Попрыгунчик

      Наш вынужденный поход продолжался. По моему внутреннему ощущению прошло порядка трех-четырех часов с того момента, как мы, позавтракав, затушив костер и собрав палатку, отправились блуждать по лесу дальше. В этот раз Юлей было принято решение уводить нас правее от той кривой пихты. По большому счету в окружающей нас картине ничего не изменилось: елки, палки, цветочки да ручеечки… Эта монотонность начинала раздражать. Либо мы снова ходили кругами, либо мое представление, что в горах Кавказа нет больших лесов, было крайне ошибочным.        — Ребята, смотрите! Там, справа! — Маша резко выдернула меня из моих раздумий. Я повернул голову туда, куда указывала девушка. В том направлении деревьев становилось все меньше, а света — все больше. — Выход из леса!        — Или резкий обрыв, — пессимистично отметил Илья. — Разбежавшись, прыгну со скалы. Вот я был, и вот меня не стало…        — Размечтался! Кто ж тебе это сделать даст? Или ты хочешь, чтобы я возненавидела себя, когда узнаю, кого я потеряла? — девушка остановилась, хитро прищурясь.        — Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет, — съехидничал мой друг в ответ.        — А дым сигарет с ментолом, надеюсь?        — Конечно, а как иначе. Но не для тебя — ты жуй свой "Орбит" без сахара.        — Хватит! — не выдержала Юля. — Давайте мы сначала к людям выйдем, а потом вы посоревнуетесь в том, кто знает больше песен. Хорошо? — Маша хотела было что-то сказать, но вовремя осеклась, увидев весьма красноречивый взгляд подруги. — Вот и отлично. Пойдем уже скорее посмотрим, кто из вас двоих прав.       Поправив лямки рюкзака на плечах, она решительно и, пожалуй, как-то резко двинулась в сторону предполагаемого выхода. Немного отстав, за ней двинулась Маша, все еще не понимая, почему простые песенки могли так разозлить.        — Ух, Игорян, какую боевую подругу ты себе выбрал, — шепнул мне Илья, когда девушки немного отдалились от нас. — Я-то сначала думал, что она вся безобидная, нежная и пушистая из себя, ан нет.        — Твоей Машке, знаешь ли, тоже палец в рот не клади. По локоть откусит.        — Да она как бы и не моя, — смутился парень. — С чего ты это вообще взял?        — Просто, — про их разговор в палатке, случайно подслушанный мною сегодня с утра, я решил тактично умолчать. — Хорошо смотритесь вместе.        — Не аргумент.        — Не все в этом мире должно и может быть аргументировано. Ни к чему излишне усложнять жизнь — дай некоторым вещам идти своим чередом и не пытайся их логически оправдать. Сумбурно, но, надеюсь, мысль ты понял.        — Нет, — честно признался мой друг.        — Ну и не надо тогда. Слушай, давай ускоримся, а то сильно отстаем от девчонок.

***

      Права оказалась Маша. К моей, да и остальных ребят, великой радости мы наконец-то вышли из этого проклятого леса и оказались на плоскогорье, спрятавшимся за хребтами и отдельными горами от остального мира. Под ногами вовсю начинала расти ярко-зеленая молодая трава. Среди нее то и дело попадались различные цветы, в отличие от лесных, более яркие и сочные. Просто какой-то альпийский луг! Где-то немного ниже по склону невидимая нашему глазу шумела горная речка, задорно перекатываясь по камням и разбиваясь с разбегу о каменистый берег. Последним, но не менее от этого важным, штрихом в великолепном пейзаже было яркое весеннее солнце в чисто-голубом небе, зависшее между двумя горными вершинами, похожими друг на друга, словно их отразили в зеркале. Складывалось ощущение, что кто-то древний и могущественный инкрустировал огромный желтый топаз в серебро снежных шапок.        — Кра-со-та… — восхитился я.        — А закат в этих краях еще красивее и даже волшебнее, — улыбнулась Юля, поправляя маленький синий цветочек, вплетенный в косу. — Представь, что солнце, пройдя свой путь, сядет во-он там, окрасит эти горы-близнецы в рубиновый своими последними лучами, и все вокруг медленно начнет погружаться в сумрак. Какой контраст! Эх, в другой ситуации я обязательно бы осталась посмотреть…        — Погоди, как ты сказала?        — Что осталась бы посмотреть на закат, но сейчас момент не располагает к этому.        — Да нет, про горы, — я вспомнил свой сон. — Близнецы?        — Ну да, — не понимала моего оживления Юля. — Игорек, что-то не так?        — Нет-нет, все так. Кажется, я знаю, куда идти.        — Ты тут уже когда-то был? Игорь, ты куда? Стой!       Я побежал к реке, ориентируясь на ее шум. Не терпелось проверить свое предположение. Неужели вещие сны и правда существуют? Еще ни разу за двадцать лет моей жизни не сбылся ни один. Хотя, может, потому, что я их редко вижу? Но сейчас что-то мне подсказывало, что сегодняшний сон игнорировать никак нельзя: две вершины и быстротекущие воды уже совпали. А третью деталь — заброшенный дом я рассчитывал увидеть, как только спущусь к руслу. Вот показался один изгиб реки с резвыми белыми барашками на порогах, а затем — и вся она целиком. Но никаких следов пребывания здесь человека, не говоря уж хотя бы об обветшалой полуразрушенной хибарке, видно не было.       Юля догнала меня уже у самого берега.        — Игорь, — выдохнула она, — объясни мне, что происходит? Почему вы все сегодня ведете себя, как маленькие дети на прогулке в детском садике? Ты сбегаешь, не сказав толком ничего, эти двое — просто встали посреди леса и заладили свое дурацкое музыкальное состязание. Такое ощущение, что я одна хочу попасть домой, а вы тут в бирюльки играться собрались!        — Тут где-то должен быть заброшенный дом, — я вглядывался в нужном направлении, но меня слепили яркие солнечные блики от поверхности воды, не давая как следует сосредоточиться. — Не видишь?        — Я вижу только то, что ты меня старательно игнорируешь, — нарочито спокойно ответила Юля и скрестила руки. Повеяло холодом.        — Нет, я тебя слышу. Просто сейчас очень важно найти его. Мне сегодня приснилось… — я потянулся к ней, чтобы обнять ее и успокоить, но она меня лишь оттолкнула.       Немного сильнее, чем можно было от нее ожидать.       Я сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но камень под пяткой предательски заскользил вперед. Рюкзак, висящий за спиной, потянул меня вниз. Глаза Юли, полные испуга. Всплеск и холод со всех сторон.       Мне двенадцать лет. Холодный источник, бьющий со дна озера, схватил мою ногу судорогой. Паника сжимает грудь, не давая вздохнуть, не давая крикнуть, позвать на помощь. Пытаюсь плыть, но боль в икре мешает. Медленно ухожу под воду, но всплываю, делая глоток воздуха. И снова вниз.       Бурный поток подхватил меня, развернул головой по течению и потащил по дну. Рюкзак со всем его содержимым намок, потяжелел и не дает всплыть. Снова паника, как в детстве. Пытаюсь уцепиться за камни и остановиться, но руки соскальзывают, и меня волочит дальше. Застежка рюкзака заклинила и не поддается трясущимся пальцам. Воздух кончается, рефлекторно делаю вдох. Обжигающая боль в горле, трахее, спускающаяся и затихающая в легких. Наплывает внезапное спокойствие и умиротворение. Глаза слипаются…       Дядя Миша, папа Андрея, навис надо мной и что-то кричит. Заметив, что я открыл глаза, улыбается, обнимает: «Ну ты нас и напугал!» — приглушенно слышу сквозь водные пробки в ушах. Он заметил, как я медленно скрылся под водой. Он успел…       Дядя Миша сильно бьет по спине, заставляя меня закашляться и выплюнуть воду. Я безвольно вишу, перегнувшись через его ногу, согнутую в колене. Но почему он в берцах? Кто ходит на пляж в военной форме в жаркий летний день?        — Что, в Невинномысск собрался? — какой знакомый голос. Но сил посмотреть на его обладателя нет никаких. Глаза вновь слипаются, и я проваливаюсь в темноту…