Попрыгунчик

      Мы вернулись обратно к веселой свадьбе, чтобы найти ребят и поделиться с ними своей радостью, клокочущей внутри и рвущейся на свободу, словно раскаленная лава в жерле просыпающегося вулкана.       Но за столом их не было, впрочем, как и Руслана. Куда-то подевались и наши соседи в бордовом. В остальном ничего не изменилось, разве что гости уже успели поделиться на три традиционные группы: первая, состоявшая в основном из старших родственников, окружила стол молодых и неистово тягомотно желали, желали, желали; вторая группа, такая же немногочисленная, как и первая, весело отплясывала под звуки современной попсы вместе с голограммой певицы, немного запаздывающей с открытием рта под музыку, что, впрочем, было явлением нередким и в наше время. Третья же группа была весьма традиционна в своем поведении — ведя живые разговоры, смеясь и шутя, они помнили о самом главном, зачем люди ходят на свадьбу, и поэтому не спешили оторваться от своих тарелок, рюмок и бокалов. Была и четвертая группка, спрятавшаяся за домом и состоящая всего из трех человек: хозяйки Анастасии и еще двух незнакомых мне мужчин, уже успевших неведомым образом наклюкаться. Как бы Анастасия не пыталась вести себя потише, у нее это выходило плохо.        — Если вы окончательно пропили свои мозги, — громогласным шепотом отчитывала она, — то это еще не значит, что нужно их выбивать из других!        — А че он, ну это, не-е-ет?! — один из алконавтов пытался вяло защищаться. Второй лишь сидел рядом и пьяно улыбался.        — Да тебе-то какая разница, да или нет? Тебе человек ясно дал понять, что не будет с тобой пить, а ты что?        — И че, я че? Ниче… — обвиняемый уходил в несознанку.        — Да? Значит, бутылка сама абсолютно случайно свалилась ему на голову с небес?        — Именно! Я ниче, все…        — Пошли нахрен отсюда оба! — взорвалась Анастасия Владимировна так, что даже голограмма зарябила, а гости на секунду забыли, что горячее в их тарелках стремительно остывает, пока они отвлекаются. И только лишь глуховатые старшие родственники как ни в чем не бывало продолжали желать, желать и желать.       Культурно, ограничившись всего лишь одним пинком, выпроводив пьяниц за пределы дома, хозяйка, все еще красная от злости, подошла ко мне с Юлей. Внезапно захотелось немного уменьшиться в размерах, но нет, буря уже отгремела:        — Извините, пожалуйста, за этот инцидент. Как знала, что не надо было эту пьянь подзаборную звать, весь праздник испортили. Свадьбы без драк, конечно, вещь редкая, но не в самом же начале! И так подло, со спины…        — С кем они сцепились-то? — просто из любопытства и вежливости, чтобы поддержать разговор, спросил я.        — Вы не видели? С вашим парнем же. Такой, с тебя ростом, светленький, с бородой.        — Где он?        — В спальню отнесли.        — Отнесли?! — ужаснулась Юля, но ответа не получила, потому что я, ничего больше не дожидаясь, утащил ее в дом.       Пронесшись по коридору, мы ввалились в спальню. На кровати виднелись только ноги Ильи, остальная его часть была скрыта за Машей и знакомой бабулей, склонившимися над ним. Дедушка и Руслан делали то, что от них требовалось — сидели на диване и не мешались.        — Как он? — выдохнул я.        — Не дождешься, жить буду, — растягивая слова, пробухтел мой друг.        — Все нормально с ним. Состояние относительно удовлетворительное, — обернулась бабушка, — осколками скальп немного посекло, но это ерунда, Мария остановила кровь и наложила повязку. Хуже то, что под подозрением среднетяжелое сотрясение мозга. Однако парень на редкость крепкий попался, — она улыбнулась, — думаю, через два-три дня снова вернется в бой.        — Я уже готов в бой, — Илья попытался встать, но тут же перегнулся через край кровати и явил нам все то, что успел съесть, в предусмотрительно поставленный у изголовья таз.        — Илюшенька, не спорь с Евгенией Михайловной, — Маша аккуратно уложила парня обратно и заботливо вытерла остатками бинта его заросший подбородок от остатков салата. — Она врач, ей виднее. Если сказала лежать, значит, будешь лежать столько, сколько нужно.        — А еще лучше поспать. Только не на спине.        — Хорошо, — вся боеготовность моего друга улетучилась, и он медленно, не открывая глаз, повернулся на бок. — Но вечером точно пойдем.        — Пойдем, пойдем, — Маша мягко гладила его по руке. — Если поспишь — обязательно пойдем.       Уговаривать не пришлось совсем — Илья провалился в сон в ту же минуту. Чтобы не мешать, все перешли в гостиную. Из открытого окна доносилось: «Саша! Саша! Костя, не отставай!» — начались свадебные конкурсы. Руслан нажал кнопку на стене — створки съехались, и сразу стало значительно тише.        — Расскажите кто-нибудь, что случилось?        — Все как всегда, — взяла слово Маша, — мы сидели, никого не трогали. Тут нарисовались два алкаша и говорят, мол, парень, а что ты такой грустный сидишь, не пьешь? Выпей с нами. Илья вежливо отказался, но они не унялись: «Ты че, брезгуешь? Не уважаешь?» Тогда он им спокойно объяснил, что ему нельзя, какая-то генетическая мутация, нет какого-то фермента, и алкоголь поэтому не усваивается совсем. Пьяницы вроде успокоились, Илья отвернулся обратно к столу, и тут, внезапно, один из тех взял и огрел его бутылкой по голове, да с такой силой, аж осколки в разные стороны брызнули. Хозяйка дома их двоих сразу же за шкирки куда-то уволокла, а Илюшеньку, потерявшего сознание, мы отнесли в комнату, подальше от посторонних глаз. Спасибо Евгении Михайловне и Станиславу Анатольевичу, что помогли.        — Так все и было, — кивнул Станислав Анатольевич — дедушка в бордовом. А до меня только сейчас, когда эмоции схлынули, дошло.        — Евгения Михайловна, а вы, случаем, не?.. Ленин жив?..        — Ох, и вы туда же? — грустно вздохнула она, подтвердив мою догадку. — Ленин будет похоронен. Но, боюсь, вы опоздали немного. Через два дня, когда ваш друг окончательно встанет на ноги, на базе уже никого не будет.        — Сейчас они там? — включился Руслан.        — Кто-то еще должен быть точно.        — Отлично. Тогда поступим следующим образом: вы втроем, — он тыкнул на меня, Юлю и Машу, — быстро дуете туда и делаете все, что нужно. А я остаюсь здесь с нашим пострадавшим, все равно мне на базу нельзя.        — Я тоже остаюсь здесь, — воспротивилась было Маша, но под весьма красноречивым взглядом Берсеньева сразу же затихла.        — Идете втроем, не обсуждается. Неизвестно, что вас там внутри ждет — каждый будет полезен. Евгения Михайловна, объясните им все?        — Конечно. Но только в моем доме, подальше от случайных свидетелей и ушей. Здесь близко, пойдемте, — супруги встали и направились к выходу.        — Можно еще одну минутку? — попросил он. — Мы решим еще пару вопросов, и они догонят вас.        — Будем ждать на улице. Дорогой, не будем мешать.       Руслан крутанул свое кольцо и что-то ему буркнул, после чего без спросу пожал мою руку. Кольцо на пальце завибрировало.        — Оставил свои контакты, — пояснил он. — Буду ждать вас тут, но если что-то пойдет не так, то дам знать. Или ты сообщай. Что хочешь делай, но не дай им забрать у тебя кольцо. И еще кое-что, — Руслан залез во внутренний карман, достал какую-то бумажку и отдал ее мне. — Поможет наладить контакт. Действуйте аккуратно, но уверенно — не достанете этот камень — никто его не достанет. Успехов!       Закончив, он крепко пожал мою руку. Уже просто так, в знак уважения. Коротко кивнул девчонкам и улыбнулся в надежде их ободрить. Началась самая ответственная часть плана.       А наш с ребятами собственный план рухнул, как соломенный домик Ниф-Нифа под мощным выдохом волка, из-за травмы Ильи. Просто так от Руслана нам было уже не ускользнуть. Но этот вопрос будет решаться позже — сначала все же нужно было заполучить камень.