Благословенные Таном

После Зимнего набега восточная граница Иерархии пролегала практически по Рубежу Фа, таков был итог мира, заключенного в крепости Сиааль. В 393 г. Р.Э. Иерархия предприняла попытку вернуть прежние территории, которая обернулась провалом. Разгром 393 г. Р.Э. считается одним из крупнейших в военной истории Святой Иерархии. В ходе битвы при Сиале Орден паладинов потерпел сокрушительное поражение и был практически уничтожен. Страна погрузилась в траур. В Совете Иерархии звучали предложения о роспуске Ордена, однако угроза наступления со стороны дейм заставила отложить этот вопрос. Фаах Лею. Алый Орден: взлеты и падения. — А.: 462 г. Р.Э. — с. 284

      393 г. Р.Э., Северная семинария Тан       Всеобщий траур. Безликие слова, которые Фаах Аю встречал только на страницах исторических хроник. Они казались далекими, несущественными и совершенно не отражали того, что он видел собственными глазами. Тысячи алых лент на храмовом алтаре. Их было настолько много, что они повязывались одна на другую, спускались до самой земли, волочились по каменным плитам пола. Алтарь казался погребенным под шевелящейся алой массой. Облитым кровью сверху донизу. Командиры, простые рыцари, благословенные, герои и трусы — алые ленты уравняли всех. Аю поднял голову вверх, глядя на солнце сквозь цветные витражи. В хрониках в такие моменты всегда шел дождь. Но солнце все так же щедро роняло на землю свои лучи, и в них Аю чудилось безжалостное равнодушие.       Погребальный молебен окончился, но, когда Фаах Аю вышел на улицу, вдыхая теплый летний воздух, в ушах все еще звучал казавшийся бесконечным список имен. Он остановился, провожая взглядом длинную колонну конников. Отделенные от него высокой оградой семинарии, они выглядели частью другого мира, который вдруг ворвался в уютные стены алыми алтарными лентами. Аю всматривался в незнакомые лица, улавливая в них черты выходцев со всех концов Иерархии, но они все равно сливались перед глазами в однородную массу, объединенную одним общим чувством — страхом. Скрытый или явный, он читался в слишком напряженной хватке пальцев на поводьях, в загнанном выражении глаз и побелевших чертах. Страх и молодость. Аю отвернулся, понимая, что видит своих ровесников. Тех, кого просто не должно быть по ту сторону ограды. Орден паладинов практически уничтожен. Граница оказалась прорвана и, хотя несотворенные пока не двинулись дальше на запад, к ней стягивали все силы, которые удалось собрать за столь короткий срок. Аю с трудом представлял, как его отец, не покидая пределов поместья, оказывался в курсе всех последних новостей чуть ли не раньше, чем вестники покидали Дворец Иерархов, но сведения всегда были верными.       — Я должен был быть там.       Фаах Аю вздрогнул, ему показалось, что голос прозвучал практически у него в голове. Он резко обернулся, замечая, что возле семинарского храма не осталось никого, кроме него и Ию. Друг тоже смотрел на солдат, и Аю впервые в жизни не мог понять, что творилось сейчас у того в голове.       — Нет! — резкое и категоричное, слово сорвалось с языка прежде, чем Аю успел вспомнить, что разговаривать с Ию в приказном тоне — бессмысленно. Алые ленты стояли перед глазами, обвивались живыми змеями вокруг рук, а запах крови казался почти реальным. — Один человек не изменит общей картины, к тому же на восток скоро перекинут части с границы с Та’ларном, а новобранцев уберут в тыл, — добавил он уже ровно, изгнав из голоса все лишние эмоции. Так предположил отец, и в данном случае Аю хотел видеть в его словах непреложную истину. — Так хочется потаскаться по грязным казармам? — краешком глаза он следил за выражением лица Ию, надеясь, что тот, как и в прошлый раз, прислушается к голосу разума. Алая лента на рукаве казалась слишком яркой и резала глаза.       Если Ию хотел высказаться, то проще было его выслушать, чем пытаться перебить. Аю бессмысленными действиями не занимался в принципе, к тому же читать пламенная речь Ию ему не мешала. Большую часть ее Фаах Аю пропустил мимо ушей — от вчерашней проповеди прибывшего в семинарию вербовщика Ордена паладинов она отличалась мало, но все-таки Аю полагал, что она не оказала на его друга настолько сильного влияния.       — Ты серьезно? Хочешь все бросить? — Аю аккуратно положил между страниц закладку и с сожалением отложил книгу в сторону. Простые и четкие действия помогали сосредоточиться, уложить услышанное в голове и облечь свои мысли в более… цензурную форму. Фаах Аю был уверен, что, выскажи он все, что сейчас вертелось на языке, у них с Ию будет отличный шанс первый раз в жизни по-настоящему поссориться.       — Вообще-то я именно этого и хотел, ты же помнишь, — Ию небрежно пожал плечами и приземлился перед ним на кровать, подперев подбородок ладонью. Глядя в сияющие глаза друга, Аю всерьез заподозрил паладина Эше Анаю в подмешивании запрещенных веществ в курильницы храма во время беседы с семинаристами.       — Насколько я помню, — с расстановкой проговорил Аю, — кто-то очень хотел стать гранд-рыцарем. А я что-то не припомню ни одного солдата, дожившего до этого высокого звания. Даже в сказаниях, — он выразительно глянул в сторону кровати Ию, где из-под подушки предательски торчал корешок «Золотого копья», известного сборника рыцарских баллад.       — Вообще-то весной будет поход. Первый большой поход после Зимнего набега, — Ию по сторонам не смотрел принципиально, но краска на щеках выдала его с головой.       — Прекрасная возможность для проявления героизма, — Аю презрительно скривился, — у всех новобранцев будет блистательная перспектива драить конюшни и чистить оружие.       — И почему ты везде видишь какую-то гадость! — Ию мотнул головой, будто отгонял назойливую муху, и вскочил на ноги.       — Да послушай ты! — Аю потянулся вперед и дернул его за рукав, пальцы соскользнули вниз, проходясь по тыльной стороне ладони, а в следующую секунду глаза буквально обожгло вспышкой. Толстая красная нить была такой широкой, что напоминала ленту. Она разрасталась, заполняя собой все, захлестывалась, будто удавка, вокруг шеи. Легкие обожгло от нехватки воздуха, Фаах Аю резко вдохнул и чуть не оглох от навалившихся со всех сторон звуков реального мира.       — Аю? — Ию тряс его за плечо, и сейчас на лице друга не было и следа обиды — только беспокойство.       — Это плохая идея, правда, Ию. Подожди хотя бы до окончания семинарии. Никуда твой Орден не денется. Если они решили возобновить походы — одним дело точно не ограничится, — он слышал свой голос будто со стороны: таким безжизненным и усталым он казался. Хотелось закрыть глаза и спать, спать…       — Ты что-то видел? — Ию пристально смотрел на него, и видеть его настолько серьезным и собранным было непривычно.       «Твою смерть», — мог бы сказать Аю, но лишь покачал головой. Даже это простое действие отозвалось неприятной тянущей болью в висках. — Ничего. Ты же знаешь — я не умею предсказывать. Только выбирать.       — И предлагаешь мне сейчас выбрать ожидание? — неумение вовремя промолчать и излишняя категоричность суждений уже успели создать Ию репутацию человека прямолинейного и бесхитростного. Кто-то принимал это за глупость. Аю искренне считал таких людей идиотами, не видящими дальше собственного носа.       — Четыре года — это намного меньше, чем нам кажется. Мы еще будем жалеть, что упустили их.       — Не упустим, — Ию кивнул и улыбнулся. На мгновение Аю показалось, что солнечного света в комнате намного больше, чем приличествует зимнему дню.       — Я должен быть там, — с нажимом повторил Ию, — и…       — Что «и»? — Аю не дал ему закончить, разворачиваясь всем корпусом и пристально глядя прямо в глаза. Для этого уже приходилось немного задирать голову. — Что бы это изменило?       — Я умею ставить Покров, умею сражаться, — Ию говорил убеждённо, сжав кулаки так, что побелели костяшки.       — Они тоже умели и, скорее всего, умели намного лучше, чем ты, — Аю кивнул в сторону храма, — кого это спасло? Все, что ты можешь — это капля в море. Этого недостаточно, чтобы изменить конечный итог. Только продлить агонию на несколько секунд. — Ему казалось, что вдыхаемый воздух стал как будто горячее, а вокруг трещат искры, готовые в любой момент вспыхнуть пламенем. — И сейчас ничего не изменится. Лент не станет меньше оттого, что ты завязнешь где-то среди солдат.       — Вот, значит, как ты это видишь, — он ожидал крика, но Ию говорил удивительно ровно, только каждое слово ему будто приходилось выталкивать из себя — такими длинными были паузы между ними, — бессмыслица и пустая трата времени.       По воздуху плыло горячее марево, казалось, где-то между ними пылал невидимый костер незамутненной злости. Аю практически наяву ощущал запах дыма и чувствовал прикосновение горячих языков к коже. Все инстинкты, здравый смысл требовали одного — отступить, вильнуть в сторону, спустить удар по лезвию и уклониться.       — Именно, — легкие словно обожгло пламенем на вдохе, — все, что ты можешь сейчас — это затеряться в куче красных плащей, которые попытаются сдержать несотворенных. Может быть, твоего Покрова и правда хватит, чтобы прикрыть кого-то от удара. Спасти одного человека, который может погибнуть спустя мгновение от какой-нибудь шальной стрелы. И все, о чем ты когда-то там думал — так и останется где-то в этой толпе таких же идиотов, только вот восторженными они не выглядят, скорее — перепуганными, как дети в Перелом.       — Замолчи, — одно тихое слово и ощущение, будто на голову падает каменная плита. Будто он сошел с ума настолько, что попытался рапирой удержать в жестком блоке удар двуручного меча, а земля трещит и плавится под ногами.       — Снизу ничего невозможно изменить. Солдаты ничего не решают. Если ты хочешь, чтобы хоть одна из тех схем, что ты рисуешь поверх карт старых сражений, стала реальностью — тебе надо отдавать приказы. Три года там, если ты их переживешь, не подарят тебе даже звание рыцаря, несмотря на все твое благословение.       — А три года здесь и звание младшего иерарха подарят? — Ию вдруг отступил назад, увеличивая практически исчезнувшее расстояние между ними, и облокотился спиной на прутья ограды. Дышать стало легче, Аю зябко повел плечами, ловя спиной порыв северного ветра.       — Как минимум возможность говорить так, чтобы тебя слушали, и возможность участвовать в принятии решений.       — Ты меня не слишком-то слушаешь.       — Потому что в последнее время ты несешь исключительно чушь.       — Тебя послушать — так я за всю жизнь не сказал ничего стоящего внимания, — Ию, казалось, совершенно вернулся к обычному своему состоянию, но Аю все еще настороженно наблюдал за ним.       — Пойдем? Занятия, конечно, отменили, но если будем прохлаждаться тут — от проповеди о вреде безделья не отвертимся.       — Аю. — Ию догнал его уже почти у входа в основное здание. — Пообещай, что ты больше не будешь меня отговаривать.       — Обещаю, — мимолетное видение нитей перед глазами поблескивало ровным фиолетовым узором.