Последний шанс на выживание

      Хосока всё раздражало и выводило из себя, но люди об этом не догадывались, ведь парень поселился в своём мире похоти и желания. После встречи с братьями Ким и Мин, Чон изменился: стал меньше уделять внимание своим предпочтениям, удовлетворяя прихоти других. Когда переехал жить к ним, с каждым последующим днём, Хоупу становилось только хуже, ведь парень превратился в куклу, которая перестала уважать своё мнение, считая его ошибочным. Чон испытывал одни и те же чувства к двум людям одновременно. Это разрывало сердце на две одинаково равных половинки. Но сам парень не мог справиться с этими чувствами, поэтому рассказал о них родителям. Мама сказала: не может поверить, что её единственный сын — гей, а отец просто назвал парня шалавой и выгнал прочь из дома. Поэтому, Хосок больше привязался к двоюродным братьям, чем к другим людям. И с тех пор они живут втроем, под одной крышей.       Хосок не хотел ничего менять, даже не смотря на то, что его тело использовали, как игрушку для секса. Он просто терпеливо ждал окончания этих всех издевательств, со стороны любимых для него людей. Но Мин и Ким этим тупо пользовались, заставляя парня принимать колено-локтевую позу. Может действия Хосока выглядят глупо, но что не сделаешь для тех людей, которые намертво поселились у тебя в голове. Мечтая увидеть их улыбки, Хосок отдал свою новую жизнь им, напрочь позабыв о прежней.       Спустя некоторое время, Хоуп начал ненавидеть себя и этот грёбаный мир, который оказался слишком жестоким и несправедливым по отношению к нему. Чтобы нормально жить и для каждого оставаться хорошим, Хосок пытался улыбаться даже тогда, когда ему было очень больно и грустно. Он даже нашел подработку, но ревность Юнги и Тэхёна доводила парня до ручки. Чон все равно через силу смеялся, вспоминая ночные и дневные кошмары. Парню было страшно находится с этими жестокими людьми, но он натягивал улыбку и старался помочь им. Зачастую, вместо благодарности, его братья просто избивали, трахали и пускали по кругу, как тупую секс-игрушку. Реже случалось такое, что Хосок плакал, и тогда парня жалели, разрешая немного отдохнуть.       Тэхёну и Юнги нравилось с ним забавляться, а Хосок хотел всего лишь человеческих отношений с ними.       В конце концов, Чон больше не смог сдерживать свою боль и разочарование. Он попытался сначала поговорить с Тэхёном, но Ким его не стал слушать, а просто изнасиловал, записав этот кошмар на видео. Уйдя из комнаты, пепельноволосый напоследок пообещал Хоупу, что будет молчать и никому в этой жизни не покажет запись. Только при условии, если тот будет приходить к нему каждую ночь, говоря Юнги о тренировках по излюбленным в жизни Хосока танцах. Это единственное увлечение парня, что осталось после ухода из дома. Всё остальное кануло в лету.       Но сам Ким, не сдержав обещание, придя к Юнги после ночи, показал этот «мультик», заявляя о том, что Чон, отныне, принадлежит только ему. Между Мином и Кимом вспыхнуло пламя соперничества, ведь каждый из них мечтал, чтобы Хосок до смерти был именно его собачонкой. Но сам Чон, у которого присутствовало хоть чуть-чуть самоуважения, решил больше никому не доверять. Даже любимые Юнги и Тэхён превратились во врагов номер один.       С того дня, когда Тэхён набрал Юнги во время секса, Хосоку: плакать, смеяться, проявлять различные эмоции — было катастрофически запрещено, ведь тогда ему опять напомнят, что он слабый и беспомощный, должен подчиняться только сильному. Если на лице появится хоть малейшее проявление чувств, то начнут ещё больше издеваться, причиняя невыносимую боль, а Хосок от неё уже устал.

***

      Хоуп старался продержаться до последнего, но предательские губы задрожали, а с глаз скатывается первая слезинка. Какой же он сейчас жалкий и беспомощный в глазах Юнги. Хотя это уже без разницы, ведь Мин начинает рассказывать о том, на что Чон имеет право. Поэтому аловолосый приглушенно вздыхает, пытается перевернуться на живот, упереться лбом в пол, а потом уже встать на колени. Парень вроде уже представил, как выполняет эти действия, но уставшее тело не слушает указаний головного мозга, поэтому Хосок остается в таком же положении, что минутами ранее. Юнги злорадно улыбается и ледяными пальцами проводит по смуглому хосоковому бедру, от чего у того по коже пробегают мурашки. Затем он откладывает в сторону телефон и с размаху бьёт Чона по щеке. — Ну что ж, сука, твой последний шанс на выживание — это быть со мной, — шипит голубоволосый, гневно прожигая взглядом. — Ты много натворил за эти четыре часа, поэтому придется выбирать: жить так, как ты живешь, или изменить свою жизнь к лучшему, став знаменитой стриптизершей. Но скажу честно, первый вариант нравится мне больше, а вот второй — это точно не для тебя, ведь твои ротик, губы, руки, ноги и все тело — должно быть моим.       Бледные миновские пальцы сжимают подбородок Хоупа, заставляя того простонать от боли. Хосок отводит взгляд в сторону, но Мин следит за глазами Чона, не позволяя ускользнуть от зрительного контакта. От такой игры Хоуп быстро устаёт. Его пушистые ресницы опускаются. — Suga, ты пришел, а теперь проваливай к чертовой матери, пожалуйста… Оставь меня одного, — тихо прорычал Хосок, глотая вязкую слюну. — Не нужно было вообще ко мне приближаться с такими сумасшедшими предложениями.       Юнги рычит, бесполезно злясь на судьбу, ведь парень прекрасно знал, что уже ничего не вернуть. Но спустя несколько минут Мину стало на это наплевать. Главное, чтобы Хосок оставался рядом с ним и не бегал к этому кретину Тэхёну. Голубоволосый не позволит Киму отобрать у него Чона, ведь — это только его собственность. Глаза Мина превращаются в узкие щелочки, а на предплечьях выступают вены.       Хосок этого не замечает. Аловолосый вымотался за сегодня, как никогда. За его короткую, восемнадцатилетнюю жизнь, над ним так не издевались, как в эти ебнутые двадцать четыре часа. Чон, немного отодвинувшись от Мина, потихоньку проваливается в сон. Юнги, не разрешая так просто уснуть, хватает Хоупа за волосы и приближает его лицо к себе. — Ты еще ответишь за то, что натворил сегодня! Так что вставай, сучка! Просыпайся! Тебе заново нужно раздвигать ножки, — прокричал голубоволосый, повышая голос с каждым словом. — Тебе нужно сделать много дел, а особо важное на данный момент — отсосать мне!       Юнги не хотел понимать, что Хосоку нужно отдохнуть и набраться сил. Мин забыл, что Хо — не секс-робот, и ему тоже нужен часок для сна. — Хён, пожалуйста, дай мне немного отдохнуть… Я совсем чуть-чуть полежу. Пожалуйста, подожди минутку…       Юнги не дослушав аловолосого до конца, грубо притягивает Хосока к себе, заставляя носом уткнутся в шею. Почувствовав обжигающее дыхание, исходящее от горячих губ Чона, Мин потихоньку начинает возбуждаться. У хоуповских глазах появились яркие огоньки, дыхание стало учащенным, поэтому, он прикоснулся язычком к бледной коже и тихо простонал.       «Блять, какого хуя ты творишь? — вертится в голове у Юнги. — Я так не выдержу и сонного выебать смогу. За эти несколько дней мое тело изголодалось. Сука, шваль, проститутка… Айщ, не могу…».       Мин вздрогнул всем телом, ему на мгновения показалось, что в него попала молния. Он не выдержал и уложил Хосока обратно на спину, нависая сверху. — Ну, блять, ты и шалунишка… — прорычал Юнги, покрывая смуглую кожу укусами и засосами. Его пальцы скользнули под спину Чона, развязывая слабый узел на веревке. Затем, проводя языком по шеи аловолосого, отбрасывает шнурок в сторону. Чон хрипит, прогибается в спине, срывая голос от стонов, просит остановиться. Юнги, разозлившись, кусает парня за итак искусанные ключицы, оставляя там еще одну метку.       На юновские губы попадают капельки крови. От удовольствия он облизывает их и снова кусает нежную кожу Хосока. Когда гранатово-красная жидкость перестает выступать, Юнги снова кусает хосоковское тело, а затем опять слизывает ее.       «Знаю, что не должен так поступать, но я не могу остановиться. Этот необычный вкус, такой сладко-соленый, с привкусом железа. Просто сносит крышу. Как же это возбуждающе,» — пролетало в мыслях Suga.       Юнги все больше и больше хотел Хосока, но Чон никак не просыпается, даже укусы не помогли ему пробудиться. — Да открой же глаза, Сука! Мне не нравится, когда твои веки опущены, — ударив Хосока по ягодицам, закричал Юнги, срывая голос.       Чон никак не реагирует, поэтому Мин переворачивает парня на бок, приподнимая его ногу свободной рукой, и проводит по чувствительной головке. Немного отдышавшись, голубоволосый приспускает с себя брюки с боксерами и грубым толчком проникает в хоуповское колечко мышц. Плотные стеночки стискивают член, заставляя хрипло прорычать от неудобства, но Мина это не остановило, ведь расслабленное тело Хосока, свободно позволяло двигаться. Сделав несколько толчков, Юнги замечает, что стенки ануса суживаются, а с хоуповских губ вылетает рваный крик. Хосок подымает ресницы и шокировано осматривает пространство. По щекам скатываются ручейки слез, а губы дрожат еще сильнее. Чон хрипит, задыхается от переизбытка кислорода, хватая пальцами запястья Юнги. Мин понимает, что нужно остановиться, но его член все равно продолжает вдалбливаться в Хосока, дотрагиваясь до чувствительного клубка. Миновские пальцы также не забывают надрачивать, чтобы хоть как-нибудь расслабить парня. Через несколько минут таких действий Юнги кончает в Чона, а Хоуп изливается в миновскую ладошку, пачкая не только пальцы, но и пол. Член выскальзывает из ануса, пальцы разжимаются, и Мин крепко прижимает Хосока к себе. — И да, Хобби, ты теперь только мой. Ведь Тэхён нашел себе другого, — рассмеявшись, проговорил голубоволосый. — И, если тебе интересно, то в сообщении Ким написал: «Спасибо за то, что принял меня таким, какой я есть на самом деле. Терпел все мои прихоти и пытался их удовлетворить. Я буду счастлив, если ты простишь меня. Юнги и родители… Мы все с тобой поступали не правильно. Прости нас. И последний шанс на выживание для тебя — всегда быть таким искренним и милым, как и сейчас!».