problems and solutions

Поживёшь среди Змеев из Саутсайда (таких же отбросов, как и ты сама) — быстро научишься самостоятельно решать свои проблемы. Змеи, конечно, свои, они всегда помогут, но им лучше не доставлять неудобств. Это тот случай, когда постоянное пребывание в коллективе учит самостоятельности. Тони никогда не давались алгоритмы любой степени сложности, если речь шла о математике или школьном курсе программирования. Но для решения проблем — собственных или чужих — у неё был разработан идеальный алгоритм. Топаз умела решать проблемы просто превосходно. Это замечали. Старшие хвалили. Говорили: сообразительная. Подающая надежды. Ровесники завидовали — самую малость, это же Змеи, Змеи своим не завидуют и своих не бросают — и обожали её. Говорили: а она крутая. И Тони научилась самодовольно ухмыляться так же хорошо, как и решать проблемы. В этом не было ничего сложного — она просто делала, что хотела. Могла поцеловать парня или девушку, просиживать дни в школе, как примерная ученица или неделями прогуливать, а потом невинно хлопать ресницами — снова простудилась, лежала с температурой, врач сказал, что иммунитет слабый. Притворяться замечательной дочерью или забить на сохранность родительских нервов при ссоре. Тони устанавливала себе минимум правил и не боялась нарушать существующие — кому, как не одной из Змеев позволено так поступать? И это правило было идеальным решением. Пока не появилась Шерил Блоссом. То, что у них получилось не просто сосуществовать, а сносно общаться, уже не поддавалось логическому объяснению. Северянка и южанка, встретившись, не станут даже разговаривать — не о чем. Дочь Клиффорда Блоссома и одна из Змеев должны устроить, по меньшей мере, грандиозный скандал. Не то, чтобы они мило общаются. Шерил ссору изо всех сил провоцирует. Пытается. Тони не ведётся — по крайней мере, думает так — ей совсем не интересно. Думает: Змеи не за этим её к Блоссом послали. У Змеев были кое-какие дела с её отцом, и теперь, когда Шерил вроде как наследница, нужно договориться, продолжится ли их сотрудничество. Тони это смешит немного: сотрудничество, надо же. Ещё её забавляет то, как много в сложившейся ситуации непонятного. Во-первых, почему эти своеобразные переговоры ведут с Шерил, а не с её матерью. Но на этот вопрос она может ответить сама — Пенелопа лежала в больнице, состояние её здоровья (психического — в том числе) вызывает некоторые сомнения. Но — и это интересует Тони намного больше, — во-вторых, почему она? ЭфПи только смеётся и говорит, что они ровесницы, значит, лучше найдут общий язык. Она не верит. Джонс отличный лидер, но в подобных случаях верить ему нужно через раз и с опаской. Тони злится. Она чувствует себя маленькой девочкой, на которую взрослые возложили слишком большую ответственность. И — не объяснили толком, чего хотят, будто и сами не знают. И — Шерил Блоссом выглядит и ведёт себя как человек, который чувствует то же самое с детства. Они поэтому и находят общий язык — понимают друг друга превосходно. Шерил, впрочем, всё равно вызывает раздражение. Заявляет категорично, что не будет иметь ничего общего с сообщниками отца. Так и говорит: сообщниками. Это могло бы быть смешно: она наверняка ненавидит Змеев сильнее, чем отца, убившего её драгоценного братца. И Тони правда смешно. Она поджимает губы, сдерживая злое веселье. Думает: посмотрим, как ты запоёшь, когда перестанет хватать денег на пудру от Dior и духи от Prada. Когда вам придётся продать дом. Когда не получится потратить кучу родительских денег на баснословно дорогие тряпки, потому что родительских денег не останется. Топаз не говорит этого — должна же хоть кто-то из них оставаться тактичной. Но Шерил без слов понимает. Говорит: — Не бойся, не умру с голоду без твоих змеиных друзей. Тони не выдерживает: — Что же, тогда буду заглядывать и проверять, чтобы ты не утопилась от горя. Или не подожгла дом с собой внутри. Это явно не то, что Блоссом хотела бы услышать. Это скорее показатель того, что Топаз завалила это странное подобие переговоров. Но Шерил не говорит очередную гадость в ответ, а внезапно сообщает, что будет рада видеть её в Торнхилле.

***

Шутка ли, но Тони действительно приходит. В Торнхилл — Торнхилл! — которым южных ребят пугают так же, как Саутсайдом — северных детишек. Из-за Шерил Блоссом. Ради Шерил Блоссом, в какой-то степени. И это странно, не потому, что они становятся почти друзьями — настолько, насколько каждая может себе позволить. Не потому, что Тони узнаёт слишком много о Шерил, её семье, школе и даже о том, что Лодж — выскочка в поддельном Gucci, а вот Джози — классная, и поёт отлично, Тони, давай послушаем. Даже не потому, что она сначала сравнивает спальню Блоссом со склепом — ведь действительно похоже — а потом разваливается на огромной кровати Шерил, положив голову ей на колени, и слушает, кто обидел Блоссом. Дело в том, что сам факт того, что кто-то заставил Шерил чувствовать себя плохо, вызывает желание немедленно надрать обидчику зад. И это становится проблемой. Проблемой из тех, с которыми Тони раньше не сталкивалась и справляться не умеет. Да, у неё были девушки, да, у неё были парни, но сравнивать Шерил с каким-то прошлым интересом даже язык не поворачивается. Тони никогда не боялась делать первый шаг, но она рядом с Блоссом — будем честны — смотрится ещё невозможнее, чем H&M c D&G. К тому же, она ей явно не интересна — зачем тогда что-то делать? Лучше пусть Шерил будет с каким-нибудь красавчиком из футбольной команды, под стать себе. Или с дочерью мэра МакКой, она же ей вроде как нравится. Поэтому Тони решает не воспринимать то, что чувствует к Шерил всерьёз. Продолжает полушутливо-полусерьёзно с ней переругиваться. Вместе делать домашку, выбирать наряд для Шерил или слушать демки МакКой. Делает вид, что проблемы не существует, когда не может её решить. Только проблема от этого никуда не девается. Понимание этого приходит уколом ревности — реакции на очередной рассказ о Джози. Ещё кое-что Тони понимает, когда Блоссом просит поцеловать её. Говорит: — Я хочу точно знать, что мне понравится, если я решусь признаться Джози. И Тони понимает, что проблема не в том, что ей нравится Шерил. Проблема в том, что когда Блоссом пора бы отказать, она не может. Целует — гораздо несдержаннее, чем обычно. Надеется немного, что Шерил не понравится. Но та только выдыхает восхищённое "вау". Её и без того пухлые губы кажутся больше, а знаменитая кленовая помада не просто размазалась — вся осталась во рту Топаз. Действительно сладкая. Тони говорит: — У тебя ужасно невкусная помада. И: — Мне пора. Сладкий кленовый сироп горчит во рту, и Тони пытается убедить себя в том, что Шерил — очередная проблема. На ней ведь правда будто написано ярко-красным: "не влезай — убьёт". Но если Топаз и умела что-то лучше, чем решать проблемы, так это создавать их. Особенно — себе самой.