Попрыгунчик

Что бы это ни было, а бойтесь данайцев, даже дары приносящих! ©Из мифа о Троянском коне

Глава 3, о глобальном потеплении, пользе разведки для современного общества, делах кармических и бессоннице власть имущих

      Левизак неспешно плыл по воздуху вдоль реки, все еще скованной темным льдом, приближаясь к монструозному черному зданию непонятной формы, окруженному еле заметными издали силовыми полями, то появляющимися при особо сильных порывах метели, то вновь исчезающими из виду.        — Мда, ну и погодка, — покачал головой водитель, переключая дворники на максимальную скорость. Тут же, не выдержав нового темпа, дворник со стороны пассажирского сидения отключился и застыл под сорок пять градусов. Стекло сразу же залепил тяжелый липкий снег, лишая пассажира нормального обзора дороги, хотя ему это было и не особо важно и нужно.       — Опять! Гребаный дворник, уже третий раз за полмесяца!        — Починят и в четвертый. За государственные деньги, чтоб и не починить бы лишний раз? — флегматично заметил спутник водителя. — Ты лучше глянь, что с рекой. На дворе пятнадцатое апреля, а на начало ледохода даже намека нет — Северная Двина там до дна промерзла, что ли? Каждый год лед сходит все позже и намерзает все раньше. Может, новый ледниковый период наступает?        — Может, — пожал плечами водитель, зло косясь на халявящий дворник. — Только по новостям то и дело трындят, что мы еще с двадцать первого века в глобальном потеплении торчим и никак не выторчим. Балаболы…        — Тепло это, оно не для всех. Только для привилегированных. Кто может себе позволить вылетать за границу, пока обычные люди сидят здесь в холоде и голоде. Да, Арнольд Аристархович? — пассажир обернулся назад и глянул сквозь окошко, как там чувствует себя заключенный. — Чего молчишь? Или не пристало господам с холопами разговаривать? Ну молчи, молчи. Еще в «Звезде» наговоришься.       Левизак подплыл к КПП, расположившемуся для удобства на платформе, зависшей в двадцати метрах над землей. Окошко караульной будки неспешно открылось, и в нем появилась голова заспанного помятого мужичка неопределенного возраста от тридцати до шестидесяти лет.        — Кто? — буркнул он недовольно через усилитель голоса.        — Николаич, это пятьсот второй, привезли вот неудавшегося разведчика, — водитель приложил свою руку к специальной панели, а затем ввел проверочный шестнадцатизначный код. Монитор охранника дал добро. — Снимай давай защиту.       Первое энергополе в секторе «С» исчезло и вновь появилось, как только левизак проскочил внутрь. Ветер и метель мигом прекратились. Снаружи потеплело, и снег, облепивший стекло, начал быстро таять, пластами сползать вниз и падать на сухую безжизненную землю. Облетев по периметру вдоль второго защитного поля, левизак приземлился на специальную стоянку, обнесенную высокими стенами, по другую сторону тюрьмы от КПП. Три крепких бойца в полной экипировке с плазмоматами наперевес уже ждали их на земле, еще двое страховали на наблюдательных вышках. В таких условиях побег был бы крайне затруднителен, да и за всю историю «Северной Звезды» никто даже и не пытался рыпнуться в сторону свободы. Не стал исключением и этот раз: спокойно, гордо держа голову прямо, заключенный — старик в белом костюме — в сопровождении конвоиров покинул левизак и уверенно направился в тоннель, проходящий сквозь энергополе. Тоннель заканчивался системой шлюзов из трех дверей, ведущей в большой светлый зал, вдоль стен которого были расставлены железные скамейки, а в центре радовал взгляд огромный пузатый аквариум в форме коньячного бокала без ножки. Среди водорослей и замковых развалин, никуда не спеша, плавали маленькие цветные рыбки, хлопая ртом и лупя свои глазки на улиток, еле ползших по стеклу в разные стороны, а на дне, шевеля усами, вальяжно разлеглись несколько сомиков. «Кто бы ни был тот человек, что решил поставить в зале регистрации заключенных аквариум, он, верно, тот еще садист, — подумалось вдруг старику. — Заставлять смотреть людей на то, что ждет их всю оставшуюся жизнь, ожидая своей очереди, — крайне жестоко. День за днем бесцельно хлопать ртом…»        — Проходите на оформление, — прервал его размышления один из бойцов, открывая темно-синюю дверь, ведущую в обшарпанный коридор, освещавшийся одной единственной лампочкой на всем своем протяжении.       Заключенный, подчиняясь приказу, прошел внутрь. Дверь за ним с громким хлопком закрылась, оставляя его совершенно одного. Звук шагов, эхом отражаясь от бетонных стен, усиливаясь в несколько раз, давил на уши и на мозги. Замигала единственная лампочка. «Давят на подсознание. Молодцы…», — усмехнулся мужчина в белом костюме.       Коридор кончился пустой серой комнатой с тяжелым деревянным столом посредине и двумя солдатами по углам комнаты. За столом сидел хмурый офицер, вяло листавший страницы дела в своем планшете. Второго стула для заключенного не было.        — Христофоров Арнольд Аристархович, глава разведки? — поднял он наконец глаза спустя минуту гробовой тишины.        — Теперь уже бывший.        — Бывший, — хмыкнул офицер. — Бывших разведчиков не бывает. Арнольд Аристархович, у меня для вас две новости. По классике: хорошая и плохая. С какой начнем?        — По классике, с плохой.        — Ваша воля. Суд в закрытом режиме рассмотрел ваше дело. Увы, сидеть вам пожизненно, — в голосе военного не прозвучало ни капли сожаления.        — Какой у нас быстрый суд. Вынесли приговор за четыре часа, пока меня транспортировали сюда? Прекрасно. Такой системе правосудия позавидует любая другая страна. Мы заслужили ее.        — Система бьет своего же создателя. Так всегда было, есть и будет. Неужели вы забыли историю про быка Фаларида? Или про смерть доктора Гильотена, создателя гильотины?        — Гильотен умер собственной смертью, это не более, чем байка. И еще замечу, что к системе правосудия я не имею ни малейшего отношения и никогда не имел. Разве что, только когда пил виски с Первым Судьей, моим покойным другом. Но мы отошли от дела: какова же хорошая новость?        — Государство вам выделило новую чистую камеру-одиночку с видом на Двинский залив. За ваши прошлые заслуги, разумеется. Вы рады?        — Безумно, — на лице Арнольда Аристарховича не дернулся ни один мускул.        — В таком случае позвольте я лично провожу вас. Не каждый день, понимаете ли, на нашу «Северную Звезду» падают такие звезды.       Офицер дал солдатам жестом знак, что они свободны, а сам, пропустив Христофорова вперед себя, отправился по коридору, ведущему к камерам.        — Сворачивайте в третью дверь слева, она вне зоны наблюдения, — шепнул он заключенному. Тот слегка кивнул в ответ. — Встретимся внизу.       Вся спецоперация заняла ровно две секунды: как только они вошли в слепую зону, из открывшейся железной двери, словно того и ждал, вынырнул мужчина в белом костюме, неуловимо похожий на Христофорова. Бывший разведчик, крутанувшись на каблуках вокруг своей оси, скрылся в комнате, не забыв тихо за собой закрыть дверь.       — Мы вас давно ждали, Арнольд Аристархович, — из темноты раздался приятный, несколько чарующий женский голос. — Наконец-то вы с нами. Пройдемте же скорее к остальным!