Моя галлюцинация

О’Коннор все так же старался аккуратно пронюхать не знает ли кто из странных этого чертовски привлекательного парня. Теперь в его сети попала несчастная малышня, который не было дела до каких-то там высоких дядек с голубыми глазами, они елозили на диване и все время отвлекались от расспросов угрюмого Еноха. Близнецы и вовсе зачем-то обняв ноги некроманта стояли и грозили кулаками остальным, делая вид что они тут главные. Клэр удивлялась тому, что «тот дяденька» был высоким как сам О’Коннор и уверяла его, что выше людей просто не существует. А Бронвин невинно бубнила под нос, что имбрина пообещала, им безопасность, а значит чужие сюда не проникнут. Опустив руки окончательно, Енох отпустил малышей, которые тут же с возгласами бросились в сад. Они не уставали играть каждый день в одни и те же игры. Некромант поднялся к себе и уселся за стол, ставя на него локти и роняя голову на ладони. «Как это блядь вообще возможно?» Он думал о том, не начал ли он действительно сходить с ума. Хотя, на острове могло найтись место для парня, который все это время быть может скрывал в каком-нибудь подвале и его никто не замечал. В частности, наблюдательный Миллард. - Готовишься к вечеру? – Прозвучал его голос над самым ухом некроманта, который даже не подумал поднимать голову. - Легок на помине, Мил, - его голос врезался в деревянный стол и слышался еще более отчетливее, чем всегда. – Посмотри в своей книге нет ли там парня, которого я описывал. Это важно черт возьми. - Почему ты так к нему привязался? – Искренне удивился Наллингс, усаживаясь на кресло и листая шуршащие страницы томика. - Я пожалуй проигнорирую твой вопрос, есть свои причины, - Туманно ответил Енох. Не говорить же впечатлительному мальчишке, ЧТО и КАК он хочет сделать с тем наглецом, заставляя его стонать и извиваться. - Никого даже отдаленно похожего на него тут и в помине нет! Ты уверен, что это был не сон? – После десятиминутного молчания изрек невидимка, захлопывая огромную книгу. Некромант потер глаза большим и указательным пальцами, чтобы собраться с мыслями. - Я в этой жизни ни в чем не уверен кроме смерти. – Изрек он наконец. - Не будь таким угрюмым! – Приободрил его Миллард, - ты просто переутомился и решил, что видишь парня. Мне пора, нужно выполнить работу для мисс Перегрин в саду, сегодня не придется тащиться к островитянам! Встретимся вечером, я все организую! Этот мальчик иногда напоминал некроманту стихийное бедствие, которое имело наглость ворваться в его жизнь, перевернуть там все вверх дном и сделать лучшим другом. Он был слишком активным, еще ребенком в душе, хотя мысли его давно вышли за пределы даже взрослых и мудрых. С ним действительно можно было поговорить о чем угодно, и ни о чем, одновременно, как бы парадоксально это не звучало. Енох принялся складывать в специальную коробку своих универсальных солдатов, которые слушались каждого его слова, словно он был для них божеством. Говорят, у хирургов часто возникает «синдром Бога», они считают, что способны даровать жизнь и забрать ее, искреннее верят в свое могущество и безнаказанность, высокомерны, вредны, раздражительны. Все это замечал у себя и Енох, с той только разницей, что раздражение и высокомерие было чертами его характера с самого детства, а жизнь он даровал только мертвым, не решая кто умрет, а кто выживет. Парень подошел к высокому шкафу, на котором бесчисленным количеством стояли разного размера банки с сердцами. Он долго выбирал чьи именно сердца возьмет на сегодняшнее побоище. Ему хотелось поразить странных, создать для них иллюзию настоящей войны, утереть нос любому полководцу, показать искусство боя во всей его красоте. «Мышиные или кроличьи? Может овечьи? Точно, возьму их» Парень загребает несколько банок, ставя их одну на другую и несет к столу. Он резко останавливается, чувствуя чужие руки, охватывающие его торс. Они сжимают его, впиваясь короткими ногтями в бледную кожу, оставляя следы. Енох часто моргает, чтобы отогнать ощущения, которых попросту не может быть, не должно быть. Он заперся, закрыл дверь на засов, который смастерил много лет назад, что бы его не беспокоили лишние. Парень не может пошевелиться. Чьи-то губы касаются шеи и прочерчивают языком линию от сонной артерии до скулы. Он еле сдерживает стон, рвущийся наружу. Прохладные руки скользят вниз, задирая просторную рубашку, проникают под нее, заставляя все тело содрогнуться и запрокинуть голову назад, зажимая зубами нижнюю губу, сводя брови вверх, прикрывая глаза от удовольствия. «Что за бред» О’Коннор пытается вырваться, но сильные руки не позволяют даже шевельнуться. Одна расстегивает непослушные пуговицы, вторая все еще прижимает его к теплому чужому телу, от которого исходит невероятный жар, в котором хочется раствориться, расплавиться, словно брошенный в какао кусочек маршмеллоу. Мозг требует немедленно это остановить, тело кричит ему «повинуйся», никогда Енох еще не ощущал подобного. - Соскучился по мне? – Произносит знакомый голос с насмешкой. Расправившись с рубашкой, его освобождают ровно на столько, что бы парень смог встать лицом к лицу к незнакомцу. Близко. Между ними не остается ни единого сантиметра. Голубоглазый смотрит на него с ухмылкой, такой соблазнительной, что хочется немедленно впиться в эти губы, стереть с них полуулыбку, заставить быть своими, украсть поцелуй быстрее, чем парень с каштановым волосами догадается противостоять. - Какого хуя ты тут делаешь? – Хрипло произносит Енох, дыхание которого заметно сбилось. Их тела плотно соприкасаются друг с другом. Его кожа немногим темнее, чем у некроманта. Одна рука незнакомца прижимает парня за талию, не давая вырваться, вторая затерялась в кудрявящихся темных волосах, сильно сжимая их в кулаке. Енох продолжает держать чертовы банки с сердцами, силясь их не уронить, они опасно балансируют по правую и левую сторону от них. - Мне уже нельзя навестить тебя? – Голубые глаза сужаются, озаряя растерянного некроманта хитрым прищуром. Парень с каштановыми волосами, отпускает его талию и заключает голову в тиски рук, словно фиксируя ее, он все ближе. Ближе. Енох чувствует его глубокое дыхание, чувствует его запах моря и мяты с пряностями. Он закрывает глаза. «Нет, ты иллюзия, тебя нет» Он чувствует на своих губах, чужие, но такие желанные, которые настойчиво вовлекают его в поцелуй, язык уже проник в его рот, медленно обводя острый клык и срываясь на резкие движения, от которых хочется сойти с ума. Голубоглазый покусывает губы некроманта, а потом проходится по укусам языком, втягивает сначала нижнюю, одаривая ее нежным, почти невинным поцелуем, отпускает, следом верхнюю. Его рукам уже незачем держать голову ослабевшего Еноха, они опускаются вниз, вырывая ремень. Слышен звук рвущейся ткань. Слишком неаккуратно. Слишком страстно. Он даже не думает отрываться от его таких сладких губ, жадно поглощая стоны О’Коннора. Енох задыхается в поцелуе, стараясь втягивать в себя как можно больше воздуха, с его убивающим здравый смысл запахом. «Мое больное воображение…» - Смотри не урони их, это ведь важно для тебя. – Голубоглазый на не на долго отрывается от поцелуя, шепча ему на ухо, затем снова впивается в губы, еще более жадно чем до этого. Он словно боится его отпустить, растаять раньше времени. «Всего лишь моя иллюзия…» Енох позволяет делать ему все, что взбредет в голову. Ему так хорошо. Внизу живота разливается слишком приятное ощущение, от которого хочется еще больше губ и тела незнакомца. Жаль его собственные руки заняты. Его член уперся в штаны, через которые он чувствует такое же напряжение у незнакомца. «Тебя не существует» - Тебя ведь зовут Енох? – Чужак выдыхает эти слова в его раскрасневшиеся еще более припухлые губы, снова под рубашкой, врезаясь пальцами в его спину. О’Коннор задыхается, пытаясь отстраниться и ответить ему, но не выходит. Он не имеет права останавливаться. Иначе голубоглазый парень может исчезнуть и больше не вернуться. Когда тот сам порывается прервать поцелуй, некромант больно кусает его нижнюю губу, съезжая по ней зубами. - Енох, - вновь произносит его имя так соблазнительно. - Что тебе от меня надо? – О’Коннор запрокидывает голову, стараясь отдышаться. Воздуха катастрофически не хватает. Но ему наплевать. Он хочет еще больше незнакомца. – Я действительно сошел с ума? - Я настоящий. Такой же как и ты. – Он целует его в шею, спускаясь до ключицы, на которой оставляет засос. Некромант выгибается, поддаваясь страсти, позволяет целовать его тело, позволяет его руке проникнуть к себе в полу-расстёгнутые штаны, позволяет пробраться дальше, дотронуться до уже давно такого твердого члена, обхватить его ладонью, что заставляет его вздрогнуть. Он уже откровенно стонет, не смущаясь незнакомца, который заставляет его захлебываться в ощущениях. - Тебя нет. Только я тебя вижу, ты мое воображение… - И зачем он пытается что-то доказать этому настойчивому мерзавцу? «Моя иллюзия» - Тебе ведь так хорошо, - простонал в его шею незнакомец, - разве это не доказывает, что я настоящий? – Он одарил некроманта ласковой улыбкой, внимательно вглядываясь в его глаза, которые почти скрывают опущенные в экстазе веки. - Я должен убедиться, - шепчет Енох, который не имеет права отступать. Он с усилием возвращает к себе былое самообладание. Еле как. Хоть и хочется послать все к черту, прижать наглеца к столу, сорвать с него всю одежду, что скрывает идеальное тело и жестко оттрахать его, под звуки криков голубоглазого, под его рычание, под хриплые стоны. Он слегка отстраняется. Тот неохотно отпускает его. О’Коннор ставит банки на стол и опирается о него, пытаясь отдышаться. Он возбужден до предела, еще бы немного и… Некромант застегивает штаны, в надежде что никого не встретит по пути, хватает за руку незнакомца и тащит в сад. Смятая рубашка болтается, как ненужная ткань, которую случайно одели на него. Холодными пальцами, он ощущает пульс парня с каштановыми волосами, который несется за ним. Он не хочет отпускать его запястье, что бы ни случилось. На входе в дом, сидит Миллард и что-то заносит в свою книгу. Если бы не ручка и том, повисшие в воздухе, никто бы и не понял, что он тут. - Мил! – Енох окликает его охрипшим от стонов и нехватки воздуха голосом, все стараясь подавить желание сорвать еще один поцелуй с манящих губ. - Енох, ты в порядке? – Наллингс был чем-то напуган. - В полном! – Быстро кидает некромант, выставляя перед собой ухмыляющегося незнакомца. – Я же говорил, что он есть! Смотри! - О чем ты? – Невидимка поднимается. - Он перед тобой, тот чужак о котором я говорил! – Енох не понимает отчего его лучший друг так грубо шутит над ним, делая вид, что не замечает красивого парня перед собой. - Тут никого нет, - уже более тихо произносит Милладр, прочерчивая ручкой пространство между собой и О’Коннором. Опять та же дымка. Опять он исчезает, тает прямо в его руках, как если бы Енох попытался схватить плотный сигаретный дым, который тут же улетучился. Он глупо хватает руками воздух, разгребает его, словно ища что-то невероятно важное для него. И все таки… «Моя иллюзия»