Попрыгунчик

Ржавый бункер — моя свобода, Сладкий пряник засох давно. Сапогом моего народа Старшина тормозит говно. Запрятанный за углом, Убитый помойным ведром, Добровольно ушедший в подвал, Заранее обречённый на полнейший провал, Я убил в себе государство. ©Егор Летов

Глава 4, в которой читатель посетит "зоопарк какой-то" и познакомится с зеленым змием, рыжим котом Тимошкой и самым равнодушным человеком в мире

      — Серый, привет! А кто там сегодня со мной в дозор заступает?       Капитан Иванченко, несмотря на довольно позднее время, все еще сидел у себя в кабинете. Совсем скоро его подразделению предстояло выполнить одно весьма странное задание, и нужно было в кратчайшие сроки заканчивать с разработкой плана предстоящей операции. Правда, его еще не было не то что на черновиках, а даже в голове: Иванченко уже второй час сидел над листом бумаги, обложившись картами местности, и ничего, кроме названия «Капкан», так и не мог придумать. Поэтому визит его друга, старшего лейтенанта Гураева, весьма обычного молодого мужчины с неуловимой кавказской ноткой во внешности, был очень некстати.       — Не Серый, а товарищ капитан. Это за пределами базы я для тебя хоть Серый, хоть Серега, хоть Зайчонок-зайка Серенький. А на службе — будь добр, обращайся по форме!       — У-у-у, товарищ капитан, я смотрю все совсем плохо, да?       — Хреновее не бывает. Мне послезавтра сдавать план, а у меня только вот, — Иванченко поднял лист бумаги, помахал им в воздухе и с размаху вернул его обратно на место, — цветочки херовы на полях!       — Соболезную. Может, чем помочь могу?       — Да чем ты тут поможешь… — капитан откинулся на спинку стула, громко выдохнул и потер переносицу пальцами. — Ладно, извини за мой наезд. Просто устал уже за день, да еще и сроки поджимают. Сам знаешь, столько заданий из центра разом пришло. То сидим, понимаешь, месяцами без дела и пинаем все, что пинается, то — на тебе! Так, Алихан, что ты от меня хотел?       — Я спрашивал, кто в дозор со мной сегодня отправится?       — А сам посмотреть не можешь? Планшет тебе для чего выдали?       — Да понимаешь, что-то он с утра перестал с сервером соединяться.       — Понятно все с тобой, сейчас скажу. Присядь пока, чего стоишь? В ногах правды нет.       Иванченко показал ладонью на стул, стоящий рядом, и начал искать на столе среди бумажек свой планшет. Это было довольно сложной задачей — с тех пор, как на базу попали новейшие, прямо с завода, гаджеты противника, все местное командование приказом сверху было переведено именно на них. Разумеется, вся техника сначала прошла через руки штабных программистов-умельцев, поэтому утечки информации через предустановленную программу слежения теперь можно было не бояться. Но дружбы между офицерами и устройствами все равно не вышло — кто-то никак не мог привыкнуть к новому пользовательскому интерфейсу, кто-то — принципиально не хотел иметь дел с вражеской техникой, а кто-то просто постоянно их терял. Надо же было додуматься сделать планшет толщиной и весом с лист картона, да еще и способный складываться в три раза! Случайный порыв ветра из форточки и все — ищи его потом под шкафом.       — А, вот он где, — обрадовался Иванченко, обнаружив свой гаджет в сложенном виде под кружкой с кофе. — Так-с, с тобой заступают на дежурство сержант Ибрагимов и рядовые Гамзатов и Ведерников. Еще вопросы имеются?       — Есть один. Что ж ты так с техникой не дружишь? На дворе 2127 год, а до сих пор все с бумажками возишься, как в позапрошлом веке.       — А я не доверяю этой хрени, знаешь ли. Вот вроде его и перепрошили, проверили и перепроверили на безопасность, и никакого слива информации быть не может. Но что мешает вражескому агенту под прикрытием пробраться к нам на базу, вскрыть серверную и просто в два щелчка скопировать всю информацию к себе на носитель? Да никто об этом никогда и не узнает! А вот с моими бумажками попробуй разберись — это я знаю, что и где у меня в кабинете лежит, а шпион пока найдет нужную бумажку в моем бардаке, так его засечь успеют сто раз. К тому же, особо важные дела я всегда могу носить с собой и работать с ними, не боясь, что в самый ответственный момент оборвется связь с сервером. И тебе советую так делать.       — Ну не, я к своим тридцати годам так привык к различным гаджетам и мгновенному доступу к базам, что уже без них не могу, — старлей любовно погладил свой планшет, висевший в сложенном состоянии на поясе. — Не понять мне твоей любви к бумажкам. Наверное, потому что мы из разных поколений…       — Али, я тебя всего на семь лет старше, какое, к чертям, поколение? — рассмеялся капитан. — Как сказанешь что-нибудь, так хоть стой, хоть падай.       — Да ну тебя, ничего больше тебе говорить не буду, — надулся Гураев.       — Ну и хорошо, хоть на плане сосредоточиться смогу. Или у тебя еще вопросы?       — У матросов нет вопросов, — ответил старлей, вставая со стула. — Пойду я к дозору готовиться.       — Иди-иди к молодежи, веселись. Оставь старика с его проблемами и бумажками.       — Смотри, плесенью тут от старости не покройся за ночь, — сострил на прощание его друг и вышел из кабинета.       Капитан Иванченко немного посидел в тишине, глянул на клумбу, которую высадил на полях листа бумаги за прошедшие два часа и, поняв, что сегодня его вряд ли посетят какие-нибудь идеи, достал из ящика стола стакан и слегка початую бутылку коньяка. «Утро вечера мудренее», — нашел он себе оправдание, плеснул напитка на два пальца и тут же одним залпом все выпил.        — Господи, когда же эта никчемная война уже закончится? — пошли мысли вслух. — Как мне всё это осточертело!       Шел уже третий год, как он, устав от действующего режима и провозглашаемого властями равенства, на деле оказавшегося липой и профанацией, присоединился к Армии Сопротивления. И таких, как капитан, по всей стране были тысячи.       Чтобы действовать эффективнее и не выдать себя раньше времени, много лет назад их Главным Предводителем было решено создать пять баз на всей территории необъятной Родины: Центральную — у южного начала Уральских гор; Северную — недалеко от столицы, среди бескрайних болот, топей и лесов; Восточную, расположившуюся на месте слияния рек Лена и Алдан; Южную, спрятавшуюся среди кавказских гор, и Главный Штаб, о расположении которого было известно крайне узкому кругу лиц.       Каждый из центров жил своей вполне автономной жизнью, нарушая всеми доступными им способами работу правительственных учреждений, заводов, предприятий и производств, расположенных в зоне их ответственности, тем самым подготавливая почву для готовящейся революции. Иногда приходили особые задания из Главного Штаба, выполнение которых становилось приоритетной задачей. Вот и сейчас Южной базе было прислано одновременно аж целых четыре таких задания против обычных двух-трех в квартал, план к одному из которых никак не мог разработать капитан Иваненко.       Казалось бы, крайне простое поручение: «Как можно незаметнее пробраться в Кавказскую резиденцию Президента и добыть старинную книгу „О камнях и власти". Доставить в Главный Штаб". Но, во-первых, как можно незаметно проникнуть на территорию, охраняемую сотней вооруженных по последнему слову армейской техники солдат? Как обойти защитный контур периметра? Во-вторых, как выглядит эта самая книга и в какой из сорока семи комнат именно она хранится? И в-третьих, на кой черт им вообще понадобилась эта старая рухлядь?       Слишком много вопросов и никаких ответов. А действовать на ощупь капитану не хотелось — не мог он направо и налево разбазаривать человеческий ресурс, как делали это в Правительстве страны. И дело было вовсе не в том, что в его подчинении было мало людей, нет. Просто сама человеческая жизнь была высшей ценностью в его понимании, и гибель каждого солдата становилась его личной трагедией. «И как я такой вообще военным стал?» — часто спрашивал он у себя, но никак не мог найти ответа.       А тем временем старинные механические часы на столе Иванченко, доставшиеся ему в наследство от прадеда, пробили двенадцать, а дата в окошечке сменилась с седьмого на восьмое апреля.       Но владелец их уже не слышал, а лишь тихонько похрапывал, закопавшись в ворохе бумаг. Дернувшись во сне, он локтем столкнул со стола пустую бутылку из-под коньяка, и та, удачно приземлившись, закатилась под шкаф, где и встретилась со своей подругой из-под водки, затерявшейся в один из прошлых таких вечеров. Выигрывая на одной войне, капитан нес поражение за поражением на другой, своей личной. И никто не знал, какая война и в чью пользу закончится первой.