Попрыгунчик

      Да, не думал, что моя смерть будет такой дурацкой — подорваться на гранате. В мирное время. Да еще и из-за глупости лучшего друга. Просто победитель по жизни!       Странно, мне казалось, что в конце своей жизни я увижу белые туннели, всякие воспоминания пронесутся перед глазами, ангельскую музыку услышу и так далее по списку. А тут темно. И холодно. И вода вроде журчит.       Понял! Наверное, я стою около реки Стикс, и сейчас Харон приплывет за мной и перевезет меня на ту сторону. Поскорее бы, а то дождь, кажется, начинается.       Постойте, но ведь Стикс — подземная река, откуда здесь дождь? Тогда где я? И почему я в одних трусах?       — И что это сейчас было? — где-то справа раздался голос Юли. Или мне показалось? Да нет вроде вон ее силуэт в темноте. А еще правее…       — Я… Я не знаю, — точно, Илья!       — Илья, мать твою, если мы умерли, то я тебя убью! — слева из темноты появились очертания фигуры Маши. — А где Игорь? И-и-игорь!       — Да не ори ты так, здесь я, здесь.       — Отлично! А, может, ты знаешь заодно, где мы?       — Судя по всему, все там же.       Я медленно начал двигаться к ребятам, осторожно ступая по мокрой гальке. Вдруг что-то горячее коснулось моей стопы и загорелось тусклым мягким голубым светом. Камень Ильи! Неужели это он причина… Да нет, не может быть. А, собственно, чего именно не может быть?       Стоило мне только нагнуться и поднять его, как сзади раздалось громкое:       — А ну-ка, всем руки вверх! — и три ярких фонаря вспыхнули вокруг нас, ослепив на пару секунд.       — Кто вы? И что это у тебя? — один из них резко приблизился ко мне и вырвал камень.       — Ребят, да мы же просто туристы, вы чего?       — Ага, это ты бабушке своей расскажешь. Туристы по ночам в одних трусах не… А чего это вы все полуголые? Извращенцы, что ли?       — Да нет, мы тут загорали, купались, а потом раз — и вот, — попробовал объяснить Илья.       — Типа, это, загорали ночью? — захохотал молчавший до этого фонарь. — И в апреле купались, типа, в горной реке. Товарищ старший лейтенант, да они ж, это, врут!       — А то я этого без тебя, Ибрагимов, не понял. Вместо того, чтоб гоготать, проверь лучше у них чипы.       Глаза уже начали привыкать к яркому свету, и я увидел, как тот солдат, кого называли Ибрагимовым, достал из нагрудного кармана какой-то маленький черный кубик. Взяв его двумя пальцами, он приложил эту штуковину к запястью Юли, стоявшей рядом.       — Объект не найден, — среагировал аппарат холодным женским голосом.       Ту же самую процедуру солдат повторил по очереди с каждым из нас, но ответ кубика был неизменным.       — Товарищ старший лейтенант, они, это, походу вырезали.       — Что ж, им хуже, — флегматично ответил командир. — Так, сейчас вы все четверо отправляетесь с нами на базу, и там с вами разберутся. И только рыпнитесь у меня — застрелю и глазом не моргну!

***

      Через полчаса нас уже закинули за решетку в какое-то полуподвальное помещение, где отчетливо пахло сыростью, плесенью и уличным туалетом. Крайне неприятное место, особенно учитывая тот факт, что от стен и пола тянуло холодом, а из одежды на мне были только трусы да усы. Девчонкам в этом плане было немного проще: тогда, на пляже, Маша не стала снимать штаны, а Юле для полного комплекта не хватало лишь ботинок. Лучше всех с холодом справлялся, конечно же, Илья. Однако и он после нескольких безуспешных попыток позвать кого-нибудь, чтобы принесли хоть какой-нибудь одежды, присоединился к нам, жавшимся друг к дружке на скамье, прикрученной к стене.       — А может, это сон? — первой нарушила тишину Юля. — Да, очень реалистичный кошмар! Я просто уснула на пляже и сейчас проснусь, и… — она ущипнула себя за коленку. — Ну же! Давай!       — Боюсь, это совсем не сон, — безразлично протянула Маша, глядя прямо перед собой.       — И что тогда?       — И ничего. Возьмут четыре патрона, поставят нас к стенке, — продолжала она ровным голосом, все так же смотря в никуда и не моргая. — Бах. Бах. Бах. Бах. И всех делов.       — Ты что такое говоришь? — испугалась ее подруга.       — Суровую правду. Да, Илья? — Маша повернула голову и теперь смотрела прямо ему в глаза сквозь меня, словно я и не сидел между ними.       — А я…       — Ты! — девушка резко перебила его. — Ты виноват в этом! Это из-за тебя, тварь, мы сейчас сидим здесь, в этой зассанной клетке и морозим жопы! Тебе никогда не говорили, что нехер трогать непонятные предметы, а тем более бросать их себе под ноги?!       — Маш, прекрати, не время, — попытался было я успокоить, но это лишь больше ее разозлило. Внезапно подскочив, она в один шаг добралась до Ильи и нависла над ним.       — Чего молчишь, глаза закрыл?! Нечего сказать в свое оправдание, да? Тогда я скажу: не эти вот солдаты нас сейчас убьют, — девушка махнула в сторону решетки, — а ты! Уже убил… Ненавижу тебя!       И вдруг в один миг вся ее ярость куда-то испарилась, а на лице отобразился ужас от осознания произошедшего. Она отшатнулась назад и, натолкнувшись на противоположную стену спиной, сползла по ней, сжалась в комок и зарыдала. Юля тут же бросилась к своей подруге, а Илья, как сидел, сгорбившись, свесив голову себе на грудь и закрыв глаза, пока Маша высказывала все, что о нем думает, так и остался в этой позе.       Ситуация становилась совсем уж безрадостной и мрачной. И появление заспанного солдата с пистолетом в руках оптимизма не прибавило.       — Так, вы, две истерички. На выход! — скомандовал он.       — Зачем? — еще больше испугалась Юля.       — А я откуда знаю. Мне сказано вас привести, а дальше что хотят, то и будут делать.       — Никуда мы не пойдем!       — Ну тогда я вас прямо здесь застрелю. Скажу, что оказали сопротивление, — по парню было видно, что ему совершенно до лампочки, как будут развиваться дальнейшие события, лишь бы только скорее вернуться обратно в свою кровать. — Меня простят. Заставят только трупики ваши закопать в качестве наказания. Ну, да это не долго, за пару часов справлюсь.       — Пойдем, Юль, — Маша утерла слезы и почти смирилась со своим незавидным положением. — Не будем ему жизнь портить. Что будет, то будет. Хоть не в этой дыре нас прикончат. Впрочем, какая уже разница…       Створка клетки захлопнулась за девушками, и в камере будто стало еще холоднее и темнее.       — Илья, — окликнул я друга, сидевшего рядом все в той же позе. Реакции не последовало. — Илья! Твою мать, ты чего?! — я сильно тряхнул его за плечи, но он только дернулся, словно набитая тряпичная кукла, увлекаемая действиями своего кукловода.       Илья был мертв. Это стало последней каплей — эмоции перебороли разум и впервые за последние десять лет слезы застелили мои глаза и покатились вниз. Лучше бы умер я…