Попрыгунчик

По просёлочной дороге шёл я молча, И была она пуста и длинна, Только грянули гармошки что есть мочи, И руками развела тишина. ©М.М. Магомаев

Глава 2, посвященная дождю, всякому разному транспорту и суровым деревенским праздникам с не менее суровыми последствиями

      Я снова проснулся в четыре утра.       Даже в ультрасовременном поезде, бесшумно летящем по воздуху, в отдельном купе на две просторные мягкие кровати мне не спалось. Состав, видимо, уже успел покинуть трубу, пока я спал, потому что за окном шел дождь, тихонько стучась в стекло. Мимо проплывающего пейзажа видно не было — слишком темно. От нечего делать я прильнул вплотную к окну в попытке хотя бы разглядеть силуэты деревьев, села или города, что мы могли пролетать в данную секунду, и случайно открыл для себя новую интересность: стекло превратилось в информационный стенд. Стало понятно, что сейчас шестнадцатое апреля 2127 года, 4:04 по Нововоздвиженску, поезд через семнадцать минут прибудет на станцию «Воронеж», а дождь прекратится в течение получаса. Также умная система не забыла поинтересоваться, не желаю ли я чай или кофе, и что к ним подать. Недолго думая, я выбрал большой стакан свежемолотого и простые, но от этого не менее любимые и, надеюсь, вкусные бутерброды с сыром. Кольцо завибрировало, давая понять, что мой баланс незначительно похудел, а в нижнем углу инфоокна пошел обратный отсчет до готовности заказа.       Через три минуты молодая заспанная проводница, вымученно улыбаясь, как положено по инструкции, принесла все, что я хотел. Она же подсказала мне, что на втором этаже есть мягчайшие кресла и диваны, на которых можно разместиться и при свете, а не в темноте, спокойно позавтракать. Так я и поступил.       Этаж-гостиная был выполнен под старину: мягкий теплый свет; кожаные диваны, расположенные друг напротив друга, и деревянные лакированные журнальные столики между ними; плотные, тяжелые на вид бордовые шторы на каждом окне. Не хватало только золотых люстр с хрустальными подвесками и персидских ковров для полного антуража. Несмотря на ранний час, я здесь был не один — в дальнем углу, во весь рост растянувшись на диване, лежал не кто иной, как Руслан, почитывая какие-то бумажки. Он был так увлечен, что не заметил, как я подошел и присел в кресло, стоящее напротив.        — Не помешаю? — спросил я из вежливости.        — Помешаете, — раздраженно буркнул Берсеньев в ответ, не отрываясь от чтения. — Извините, очень заня… А, это ты. Тогда оставайся, — изменил он свое решение, когда все-таки краем глаза глянул на побеспокоившего и увидел меня. — Надо просто изучить до конца поездки, а у меня в купе сосед дрыхнет. Приходится здесь.        — Что-то важное читаешь?        — Да нет. Так, древнееврейские сказки. Хочешь, сам глянь.       Я взял со стола один из листков. Действительно, все написанное подтверждало, что на этот раз Руслан не соврал:

«Откровение первое

      Я, Менахем, сын Создателя, великий полководец и завоеватель, правитель всех земель от Северного до Южного морей, от Великой пустыни до Восточных лесов, отец тысячи детей, имеющий сотни имен, знающий столько же языков, Равный Смерти, проживший двадцать четыре с половиной тысячи лун, оставляю своим потомкам эту книгу. Это история о жизни моей, жизни до меня и жизни после меня. И да пусть она поможет держащему ее в руках сделать правильный выбор пути».        — И как, помогли тебе эти сказки «сделать правильный выбор пути»? — процитировал я, отпивая горячий кофе из термокружки, в которой мне его принесли.        — Пока нет. Но намеки оставили. Слушай, мне немного осталось до конца. Буду благодарен, если ты посидишь молча. Хочешь, почитай, что уже лежит на столе, если неинтересно, то в том шкафу возьми свежую прессу или наушники. Короче, развлеки себя и полчаса не отсвечивай.       Прожевав бутерброд и запив его кофе, я отправился в другой конец вагона к тому шкафу, на который махнул Берсеньев. На удивление, там оказалось почти пусто: на верхней полке лежало несколько комплектов беспроводных наушников-затычек в индивидуальных пакетах, а в нижнюю был встроен небольшой экран, на котором висела надпись: «Коснитесь здесь, чтобы выбрать». После касания открылся каталог различных незнакомых мне книг, фильмов и газет. Я наугад тыкнул в журнал с красивым, но непонятным названием «Аэквалитатем», надеясь, что он не про физику или математику в любых их проявлениях. Кольцо снова завибрировало, сообщая, что мой счет еще немного приблизился к нулю, а также то, что журнал был успешно скачан.       Вернувшись в кресло, я отдал голосовую команду открыть журнал, и тотчас он появился на ладони почти как настоящий. Главной темой номера был предстоящий VII съезд Правления, а на обложке расположились три профиля Ленина, прячущиеся друг за друга на красном фоне. Вскользь проглядев первые страницы с интервью неизвестных мне звезд этого времени, улыбающихся неприятно-наигранно, я дошел до статьи: «Съезд 2127. Будущее начинается сегодня».       «Совсем скоро случится то, что с нетерпением ждет каждый из ста миллионов жителей нашей необъятной Родины. На Съезд Правления 2127 года, который станет уже седьмым по счету в Новейшей истории страны, возлагаются большие надежды. В течение недели с раннего утра и до глубокой ночи будут решаться насущные вопросы населения, и определяться пути и перспективы дальнейшего развития государства. И, несмотря на то, что само заседание откроется через пять дней ровно в восемь утра двадцатого апреля, делегаты со всей страны уже начали пребывать в Дворец Советов. Некоторые из них любезно согласились дать интервью нашему журналу.       Аркадий Валерьянович Варламов, Иркутский округ:       Аркадий Валерьянович, скажите, пожалуйста, уже известны темы, которые будут обсуждаться на Съезде, и если да, то какова Ваша позиция по данным вопросам?       А.В.: Да, темы уже известны, но, к сожалению, я не могу раскрыть сейчас их. Если говорить в общем, то мы будем обсуждать вопросы организации труда и отдыха наших граждан, снижения преступности до минимальных отметок, коснемся, конечно же, вопросов волнений и беспорядков. Также надеюсь, что будут подняты вопросы о пересмотре системы распределения средств среди населения. В том виде, в котором она существует сейчас, у народа к ней слишком много вопросов. На примере моего округа: зарплата любого гражданина Иркутска — тысяча в месяц. А если отъехать всего на пятьдесят километров от города, то доходы населения снижаются до шестисот. Но при этом, позволю себе напомнить, что цены на все товары установлены государством на одном уровне по всей стране. И получается, что создавая равенство на небольших территориях, система одновременно создает неравенство между жителями соседних городов, не говоря уже в сравнении с жителями крупных центральных мегаполисов. Моя позиция: настало время пересмотреть систему и, наконец, перейти с равенства локального на равенство, если не глобальное, то хотя бы окружное.       Валентин Данилович Харлампиев, Ханты-Мансийский автономный округ:       Валентин Данилович, всем известно, что Вы являетесь ярым сторонником возобновления политических и торгово-экономических связей с другими странами. Будете ли Вы и в этот раз настаивать на своей точке зрения, если данный вопрос будет поднят?       В.Д: Безусловно! Тотальная международная самоизоляция — это же невиданная глупость и самое абсурдное решение, что реализовало Правление за все время существования нашей страны в обновленном варианте! Но данную проблему глупо решать простой отменой предыдущих постановлений и открытием государственных границ одним днем, это только лишь усугубит текущее положение дел. Вспомните, из-за чего мы были вынуждены временно уйти в изоляцию? Во-первых, переход на новую экономическую систему был невозможен при открытой торговле с другими странами: требовался тотальный государственный контроль, что отпугнуло наших зарубежных партнеров. Теперь же, когда ситуация относительно стабилизирована, мы можем вновь налаживать старые контакты без угрозы для собственной экономики. Во-вторых, как Вы помните, еще двадцать-тридцать лет назад остро стоял вопрос беженцев: если верить статистике, то в период с 2095 по 2105 годы страну покинуло порядка двадцати миллионов человек! И это только официально. Я же придерживаюсь цифры около сорока миллионов. Такой отток работоспособного населения — катастрофа не только для нашей Родины, но и для соседних стран. Мы просто были вынуждены в 2107 году во время очередного пика беженства закрыть границы до стабилизации и урегулирования проблемы. Теперь же, считаю, настало время вновь если не снять запрет на поездки за границу для всех, то хотя бы ослабить ценз. Думаю, я сумею убедить своих коллег в этом на предстоящем Съезде!       Анна Ивановна Белль, Москва:       Анна Ивановна, в Москве находится огромное количество учреждений среднего и высшего образования, поэтому этот вопрос именно для Вас: с целью регуляции движения населения двадцать лет назад было принято постановление о принудительном распределении специалистов. Спустя столь длительное время как Вы можете оценить данное решение? Не следует ли его скорректировать или отменить?       А.И.: Как показал опыт прожитых лет, данное постановление отлично справляется со своей задачей: мы смогли остановить отток населения из малых населенных пунктов в более крупные, а также обеспечить работой по специальности каждого. Напротив, сейчас сохраняется динамика уменьшения численности в мегаполисах и ее увеличения в деревнях и селах. Только за прошлый год почти миллион специалистов, завершивших свое обучение за счет государственных средств, отправились из Москвы и Нововоздвиженска на гарантированные им рабочие места по всей стране. Однако если у них возникнет такое желание, то через пятнадцать лет они смогут сменить город проживания. Мы никого не держим насильно в рабстве, но затраты государства на обучение, считаю, нужно честно отрабатывать, причем сполна. Однако, должна заметить, несмотря на все наши усилия по популяризации высшего и среднего специального образования, год от года растет процент молодых людей, избегающих поступления в вузы и ссузы, таким образом, избегая последипломного распределения. Поэтому я буду выдвигать на рассмотрение вопрос об обязательном послешкольном обучении — данная мера позволит прикрыть образовавшуюся лазейку, а также увеличить количество специалистов и ускорить насыщение регионов профессиональными кадрами, что положительно отразится на экономике нашей страны».        — Что у вас тут в будущем за бардак вообще творится? — не выдержал я и все-таки спросил у Руслана. — Как вы вообще живете?        — Человек — паразит живучий. Ко всему привыкает, — он ненадолго отложил свои бумаги. — И к этому привыкли, но не все — часть ушла в подполье, как ты заметил. И, судя по имеющейся у меня информации, скоро они все выйдут на улицы, так что у тебя есть уникальный шанс посмотреть на самую что ни на есть настоящую гражданскую войну. Или даже поучаствовать…        — Ты так спокойно об этом говоришь, будто тебе все равно. Куча народу же погибнет, еще огромное количество останется без крова, еды, тепла, лекарств. Да это же будет катастрофа!        — Ну, кому война, а кому и мать родная. Или ты забыл, кто я? — Берсеньев ухмыльнулся. — Хаос и паника — это моя естественная среда обитания, где все вопросы решаются хитростью и силой, а не буквой закона и перекладыванием бумажек с места на место. К тому же, если вы вчетвером сработаете оперативно, мы успеем покинуть тонущее судно даже раньше, чем в нем сделают пробоину. И вот только не говори, что я тебе противен, а ты — супергерой на страже моральных принципов общества.        — Не скажу. Мне сейчас на общество, раз мы тут честны друг с другом, плевать с высокой колокольни. Единственный мой интерес — убраться восвояси вместе с моими друзьями. Остальное меня не волнует.        — Вот и замечательно. Как хорошо, когда находится общий язык и взаимопонимание! А теперь, извини, но я все же дочитаю, — Берсеньев нырнул в свои бумажки и сразу же вынырнул. — Кстати, забываю спросить: кто из вас нашел этот камень?        — Илья, а что?        — Да нет, ничего такого. Просто интересно было знать, чьими стараниями вы здесь. Все, а вот теперь создаем тишину. И совет: не читай ты эту желтуху, там все статьи заказные. Лучше музыку послушай.