Попрыгунчик

      Зал вновь поделился на кабины для голосования, свет потух. Но в этот раз красная подсветка над министрами не спешила меняться на зеленую. Все напряженно думали и просчитывали возможные варианты развития событий. Для Семиноябрьского, сделавшего свой выбор в первую секунду, оставшиеся пятьдесят девять тянулись неимоверно долго. Судьба страны в данный момент беспокоила его в самую последнюю очередь. На первый план вышли личные планы насчет содержимого бункера. Точнее, волновал его лишь один объект, находившийся там…       Свет резко вспыхнул, и на экране его компьютера отобразились результаты, — время, отведенное на голосование, вышло.        — Внимание, коллеги, итог: пять человек ответило утвердительно, отрицательно — столько же. Двое воздержались.       Каждая клеточка внутри Петра Ивановича ликовала, но он не мог выдать этого в столь ответственный момент. Не зря сегодня утром он сдал Христофорова в лапы ОВБ, который, наверняка, проголосовал бы против.       — При равном количестве голосов за несколько вариантов, согласно п. 5.12 Устава, глава Комитета обладает правом решающего голоса. Таким образом, я принимаю решение о начале операции по устранению радикалов, ответственность за выполнение миссии беру на себя.       В зале уже не шептали, а в полный голос обсуждали сенсационный итог голосования: за тридцать пять лет существования Комитета такое случалось всего несколько раз. Дмитрий Васильевич же снова думал с закрытыми глазами, откинувшись в своем кресле, но в этот раз на его лице читалось раздражение от совершившейся глупости.        — Коллеги, пожалуйста, тишину! — начал успокаивать министров Семиноябрьский. — Не забывайте, у нас на повестке дня есть еще один вопрос, — глаза его сверкнули, — что мы будем делать с Президентом?       В зале сразу же повисла тишина. Если бы сейчас сюда внесли вольтметр, то он бы сразу же зашкалил от создавшегося напряжения. Даже Дмитрий Васильевич открыл глаза и теперь внимательно смотрел на главу Комитета.        — А что вы хотите сделать с нашим Лидером? — тихо спросил кто-то из министров.        — Друзья, не подумайте ничего плохого! Неужели вы забыли, что у господина Президента через неделю день рождения — двести пятьдесят семь лет? Нам надо уже начинать шевелиться в этом направлении: придумывать поздравление, готовить подарки и так далее, и тому подобное, — объяснился Семиноябрьский.       Показания воображаемого вольтметра мгновенно вернулись к нормальным показателям.

***

      Действительно, как можно было подумать такое: свергнуть любимого Лидера? Чушь несусветная!       За тридцать семь лет непрерывного правления Президентом было сделано многое для страны.       Все классы и сословия были полностью устранены. Не было больше бедных и богатых, — каждый житель любого города или деревни теперь становился аэквилом и ежемесячно получал равную долю ресурсов и благ, заработанных этим населенным пунктом. В стране царило социальное равенство.       Изменениям подвергся и аппарат власти. Отныне главным органом управления стало Правление. Раз в пять лет по два представителя от каждого города, с населением больше ста тысяч человек, и дополнительно по трое от каждой области встречались для решения проблем государства и определения курса дальнейшего развития. Власть целиком и полностью перешла в руки к народным массам. Президент же только контролировал ход и правильность выполнения принятых ими решений в промежутке между съездами с помощью трех, созданных им Комитетов, и представлял страну на международной арене.       Комитет Народного Хозяйства занимался вопросами трудоустройства рабочего населения и распределения ресурсов между трудящимися. Так же в его ведомстве находились все сельхозугодья и мирные производства.       Научный Комитет в свою очередь разрабатывал новые технологии и вещи, которые бы облегчили и улучшили жизнь обычного аэквила.       И последний в списке, но не по значению, был Военный Комитет, которым и руководил Петр Иванович. Нужно ли объяснять, что все вопросы как внешней, так и внутренней безопасности страны решались именно здесь.       Однако было еще одно обособленное подразделение, неподвластное ни одному из перечисленных Комитетов — Органы Высшей Безопасности, которое контролировало действия исключительно властьимущих и сурово карало за самые различные провинности. Единственным защищенным от него чиновником был только господин Президент. Просто потому, что это было его личное отделение, неподвластное народной власти.

***

       — Так вот, коллеги, — продолжал Семиноябрьский, — попрошу каждого из вас сегодня-завтра обдумать этот вопрос и прислать мне все ваши варианты. Использование подконтрольных министерств для этих целей не только разрешается, но и поощряется. Есть ли у кого вопросы?       Вопросов ни у кого не нашлось.        — В таком случае, объявляю заседание завершенным. Письмо с итогами собрания для личного пользования вы, как всегда, получите в течение дня. Прошу вас возвращаться к вашим прямым рабочим обязанностям.       И с этими словами Петр Иванович, свернув и убрав матрицу с картой обратно в карман, покинул Зал.