Попрыгунчик

      — Едришкин корень, ну и где этот хренов водила? Еще пять минут, и меня можно будет отправлять на выставку ледяных фигур! И вообще, для чего телефон придумали? Чтобы не отвечать и нагло динамить?       Мы ждали на площади перед вокзалом уже почти что час. Отсутствие солнца столь ранним утром и не пойми откуда взявшийся холодный ветер всем действовали на нервы. Каждый реагировал на эту ситуацию по-разному: девчонки сидели на своих рюкзаках в обнимку и, похоже, уже начинали засыпать; мы с Ильей нарезали круги вокруг них, по возможности втянув все открытые части тела внутрь одежды. А вот Андрей разражался гневными тирадами в адрес опаздывающего водителя и всей его семьи до седьмого колена, безрезультатно пытаясь дозвониться до него каждые две минуты.        — Ма-аш, а Маш, — Илье надоело бесцельно ходить кругами, и он остановился перед девушками, — а хочешь, я тебе мороженое куплю?        — Мозгов себе лучше купи, а мне — чаю горячего, — ответила та, не открывая глаз.        — И мне, — тут же среагировала Юля.        — Какие вы, однако, непостоянные натуры. Еще вчера вечером…        — Илья, заткнись! — хором перебили его замерзшие девушки.        — Фи, как некультурно!        — Некультурно заставлять людей ждать столько времени, — встрял Андрей, чья очередная попытка дозвониться не увенчалась успехом. — Он что, на осле, что ли, едет?        — Э-э-э, дорогой, почто обижаешь? — за спиной парня появился незамеченный нами ранее мужчина средних лет невысокого роста с шикарной седой шевелюрой и гордым кавказским носом. — Не на осле, а на джипе. Милые дамы, позвольте представиться — Вазген Зурабович, но для вас, — просто дядя Вазик.        — И где же вас, Вазген Зурабович, носило целый час?! — раздраженно поинтересовался Андрей.        — Красавицы, ваш юноша всегда такой нервный? — дядя Вазген улыбнулся девушкам, сверкнув парочкой золотых коронок, и повернулся к спрашивающему. — Молодой джигит, умерь свой пыл. Не знаю, как у вас там на Среднерусской возвышенности, а в нашем горном краю старших принято уважать.        — Хорошо, извините. Но тем не менее, почему вы так опоздали?        — Я мчался к вам со скоростью ветра, дующего на самой вершине Эльбруса! Просто, изначально, вас должен был везти мой племянник Торнике, но полчаса назад он мне позвонил и сказал, что отравился чем-то и теперь застыл в позе гордо парящего орла над белоснежным… Ну, не важно, над чем, — замялся грузин. — И я, даже толком не умывшись, сразу же отправился встречать дорогих гостей!        — А, может, мы уже начнем двигаться к машине? — Юля поднялась на ноги и закинула свой рюкзак за спину. — Не сочтите за грубость, просто не май месяц на дворе. Холодно.        — Да нам идти-то и никуда не надо, вон моя ласточка стоит.       Дядя Вазген нажал кнопку на брелоке сигнализации, и на это действие писком среагировал всякого повидавший в своей жизни старенький военный "УАЗик" в пятидесяти метрах от нас.        — Вы же говорили, что на "Джипе" приехали, — удивился я, двигаясь к машине вместе со всеми.        — А чем тебе это не джип? Такой же квадратный, высокий, проезжает даже там, где мегрельский конь не пройдет. А на колеса посмотри! Да мой зверь даже лучше, чем все эти ваши заморские железяки!        — Вазик и его "УАЗик", — пробурчал еле слышно себе под нос Андрей. — Чую, веселая поездка нас ждет…

***

      Мы тряслись уже несколько часов. Деревушки и поселки сменяли друг друга, сливаясь в однообразную массу из маленьких ветхих домиков вдоль трассы, изредка разбавляемую панельными пятиэтажками, находившимися в удручающе-плачевном состоянии. И лишь местные природные красоты и невероятно чистое голубое небо со слепящим солнцем, висящим где-то под куполом, радовали глаз.       Неизменными были, наверное, только горы. Величественные массивы, окружающие тебя со всех сторон. Тысячелетние спящие гиганты, спины которых покрыты желтеющей шерстью деревьев. Их мерное дыхание свежо и с непривычки кружит голову, вводит тебя в коварное состояние необычайной легкости и эйфории. И уже кажется, что любая вершина подвластна тебе, лишь бы скорее, скорее начать восхождение. Ах, сколько таких бедняг, опьяненных этим дивным воздухом и неземной красотой, осталось навсегда лежать среди скал!       Нет, горы не прощают ошибок. И будь ты хоть новичком, хоть опытным туристом-горняком, побывавшим в таких местах, откуда не принято возвращаться, помни — каждый твой шаг может стать последним. Однажды и твоя кровь может потечь тоненьким ручейком вниз, окрашивая кристально-прозрачные горные ключи, сливающиеся в низине в мощную артерию этих земель — бурную и своенравную царицу-реку Кубань.

***

      Ребята, утомившиеся от раннего подъема, холодного утра и бесконечных поворотов, довольно быстро дружно засопели в теплой ласточке дяди Вазгена.       Девчонки спали на заднем сидении, положив головы с двух сторон на плечи Ильи, которого они загнали на не очень удобное место посередине. Однако он не жаловался и сейчас улыбался во сне, обогреваемый с двух сторон, склонив голову на Машу. Андрей, не пожелавший ехать на переднем сидении рядом с Вазгеном Зурабовичем, теперь тихонько похрапывал на дополнительном сидении, обняв свой рюкзак и закинув одну ногу на вещи Ильи.       Как бы странно это не звучало, но спящие люди меня всегда умиляли. Чем — не знаю. Наверное, своей беззащитностью и какой-то неуловимой связью с беззаботным детством, когда ты мог уснуть абсолютно в любом месте и проснуться в своей мягкой теплой кроватке. Эдакое маленькое волшебство, сотворенное руками родителей, делающее нас чуточку счастливее.       Так мы и мчались к цели по извилистой трассе вдоль Кубани под тихо льющуюся из динамиков прекрасную, но непонятную мне грузинскую музыку, поставленную дядей Вазгеном. И к обеду, возможно, добрались бы до Теберды, но, видимо, у мироздания были свои планы на нас…       Внезапно что-то громыхнуло, и машину резко занесло вправо, в сторону обочины, заставив водителя резко дать по тормозам и эпично выругаться на родном языке. Ребята сзади проснулись, по инерции впечатавшись в передние сидения, и теперь глядели друг на друга испуганными квадратными глазами, пытаясь понять, что происходит. Вазген Зурабович, не переставая материться, выскочил наружу, чтобы узнать, что же все-таки случилось.        — Эт-то ч-что такое б-было? — немного заикаясь, спросила Юля, потирая ушибленный локоть.        — Да хрен его знает! Вообще без понятия: может, в яму на скорости влетели, может, какого кота так эффектно переехали, — я был напуган не меньше нее. — Вон, горе-водитель сейчас придет и расскажет тебе.        — А я говорил, что все это хреново закончится, — Андрей выбрался из-под завала вещей. — Мне сразу этот горбатоносец не понравился!        — Ой, ну хоть ты не вопи там, а, — Маша реагировала на испуг злостью и раздражением. — Все он сразу знал. И чего тогда поехал с нами, а, Ванга? Сидел бы сейчас в кабаке у вокзала, сиську пива сосал и в потолок плевал. Что ты тут-то делаешь?        — А ну-ка все заткнулись живо! — рявкнул Илья. Это было настолько неожиданное действие с его стороны, что в салоне мигом образовалась тишина. — Чего панику разводите, да разборки базарные устраиваете? Никто даже серьезно не пострадал, а вы… Только друг с другом собачитесь зазря. Сейчас Вазген придет и все вам скажет, подождите минуту спокойно!       Но ждать не пришлось совсем: сразу после его слов водительская дверь распахнулась и грустный грузин залез внутрь.        — Все, кина не будет. Колесо взорвалось. Пока запаску не найдем, моя ласточка дальше никуда не полетит.