Попрыгунчик

      — Игорян, будь другом, поддай пару!       Я плеснул на камни воду из ковша, и та с характерным звуком моментально испарилась с них. Заходящее солнце давало красивый желто-розовый свет, падающий через небольшое окошко под потолком аккурат на печку, подсвечивая паровую завесу.       Хорошо!       Но перед тем как расслабиться, нам с Ильей пришлось попотеть. Водопровода, что неудивительно, в доме не было, поэтому воду для бани и прочих хозяйственных нужд мы таскали в ведрах, которые бывший хозяин дома предусмотрительно оставил на веранде. Совершив кругов десять туда-обратно с двумя ведрами каждый, мы не сговариваясь решили, что этого хватит. Даже останется. А вот что насторожило, так это то, что дрова для растопки печей мы нашли в сарае, причем довольно сухими — кто-то их заготовил относительно недавно. Но зачем тратить свои силы, если ты не планируешь возвращаться обратно? Значит, дом был вовсе не заброшенным, и его владелец мог вернуться в любой момент.       Однако желание помыться и нормально отдохнуть пересилило страх перед потенциальным возвращением блудного хозяина. За проделанную работу девчонки пропустили нас париться первыми.        — Никогда не думал, что буду так кайфовать от обычной дачной бани. Жаль только, что веника никакого нет, — Илья просто растекся по полке от удовольствия.       Я решил воспользоваться этим моментом.        — Слушай, Илюх, я хотел у тебя спросить.        — М-м-м?        — Это не мое дело, конечно, но почему вы с Машей скрываете свои отношения? Было бы от кого…        — Верно, не твое, — промурлыкал тот. — Да нам как бы нечего скрывать. Мы просто дружим.        — Верю. Просто я слышал ваш диалог в палатке, и…        — Когда? — Илья аж подскочил от удивления и возмущения. — Блин, Игорян, это низко и подло подслушивать чужие разговоры!        — Да не подслушивал я. Мимо проходил, уловил небольшой кусок, но там все и так понятно было.        — И о чем мы говорили?        — Она просила тебя обнять ее крепче и побыть еще немного с ней. Ты, видимо, обнял и сказал, что у нее самый милый носик на планете. И щечки. И… — С каждым «и» парень хмурился все сильнее. — …и потом я отошел и ничего больше не слышал, — повисла неприятная тишина, только печка потрескивала от жара. — Так понимаю, что зря об этом начал?        — Зря! Лучше бы тот эпизод остался только между мной и Машей. Но раз ты сам узнал… Не убивать же тебя теперь, — Илья ни с того ни с сего расслабился. Поразительно, не человек, а эмоциональный попрыгунчик. Вверх. Вниз. И снова — вверх, а затем вниз. — Просто не хочу торопить события. Я еще сам не понимаю, что к ней чувствую. Да, она крутая девчонка. Красивая. Есть что обсудить. Но как свою девушку я ее не вижу пока. Может, как-нибудь потом, позже. Не о чем еще говорить, в общем.        — Как у тебя все сложно в этой жизни.        — Да вообще, — задумчиво констатировал он. — Но Маше о нашем разговоре знать совсем необязательно. Слушай, а поддай еще немного. Остывает быстро.

***

      Когда мы с Ильей чистые и довольные вернулись обратно в дом, то первое, что увидели — Машу, сидящую в кресле и хрустящую соленым огурцом.        — О, мальчишки, вы уже все? Молодцы!        — Это у тебя что, огурец? — я не верил своим глазам. — Серьезно?        — Ага, — улыбнулась она и еще раз громко и аппетитно хрустнула. — Хотите?        — Конечно! Погоди, а ты где его взяла?        — Тут недалеко в лесу собрала. В этом году отличный урожай! Ой, да расслабьтесь вы, — захохотала она, глядя на наши вытянувшиеся лица. — В подвале нашли закрутки. Кстати, там не только огурцы. А чего я вам рассказываю, сами гляньте, — Маша указала в угол комнаты, спрятавшийся за печкой.       На кухонном столике помимо пары банок разносолов расположились две литровые банки с компотом, овощные закрутки, консервы, а также пакеты с крупами: гречка, перловка, рис…        — Красиво жить не запретишь! — Илья подбросил один из пакетов и поймал его другой рукой. — Кем бы не был хозяин этого дома — спасибо ему!        — Кстати, о красоте. Где Юля? — поинтересовался я.        — В тайной комнате. Обо всем позаботился владелец этого коттеджа, только удобства почему-то на улице. Ну да ладно, не могу его осуждать, — Маша доела огурец, встала и направилась к выходу. — Так, мальчики, пока нас не будет, для вас задание — приготовьте что-нибудь на ужин. Желательно съедобное. Посуда в печке. Все, успехов на кулинарном поле боя! — И прежде, чем мы с Ильей что-то успели возразить, она выскочила из комнаты, оставляя нас один на один с банками.        — У тебя как с готовкой? — мой друг кинул мне пакет с гречкой, словно решил сыграть в «Съедобное — несъедобное».        — Как у медведя с балетом, — пакет отправился обратно.        — Э-эх, а я надеялся на твою помощь… Ладно, сам тогда справлюсь. Только скажи, как тут печка включается?       Пока Илья занимался растопкой, я решил повнимательнее осмотреть подвал, из которого девчонки ранее достали закрутки и консервы. Хоть внизу было темно, но света, падающего из входного люка, хватало для того, чтобы увидеть, сколько различных вещей здесь хранилось. Помимо банок, склянок и коробок со всевозможной едой, ящиков, заполненных различными тряпками, инструментов, посуды, бытовых мелочей и даже набора для бильярда, нашлась одна вещица, сразу же привлекшая мое внимание. В дальнем углу, скромно оперевшись на полку с автомобильными запчастями, в целости и сохранности стояла гитара. Даже настраивать ее почти не пришлось.        — Ну что, как дела на кулинарном поле боя? — поинтересовался я у Ильи, вылезая из подвала и таща за собой найденный инструмент.        — Не так грустно, как могло бы быть, — промычал он, откусывая уголок от пакета с гречкой, чтобы насыпать ее в кастрюльку. — Но и не весело. О, ты гитару нашел?        — Барабаны, разве не видишь?        — Ха-ха, очень смешно. Вместо того, чтобы язвить, лучше спой что-нибудь, все польза от тебя будет. Желательно доброе и жизнерадостное, а не твой любимый хард металл, от которого уши в трубочку сворачиваются.        — Ничего ты не понимаешь в музыке.        — Можно подумать, ты многое понимаешь, — парировал мой друг, промывая гречку.        — Понимаю. И сейчас докажу, — я присел в кресло напротив печи. — Внимание, авторская песня! «Кулинарное буги-вуги». Исполняется впервые.

Я сижу на кухне и читаю рецепт: Захотелось ночью мне киевских котлет. И вроде бы все просто, но на деле нет, Ведь верх моих способностей — это винегрет. Но я в себя верю, И внушаю, что умею! Плевать мне на муки, Лишь бы не порезать руки! Режу ловко я петрушку и кинзу, Делаю из них и масла колбасу. По рецепту к ним добавить нужно сыр, Но в холодильнике моем лишь молотый имбирь. Но я в себя верю, И внушаю, что умею! Пойдет и без сыра — Меньше к лету будет жира! Следующий мой шаг — куриное филе. Отбиваю молотком его я на столе. А соседи в ритм мне по стене стучат — Извините, но не все в три ночи спать хотят. Но я в себя верю, И внушаю, что умею! Закрой свои уши, Вот тебе, сосед, беруши! Завернуть в рулет и обвалять в муке, Жарить вкусноту на медленном огне. Вот такой простой рецепт, мои друзья, Жаль, что лишь во сне умею так готовить я… Но я в себя верю, И внушаю, что умею! Готовить, ребята, Всем учиться точно надо!

       — Достойно, достойно, — похлопал Илья. — Но лучше бы «Imagine Dragons».        — По-английски не спикаю, уж извини.        — Тогда «The Hatters» или Нейромонаха Феофана. Что, тоже нет? Господи, хоть «Зверей» или «5nizz'у»-то ты знаешь?..

***

      После сытного и вполне вкусного ужина, если не считать того, что мы вдвоем умудрились недоварить и поджарить гречку одновременно, все, то ли от нечего делать, то ли от расслабляющего последействия бани, разбрелись по спальням. Девчонки, видимо, предварительно договорившись, отказались от занятой ими кровати на первом этаже. Вместо этого Юля пошла со мной наверх, а малость растерявшийся от неожиданного поворота событий Илья остался внизу вместе с Машей. И после этого он мне будет говорить, что они просто друзья, конечно…       Как оказалось, наши красавицы где-то нашли не только еду, но и постельное белье вместе с одеялами и подушками. Вроде бы мелочь, но, учитывая предыдущие четыре дня нашего пребывания в этом недружелюбном времени, сегодня я почувствовал себя разве что не королевской особой. Как быстро, оказывается, можно отвыкнуть от благ цивилизации.       Юля лежала на моем плече, полуобняв меня, нежно водила своим тоненьким указательным пальчиком по моей груди и тихо-тихо, почти шепотом, заканчивала читать стихотворение:

…Гордячка, я в спину метала пустые угрозы, Когда уходил ты. Но правда: покуда живешь, Сквозь многие годы, в метель ли иль в грозы, Приду я, любимый. Только лишь позовешь…

      А у меня в голове крутился один момент. Один очень неприятный момент.        — Юль, могу тебе кое в чем признаться?        — Конечно, — она подняла глаза на меня.        — Ты же просила рассказывать все. Там, у реки, — медленно начал я, взвешивая каждое слово, — после того, как Илья уже вытащил на берег. Маша снимала с меня рубаху, и я… — палец на моей груди остановился, — …лежал с закрытыми глазами и не знал, что это она. Честно, мне казалось, что это твои руки раздевали меня, и было так приятно и хорошо. А потом я открыл глаза и понял, что сильно ошибался. Мне правда очень стыдно, веришь?        — Знаешь что, — фраза прозвучала немного холодно, — дорогой мой Игорь.        — Что? — я мысленно приготовился к худшему.        — Пожалуй, это и моя ошибка тоже. Но прелесть любой ошибки в том, — она улыбнулась, и пальчик медленно пополз вниз, плавно сменившись всей ладонью. Мягкой и очень теплой, — что ее можно исправить. И вынести из этого весьма ценный опыт. Больше ты нас никогда не перепутаешь.        — Юль, — на долю секунды мне показалось, что ее глаза блеснули зеленым в темноте, — ты лучшая!        — Кто бы сомневался!       Смеясь, она навалилась на меня и поцеловала. Всяческий контроль, даже если он и был, рухнул, словно карточный домик под ураганным ветром. Руки сами по себе сползли вниз по ее спине. Господи, ну кто доверил военным шить лифчики?! А, к черту, починю замок после!       Оглушительный грохот за стеной, словно дом начали сносить огромным металлическим шаром, напугал нас обоих. За быстро стихшим шумом последовали отборные маты и громкий протяжный стон боли.        — Игорь, эт-то что?        — Без понятия…       Я вылез из постели и, как был, в одних трусах, прихватив с собой для уверенности табуретку, которая заменяла в этой комнате прикроватную тумбочку, открыл дверь. На рухнувшем бильярдном столе в облаке пыли, подсвечиваемом лунным светом, кто-то лежал и тяжело дышал. И этот кто-то явно был не Илья…