Попрыгунчик

      — «Начинайте без нас. Какие-то, мать их, технические неполадки, никак не запустят видео. Успешной телепортации!» — допив кофе, Гураев прочитал вслух с экрана своего планшета сообщение от Иванченко. — Начальству не до нас. Дают добро дистанционно.        — А может, все-таки подождем их? Еще минут пятнадцать. Или двадцать, — по лицу Ани было видно, что она расстроена тем, что такое событие, как первая телепортация человека в истории базы, не увидят и не оценят по достоинству.        — Поверьте мне, раз военные говорят начинать без них, то это значит, что ждать их бесполезно. Не придут, — соврал старлей, мило улыбаясь. Не объяснять же этой девушке, что промедление — смерти подобно, причем на этот раз в прямом смысле слова.        — Что ж, так тому и быть, — вздохнула Анна. — Пройдемте, пожалуйста.       Все оборудование уже было настроено и готово к запуску. Еще никогда за всю жизнь старлею так не хотелось оказаться в гробу, как сейчас. И тот ждал свою жертву, призывно поблескивая хромированным боком под ярким светом галогеновых ламп.        — Алихан Шарагасович, вам удобно? — поинтересовалась Аня, когда Гураев забрался внутрь капсулы. — Нет-нет, не скрещивайте руки на груди, вытяните их вдоль тела. Да, вот так. Чувствуете под левой рукой кнопку?        — Вроде что-то такое там есть.        — Отлично. Напоминаю, ее нужно нажать, когда отчетливо увидите сквозь стекло крышки капсулы принимающую базу, не раньше. Если не уверены — лучше подождите подольше, ничего с вами страшного за лишнюю минутку, проведенную в суперпозиции, не случится.        — Хорошо. Анечка, давайте уже начинать. А то у меня такое нехорошее ощущение, что вот-вот придет поток желающих проводить меня и поцеловать в лоб. Хотя, погодите секунду, — офицер проверил, на месте ли книга, ради которой все и затевалось. Из внутреннего кармана кителя за это время она никуда не исчезла. — Вот теперь можно. Заколачивайте крышку.        — Не смешно, — девушка наморщила носик. — Крышка на магнитах, в гвоздях не нуждается. Удачного вам процесса телепортации.       Анна легонько толкнула стекло, заключенное по контуру в металл, и то, медленно проехавшись по капсуле, ведомое механизмом закрытия, встало ровно на свое место. Раздался щелчок — сработали магниты. Час Икс настал.

***

       — Да нет, не может быть!        — Еще как может! Или вам в третий раз показать видео, капитан?       Иванченко, стоявший перед руководством базы, находился в легком шоке. Подумать только, его близкий друг, с которым он еще вчера пил чуть ли не на брудершафт, оказался убийцей. Вот он с размаху бьет сторожа. Следующий кадр — старик оседает, а Алихан как ни в чем не бывало, пошатнувшись, разворачивается и уходит, что-то говоря самому себе под нос.        — Не надо, товарищ генерал. Я это видео до самой смерти помнить буду. Позвольте, уверен на сто процентов, что он не виноват, — капитан начал было защищать старлея. — Нужно начать следствие, собрать комиссию…        — Отставить! Я уже отдал приказ о смертной казни. И не собираюсь его отменять. Это будет примером для всех, кто впредь захочет нарушить закон на моей базе. Я не позволю устроить здесь балаган! Раз приказ отдан — преступник должен ответить за содеянное, кем бы он ни был, хоть самим Папой Римским. Вам это понятно?        — Так точно.        — В таком случае, где сейчас находится ваш подчиненный?        — Он может быть где угодно: у себя в кабинете, в своей комнате, в столовой или… — Иванченко резко замолк, посмотрел на свои часы и еле заметно ухмыльнулся. — …или уже за пределами базы.        — Это исключено, все выходы по моему приказу заблокированы, — отрезал генерал.        — Боюсь, именно по вашему приказу он в данный момент и покидает нас,  — офицер уже не мог сдержать в себе радость за своего друга и улыбался как идиот. — С помощью передовых научных достижений.        — Отставить улыбку! — взбесился генерал. — Хватит говорить загадками — где Гураев?!        — В лабораториях. Телепортируется.       В повисшей тишине стал хорошо различим шепот, гулявший среди прочих руководителей. Через пару секунд кто-то из них, глядя на краснеющего от злости генерала, вспомнил одну очень важную деталь, согнавшую улыбку с лица Иванченко.        — Товарищ генерал, ученым приказано не начинать без вашего личного присутствия.        — Да? Прекрасно! — зло обрадовался тот, вставая из-за стола. — Чего сидите? Все живо вниз! А вы, товарищ капитан… Сейчас вы лично задержите Гураева, а затем, позже, приведете смертную казнь в исполнение. И только попробуйте ему помочь — отправитесь на тот свет вдвоем!

***

      Помещение лаборатории начало расплываться и терять свои очертания, словно кто-то постепенно скручивал резкость картинки на ноль.        — Алихан Шарагасович, — из маленького динамика над головой старлея раздался голос Анны, — вы начинаете переход в состояние суперпозиции. Не пугайтесь, в ближайшую минуту вы увидите сразу два… Это еще что?!       Насколько офицер мог понять, этим «чем-то», напугавшим девушку, было рыжее пятно, резко ворвавшееся в комнату и на скорости врезавшееся в стол. Следом за рыжим появилась и большая темная, похожая на человека, клякса. Пятно, видимо, не желающее быть пойманным кляксой, рвануло в сторону капсулы и скрылось из виду. Раздался скрежет когтей по железу.        — Не волнуйтесь, сейчас мы все исправим, — попытался убедить Гураева динамик таким тоном, что сразу стало понятно, что все пошло совсем не так, как изначально планировалось. «Если выживу, — подумал старлей, — никогда в жизни больше пить не буду. И Сереге торпеду зашью, чтоб ему тоже неповадно было!»       Картинка перед глазами совсем уже расползлась, когда что-то огромное и очень темное надулось около дверей в лабораторию. От этой бесформенной массы отделилась небольшая часть и быстро перетекла в то место, где раньше сидела Анна.        — Старший лейтенант Гураев, с вами говорит генерал Бадыгин, — грозный мужской голос из динамика оптимизма в сложившуюся ситуацию совсем не добавил. — Вы арестованы за убийство на территории базы. Не пытайтесь оказать сопротивление…        — Конечно, не буду! — рассмеялся тот дурацкому требованию и вдавил кнопку под левой рукой.       Цветная размазня мгновенно сменилась абсолютной чернотой, исчезли все чувства и ощущения. Словно остались существовать одни только мысли. Но не успел Гураев что-либо понять или хотя бы подумать, как темнота так же резко посерела, раздался жуткий грохот, а за ним пришла и адская боль во всем теле, особенно в правой руке и затылке, заставившая его непроизвольно закричать. «Лучше бы расстреляли», — мелькнуло в голове офицера, прежде чем вторая волна боли не вырубила его окончательно.

***

       — Старший лейтенант Гураев, с вами говорит генерал Бадыгин, — вовремя подоспевший командир базы согнал ничего не понимающую Анну с ее места, приказав остановить телепортацию, и теперь предупреждал преступника о возможных последствиях сопротивления. — Вы арестованы за убийство на территории базы. Не пытайтесь оказать сопротивление, иначе…       Договорить он не успел. Беглец, видимый сквозь стекло капсулы, рассмеялся, слегка дернулся, а затем с глухим хлопком взорвался, густо заляпав стекло кровью и мелкими кусочками своего тела, заставив всех собравшихся ахнуть или матюгнуться. Устройство медленно начало снижаться и переходить в горизонтальное состояние, остатки старлея заскользили по крышке вниз и, отлепляясь, друг за другом падали на дно капсулы. Кого-то из толпы вывернуло прямо на чистый белый пол.       Первым взял себя в руки генерал. Медленно он подошел к уже полностью лежавшему устройству, вблизи так похожему на гроб. За ним один за одним потянулись другие.       Из вентиляционной трубы капсулы тоненьким ручейком потекла кровь, падая на пол и разбрызгиваясь на обувь и штаны тех, кто подошел слишком близко. Кто-то из смельчаков заглянул внутрь трубы и отшатнулся, увидев ее содержимое. Второй, заглянувший туда, оказался не столь впечатлительным человеком и, только слегка поморщившись, засунул внутрь руку по локоть и вытащил что-то длинное и рыжее. Хвост и часть задней лапы.        — Тимошка! — не своим голосом взвыл Варнавский, стоявший в середине толпы, и осел на пол. Кого-то в первых рядах вывернуло еще раз. И только лишь Иванченко, находившийся позади всех, улыбнулся.