Последний шанс на выживание

***

      Юнги сидит возле компа четвертый час. А засранец Хосок не отвечает: ни на звонки, ни на сообщения. Чон издевается над Мином, или как? Вот мелкий засранец! Как он вообще смеет заставлять ждать самого Мин Юнги? Парень ведь пишет сногсшибательно потрясающие песни под псевдонимом «Suga». Но случается и такое, что Мин скрывает свою первую и вторую сущности, становясь самоуверенным Agust d, который дерзко ведёт себя на публику. Он прибавляет в свои реплики мат, открывая для зрителей свое дерзкое «я». Но сам Юнги думает, что с помощью этой сущности, показывает туподоходящим, как правильно выживать в этом мире.       В обычной жизни Мин остаётся практически собой. Разве только взял немного репертуара от Agust d и Suga. Но сейчас у него в крови разыгрался адреналин и он готов отыметь каждого, кто встанет между ним и Хосоком. Компьютер трогать нельзя, так-что, он пока насилует свой телефон, набирая Чона в сорок седьмой раз. — Вот, мелкий пиздюк, — разозлившись, кричит Юнги, захлопывая крышку ноута свободной рукой. — Ты заставил меня проторчать тут хуеву тучу времени! Бесит! Ладно, сучечка, ты сам напросился.       Юнги отправляет ещё одно СМС и снова набирает номер, сжимая мобильный телефон в руке. Когда гудки закончились, а на том конце провода, наконец-то, раздаётся хрипловатый голос, Мин, как с цепи срывается. — Какого​ хрена твоя задница не сидит у меня на столе, а твои ноги не раздвигаются, прося проникновения?!       Юнги не замечает всхлипы и стоны Хосока и чьи-то посторонние рыки. Мин просто требует своё, не интересуясь происходящим. Когда Хосок понимает, что может нормально говорить, а до его сознания доходят слова. Парень мягко перебивает хёна, тихо задавая вопрос: — Разве я должен быть рядом с тобой? — с губ парня срывается непрошеный стон, а с языка умоляющая просьба остановиться, к человеку, который вдалбливает его податливое тело в лазурные простыни. Чон так и не понимает, что имел ввиду Юнги, когда говорил про задницу и ноги.       Хосок несколько минут назад заметил, рядом лежащую технику. Ким, наверное, отбросил телефон на диван, когда наглым способом проник в Чона первый раз. По нормальному Тэхён не захотел отдавать смартфон, поэтому, Хосоку пришлось потерпеть несколько ударов ремнем, для того, чтобы услышать родной голос Юнги.       Но сейчас Хосоку безумно стыдно, потому что придурок Тэхён принял вызов и поставил на громкую связь. Чону хотелось провалиться сквозь землю, ведь по его анусу гуляет горячий член, с каждым толчком, принося невыносимый дискомфорт. Тэ-Тэ младший, так и норовил протолкнуться всё глубже, преодолевая микрометры к простате. Хосок сжимается, не позволяя дотронуться, до заветного места​. Чон старается не обращать внимание на боль, ведь для него сейчас самое главное не пасть в глазах Юнги-хёна.       Хосок пытается убедить себя в том, что творит Тэхён — это мелочи, которое не достойны внимания. Но вот скованное тело мешало освободиться от этого бремени и побежать в теплые, иллюзионные объятия Мина. На крайний случай, можно просто забыться, представляя себе прекрасную и милую сказку. Но туго связанные веревкой руки, над головой, не позволяли этого сделать. На шее красуется голубой чокер, который мешает покинуть этот мир и вдыхать свежий воздух. Хосока это заставляет задуматься о своей жизни: что он сделал не так? Почему он сейчас выглядит таким слабым и беззащитным? В голове парня появляется безумные мысли: что он, будто практикует самую древнюю профессию. Он так нуждается в поддержке, но слова Мина, вместо этого, ранят в самое сердце, разрывая его на кусочки.       Юнги не догадывается, или не желает понимать, что там происходит. Он лишь продолжает кричать на Хосока, злясь за его беззаботность и тугодумство.       Тэхён собирался положить трубку, ведь Мин тупо проигнорировал его замысел, но властный голос Юнги напомнил Чону о неприятном воспоминании, который тот пытается всякими способами забыть. — Хосечка, мальчик мой хороший, ты ведь помнишь наш договор? Твоё серое вещество, сохранило воспоминания о проигрыше мне в карты и о том, что твоё тело отныне принадлежит мне?       Хосок от такого заявления подпрыгивает, а по его телу проходит слабый разряд тока. Это Тэхён решил позабавиться с электрошокером. С губ Чона слетает хриплый крик, а в глазах застывают слёзы. Ким рычит от злости, ведь его игрушка не делает то, что ему хочется. Тэхён хватает ярко-алые волосы Хосока, сжимая их в кулаке. Костяшки Кима бледнеют, а требовательно-агрессивный настрой заставляет подчиниться. — Хо-хён, не нужно резких движений. Иначе будет только хуже, — облизывая губы, шипит парень. — И не забывай, мне не приятно от твоих подскоков. Моё тело отныне не ощущает боль, а вот твоё… Ммм… обожаю, когда её испытывают такие, как ты. Вы можете кричать, ругаться матом, истерить — все равно бесполезно. Вам ничего не поможет, ведь я стал совершенно другим человеком. Так-что лежи, сука, и не рыпайся. Делай только то, что я скажу. Именно я! Понял меня?! Не слышу ответа!       Губы Тэхёна расплываются в животном оскале. Он тысячу раз пожалел, что взял с собой мало игрушек, но отступать уже поздно. Ему нужно до конца сыграть в этом спектакле. Закончить свою роль и уйти с поднятой головой победителя.       Мин прислушивался к этим словам. Ему стало жалко Хосока, но его это не остановило. Юнги продолжал провоцировать Чона, чтобы тот рассказал о их месте нахождения. Но вместо этого, он доводит Хосока до истерики.       Спустя несколько секунд, Хосок не выдерживает такого напора. Он выплёскивает гнев и обиду, задыхаясь после каждого предложения. — Suga, прекрати! — хрипит Хосок, ещё больше сжимая в себе Кима. — Мне неприятно слышать такое от тебя, Юнги. Мне становится безумно больно. Вы издеваетесь надо мной, а я должен лежать спокойно. Обжигаете моё тело горячим пламенем, а мне и пикнуть нельзя, — Хосок​ посмотрел сумасшедшими глазами​ на Тэ, который пытается восстановить проникновение. — Извините, ублюдки, что я не такой «правильный», как бы вам хотелось! Но я всё такой же человек, как вы. Мне нужно выжить и сбежать от вас. Я хочу быть подальше…       В помещении, где находился Хосок, разносится звук пощёчины. Это Тэхён таким образом пытается утихомирить парня. Ким гневно просверлил Чона взглядом, а тот задыхается от недостатка кислорода во всем теле.       Руки Хосока онемели, в глазах мелькают разноцветные огоньки. С его носа вытекает гранатовая жидкость и пачкает, любезно посевные на полу, голубые простыни. Чувства парня смешались и переплелись в клубочек равнодушия и усталости. Но опять его потревожил голос, который заставляет снова очнутся, наслаждаясь этим гребаным миром. — Что ты вякнул? Тебе жить не дают? Ты просто не ценишь нашей заботы, — рыкнул Юнги, хватая со стола карандаш. Ты смеешь ещё жаловаться, что у тебя хуёвая жизнь? Да не пизди! У каждого своё дерьмо.       Мин замолчал, а по его телу прошёл разряд, который помог осмыслить происходящие. Сознание Юнги не хотело верить в услышанное. Но переборов себя, Мин всё-таки​ тихо произносит. — Посмей мне только сказать, что ты трахаешься? Я тебе яйца оторву, а твоему ебателю — член!       Слова Юнги успешно были пропущены мимо ушей Хосока. Но парень вжимается в простыни, когда Тэхён достает из-под подушки зажигалку и маленькую восковую свечку. Ким игриво подмигнул, прокручивая железное колёсико, поджег крошечный фитилёк и поднес пламя к нежной коже Чона. — Юни-хён, я не буду это говорить, потому что вряд ли то, что я испытываю, может принести мне удовольствие, — прошипел Хосок от капающего на его плоский живот воска. — Но пока я живой, задам тебе несколько вопросов. Надеюсь, ты найдешь на них ответы, всеми любимый — Agust d. Зачем великий Мин Юнги добавляет в мою жизнь дерьмо? Он ведь прекрасно знает, что меня каждый день насилует Тэхён, — за эти слова Ким прислонил язычок пламени к груди Хосока и тот вскрикнул от боли, но все же продолжил говорить. — Зачем такому известному человеку, как он, звонить мне — обычному простолюдину — и требовать приехать к нему в два часа ночи? Нахуя он это делает, если прекрасно знает, что я не смогу выполнить его приказ? И вообще, нахрена он соврал насчёт карт, я ведь вообще не играю в азартные игры! И меня беспокоит, зачем я вам обоим нужен, если вы просто используете меня, как тупую секс-куклу? Ваша цель заключалась в сломлении и уничтожении? Радуйтесь, хлопайте в ладоши — у вас получилось, — выговаривается Хосок, сжимая холодными пальчиками верёвку, которая стерла его запястья до крови. — Вы с Тэхёном считаете, что сделали меня счастливым… Это не так… Но сейчас мне все-равно… Я просто хочу спать… Очень хочу уснуть и больше никогда не просыпаться… Так-что, простите, моя задница не придет к вам, господин Мин, она уже занята другим, и уже слишком поздно об этом говорить… — Поздно? — Юнги слышал все слова Хосока, как сквозь вату, а карандаш благополучно сломался. Теперь бедная, ненужная деревяшка с грифелем лежит под ногами у музыканта.       Мин пытался найти ответы на непростые вопросы. Парень хаотически перебирал свои мысли. Его голова полностью, в данный момент, забита спасением Хосока. Ведь слова Чона заставили Юнги задуматься о последствиях, осознавая собственную оплошность. Теперь осталось только понять, как провернуть операцию по спасению.       Мин срывается с места и на ходу интересуются, специально добавляя в свой голос побольше равнодушия. — Я тебе приказал появится не позже двух, но ты меня проигнорировал. Так что завтра ты будешь наказан, ведь на часах практически шесть. Но, возможно, на этот раз я тебя прощу. Только, блять, идиот, скажи где ты.       У Юнги глаза наливаются кровью, на висках выступили бисеринки пота, а тонкие пальцы сжимают руль автомобиля. Парень ненавидел людей, которые игнорировали его просьбы. Но к Хосоку он чувствовал совсем другое. Этот красноволосый сводил его с ума. А милая улыбка, заставляла причинять Чону боль, чтобы никто не мог им наслаждаться. Но Тэхён сейчас нагло пользуется беспомощностью Хосока. Это больше всего раздражает и выводит из себя. Но Мин слышит голос Чона и потихоньку успокаивается. — Юнги, я очень люблю танцы… Ты ведь знаешь, как я прекрасно танцую… — произнес Хосок, закрывая глаза.       Почему-то​ эти слова обеспокоили Мина. Получается, что Хосок тренировался до тех пор, пока наглый Тэхён не вломился к нему. Ким просто пользовался ослабленным телом Хосока в своих целях. Юнги, не почувствовав, что Чону нужна помощь, просто сидел и ждал звонка. Но какого черта, сердце Мина не подсказало о приближении неприятностей? Юнги корит себя за то, что не уберёг самое важное в жизни. Парень забыл, что Хосок мечтал стать лучшим танцором, поэтому тренируется каждый день. Но иногда бывает такое, что Чон задерживается, а Юнги не придавал этому значение. Мин вовсе не слышал, как Хосок говорил ему: «Хён, сегодня я не приду. Мне нужно прорепетировать ещё два танца!» — на что Мин угукал и скидывал вызов. — Хосок, я к тебе еду, — пробормотал Юнги одними губами, когда услышал в телефоне короткие гудки.

***

      Зайдя в тренировочный зал, Юнги замечает связанное на полу тело. Как на зло Тэхёна уже не было рядом, а так морду хочется ему начистить. Мин, не спеша, подходит к лежащему парню, замечая между ногами мобильный телефон, в котором светилось непрочитанное сообщение. Юнги присаживается на корточки, вытаскивает аккуратно смартфон и мельком читает текст. С каждой буквой его кулаки сжимались всё сильнее, а в глазах читалось «Убью, суку».       В это время Хосок приходит в себя, легко касается своими нежными губами руки Мина и просит его развязать. Но Юнги, не долго думая, отводит конечность и тихо шепчет проклятия в сторону Кима.       В глазах Чона затаилось непонимание, а в душе открывается страх и осознание того, что он действительно никому не нужен.