Благословенные Таном

Смерти нет. Лишь бесконечный цикл уходов и возвращений. Наш бесконечный путь к Тану. И вера в то, что мы его однажды пройдем. Восьмой Иерарх Тан Фаах Ию Таннар, «Комментарии к Завету», 69 г. Р.Э.

      423 г. Р.Э., Святой город Тан       Весеннее солнце слепило глаза, его лучи коварно просачивались сквозь молодую зелень, а воздух казался застывшим от сладкого аромата цветущих вишен. Весь Святой город утопал в зелени, и траур ему не шел совершенно. Саммест слышал — Первый Иерарх на утреннем молебне объявил лишь о большом поражении на границе, но сказал, что граница осталась неизменна. Рубеж удержан. В кулуарах шептались о предательстве гранд-рыцаря паладинов. Талве Фаю погубит армию. Пожалуй, не стоило сейчас напоминать Ию о его не к месту проснувшихся пророческих способностях. Саммест свернул с основной аллеи к небольшому домашнему храму — крыши по местной традиции у него не было, лишь несколько каменных арок вокруг алтаря, украшенных мозаикой и витражами. К чему делать окна, если нет крыши? Но свет играл в цветных стеклах, красил в разные цвета простой каменный пол, а ветер играл повязанными на алтаре траурными лентами. Не то место, где обычно возносят свои молитвы Высшие Иерархи Тан. Саммест остановился у самого входа, прикрывая глаза и позволяя себе только слушать. Любые мысли казались удивительно неуместными.       Тихие слова молитвы падали одно за другим, смирения и покоя в них было мало, зато страстности и яростной убежденности — более чем достаточно. И силы. Она ощущалась теплым солнечным светом по коже, касанием лучей сквозь сомкнутые веки. Оберегающим плащом на плечах. За отлученных запрещалось возносить молитвы, их имена исключались из любых списков и траурные ленты за них не вязались.       — Да укроет тебя рука Тана и одарит он дыханием своим. Смерти и возрождения, Талве Фаю Сиррат, — Иллиав затянул узел на золотистой с красной каймой ленте и отступил от алтаря, будто хотел полюбоваться делом рук своих. Легкий ветерок подхватил концы ленты, на мгновение они вспыхнули в солнечном свете язычками пламени.       Ощущение силы пропадало — солнечный свет оставался только солнечным светом, а камень колонн за спиной — холодным и неприветливым. Саммест открыл глаза и теперь пристально наблюдал за каждым движением Пятого Иерарха Тан.       — За отлученных молиться не принято.       — Сиррат предателем не был. Он мог быть дурным командиром и любителем поспорить, но в верности я не сомневаюсь, — Ию коснулся пальцами одной из лент и отвернулся от алтаря, поднимаясь по ступенькам к выходу. — Пойдем?       — Но Первый говорил об ином, — Саммест не слишком хорошо знал высшее командование паладинов, особенно тех изменений, что произошли в нем за последние три года. А Сиррата помнил разве что по той давней инспекции. Люди слишком часто оказываются не тем, чем кажутся изначально. Впрочем, в людях Ию ошибался намного реже, чем в чем-то ином.       — Мы все несли этот риск. Каждый год. Кого-то он должен был настигнуть. Но Сиррат не отрекался от Тана, а Тан не отрекался от него, — Иллиав говорил убежденно, но все-таки Самместу померещилась едва уловимая нотка сомнения. Не в Сиррате, но в том, что слова Первого останутся только словами.       — И все-таки ты счел нужным ему об этом напомнить.       — Так будет правильно.       Они вышли на открытую аллею, и Саммест прищурился, прикрывая ладонью глаза от слепящего солнечного света.       — Я должен был вести рыцарей этой весной, — Ию дернул рукав мантии так, будто хотел ее сорвать.       — Нити уже сплетены. Мы не знаем, что было бы тогда. Дейм усилили Рубеж. Перебросили отряды откуда-то с северо-востока. Я писал об этом, но…       — Я знаю, поэтому и хотел. Но Первый Иерарх со мной не согласился.       — Вероятно, мне стоит поблагодарить его за это, — Саммест смотрел в одну точку, не замечая больше ни запаха вишен, ни весеннего солнца. Он совершенно не хотел думать о том, сколько раз за последние двадцать пять лет ему мог представиться шанс вязать траурные ленты у алтаря. — Мне не хотелось бы разминуться с тобой при возвращении.       — Мне тоже.       Ощущение солнца вернулось теплым прикосновением нагретого воздуха. На долю секунды за уголком глаза мелькнул золотистый отсвет.