Благословенные Таном

      — Господин Фаах, вы на город посмотреть хотели или собрать город вокруг своей персоны? — Фалве Ию подпер кулаком щеку, скептически изучая выбранный для «тихой незаметной прогулки» костюм тройку и — боги! — шелковый галстук.       — А что не так? — Ию поймал недоуменный взгляд, медленно выдохнул и продолжил разъяснять нарочито нудным голосом (должен же он был как-то отплатить за все те бесконечные нотации и претензии, что довелось выслушать за последний год его редкостно несчастливой службы):       — Люди в таком не ходят. Не, может на эти ваши рауты, — последнее слово, прочно ассоциирующееся с непрекращающейся головной болью и проблемами, он практически выплюнул, — и ходят. Но нормальные люди на улице — нет.       — А в чем ходят? — разговаривая в таком совершенно непозволительном по отношению к собственному работодателю тоне, Ию честно ждал вспышки раздражения или недовольства. В конце концов, недовольным чем-либо главу горнодобывающей корпорации «Аметист» Фаах Аю видели намного чаще, чем во всех других настроениях вместе взятых, но сейчас Фалве Ию услышал только любопытство и ничего больше.       — Ну… — он мученически возвел глаза к потолку, пытаясь подобрать максимально понятную и цензурную фразу, но божественное озарение на него не снизошло, — давайте лучше так покажу, а?       — Ищи, — господин Фаах согласился подозрительно охотно и опустился в широкое кресло, выжидательно на него уставившись. Чертов классический костюм сидел на нем как вторая кожа, так что сразу вспоминались все собственные страдания Ию в попытках соответствовать высокой чести образа охраны высокопоставленной особы.       Подвох обнаружился практически сразу: если нормальным людям для размещения своих вещей хватало и шкафа, то их светлость для этих целей обзавелись целой комнатой. И если раньше это помещение интересовало Ию ровно настолько, чтобы правильно разместить систему слежения и сигнализацию, то теперь он пытался найти тут хоть что-нибудь. Нет, ни о каком беспорядке речи не шло — о перфекционизме его шефа ходили настоящие легенды, и все они были окрашены ужасом невольных жертв оного. Как в их число до сих пор не попал он сам — Фалве Ию искренне недоумевал. Но, вероятно, спасение своей драгоценной жизни Фаах Аю все же оценил достаточно высоко, чтобы всего лишь запихнуть его в приличный костюм и тем удовлетвориться. Но все же ареал предполагаемых поисков откровенно угнетал. К тому же копаться в чужих вещах Ию за всю жизнь не доводилось ни разу, впрочем, ему много чего не приходилось делать, пока дурная судьба не столкнула его с Фаах Аю. А ведь у него был такой чудесный шанс тихо помереть от излишнего количества дырок в своей шкуре и получить посмертно какую-нибудь захудалую звезду. Ию со вздохом открыл очередной шкаф и мрачно уставился на шеренгу совершенно одинаковых на первый взгляд туфель: зачем столько могло понадобиться одному человеку, находилось за гранью его понимания.       К концу второго часа поисков Ию проклял свой дурной язык, Фаах Аю вместе со всеми его ещё более дурными затеями и все те звезды, что выстроились в откровенно неприличное сочетание в момент его рождения, но цели все-таки достиг. В извлеченных из недр гардероба джинсах и рубашке (не сорочке!) шеф смотрелся странно и, казалось, сам себя в зеркале не узнавал, но привлечь внимание на городских улицах точно должен был меньше.       — Теперь ты выглядишь… не как люди, — Фаах Аю наконец-то оставил в покое свое отражение, но теперь не менее пристально изучал самого Ию.       — Я переоденусь! — пожалуй, это было самой приятной частью запланированного мероприятия: снять проклятущий костюм. Хотя жаловался Ию исключительно мысленно и больше для порядка: проблем в качестве охраняемого лица Фаах Аю доставлял ему меньше, чем любой другой представитель семейства всему частному охранному предприятию «Паладин», заменявшему службу безопасности корпорации. Всем известно, что больше горничных сплетничают только охранники, так что Ию был более чем осведомлен о том ворохе капризов и несуразностей, что регулярно приходилось учитывать его коллегам. О нет, странных идей у Фаах Аю возникало великое множество, но он имел полезную привычку хотя бы уведомлять о них заранее, позволяя Ию должным образом подготовиться.       Сохранять невозмутимый вид Ию удавалось с величайшим трудом: к толпам в непосредственной близости от себя Фаах Аю явно не привык, как не привык к бесцеремонным вторжениями в свое личное пространство и тому, что его могут просто толкнуть и потребовать посторониться. Любой другой на его месте уже взорвался бы. Уж на высокомерие и нетерпимость «элиты» за последний год Фалве Ию насмотрелся более чем достаточно. Но Фаах Аю сохранял привычный холодно-спокойный вид, и лишь внимательный наблюдатель мог разглядеть в нем напряжение, а в крайней бледности — гнев. Стоило отвести подопечного в более… спокойное место. Благо выбор маршрута целиком и полностью лежал на Ию, а значит, был продуман заранее и не предусматривал неожиданностей.       Внутри трамвая оказалось достаточно малолюдно, чтобы дышать свободно, но недостаточно, чтобы найти хотя бы одно сидячее место.       — Вы б взялись за поручень, — негромком заметил Ию под шорох закрывающихся дверей.       — Зачем? — ответ на свой вопрос Фаах Аю получил на первом же рывке трамвая вперед и тут же благоразумно схватился за поручень. Ию рефлекторно проследил за движением и мысленно прочувственно выругался. Они забыли про аметисты. Три кольца с крупными камнями очень органично смотрелись на тонких холеных пальцах и совершенно неуместно рядом с металлом и ободранной оболочкой поручня. За все время знакомства Фалве Ию ни разу не видел своего шефа без аметистов: пожалуй, их отсутствие он заметил бы быстрее, чем обратил внимание на наличие. Трамвай очередной раз качнуло, и Ию как мог естественно и незаметно передвинул руку, накрывая камни ладонью. Вторым несомненным достоинством Фаах Аю было умение откладывать лишние вопросы для более благоприятной обстановки. Фалве Ию перехватил пристальный взгляд какой-то пассажирки, устремленный на их сцепленные руки, и мысленно понадеялся, что выражение лица у него такое же каменно-невозмутимое, как у господина Фаах.       — И что это было? — последний вагон трамвая медленно скрылся за поворотом, и Ию неуютно передернул плечами: такого холода в жаркий летний день было не найти, даже сунув голову в морозильную камеру.       — Кольца, господин Фаах. Снять бы.       — Нет.       Фалве Ию аж повернулся от удивления, перестав рассматривать улицу: умудриться сделать голос еще холоднее мог только Фаах Аю, а уж такого решительно-непримиримого лица у него Ию не помнил даже из тех смутных видений пустыни, где все тот же ледяной голос с ленцой цедил условия целому отряду террористов, посмевших взять господина Фаах в заложники. Условий, благодаря которым одного излишне героичного идиота не бросили подыхать в луже собственной крови рядом с развороченной взрывом машиной.       — Камнями во внутрь хотя б поверните тогда, — спорить Ию даже не пытался, пусть и проблема со стороны выглядела совершенно пустячной. Удовлетворившись тем, что серебряные ободки бросались в глаза меньше тяжелых камней, Фалве Ию кивнул. — Предлагаю составить знакомство с местной кухней.       Все столики в кафешке вынесли на улицу, как раз к небольшому фонтану, украшавшему тупичок в конце переулка. Фонтан работал с царской внезапностью: невинно выглядевшие небольшие струи воды то резко взмывали вверх, то практически исчезали за каменным бортиком. Такие штуки Ию видел в посольском дворце, где они сохранились еще с царских времен: рассказывали, что последний монарх был тем еще шутником и любил пугать дам. Но если в посольство их приводила в действия сложная механика труб, то здесь с этой ролью легко справлялась банальная неисправность. И чего заморачиваться царям было? Впрочем, Ию не исключал варианта, что посольский фонтан тоже был сломан, а ушлый архитектор выдал криворукость за новаторскую задумку.       Фаах Аю опустился на пластиковый стул с видом величайшего мученика. Бросил один взгляд на стол, и Ию прикусил губу, разрываясь между необходимостью держать лицо, потребностью хорошенько рассмеяться и порывом предложить начальству влажную салфетку для наведения соответствующей его потребностям чистоты, именуемой простыми смертными медицинской стерильностью.       — Это… нормально?       — Ну да, обычное кафе, не ресторан, конечно, но — нормальное, — под взгляд, полный священного ужаса, Ию водрузил локти на стол. — Что заказывать будем?       — Я здесь есть не буду, — Ию на мгновение пожалел, что прямо сейчас здесь не снимают какой-нибудь очередной «модный приговор»: кадр у них получился бы что надо.       — А как же приобщение к «обычной» жизни? — возможность как следует подразнить начальство представлялась исключительно редко, так что Ию просто не мог ей не воспользоваться.       — Это не предусматривает отравлений.       Ну точно картина «Их королевское величество в изгнании терпит лишения и страдания».       — Э-э-э что-нибудь выпить? — паршивый утренний настрой растаял без следа, Фалве Ию откровенно улыбался, уже не пытаясь скрыть игривое настроение.       — Нет, — Фаах Аю каким-то чудом сохранял все тоже суровое выражение лица, но Ию ясно видел прыгающие в серых глазах смешинки. Редкостное зрелище под стать явлению сказочной птицы-феникс посреди города. — Полагаю, тут даже воду нальют из-под крана. Нефильтрованную.       — В таком случае, придется оставить это негостеприимное место, — Ию легко поднялся на ноги, привычно фиксируя окружающее пространство и прикрывая шефа с наиболее вероятной траектории для снайперского выстрела. И позорно прозевал другую опасность: коварный фонтан резко выбросил струю воды высоко вверх, щедро окатив их обоих каскадом брызг. Фалве Ию замер, с благоговейным восторгом считывая по движению губ беззвучный, но от этого не менее выразительный мат. День определенно удался.       — А хотите мороженое? Оно в герметичной упаковке будет! — с самоубийственной лихостью предложил он.       — Хочу. Ванильное, — с величайшим достоинством ответил Фаах Аю, выбирая противоположное от нужного направление движения.       — Нам налево, — тут же откорректировал его Ию, мысленно погладив себя по голове за предусмотрительность: по поводу этой прогулки он успел обзавестись наличностью, а то с высокого начальства стало бы светить платиновыми банковскими картами, коих у простых смертных не водилось по определению.