Принцип бесконечности

Однажды ты зайдешь слишком далеко. И случится или что-то страшное, или что-то необъяснимо прекрасное. «Квизнак милосердный»

Стивен был в тупике. После того, как вариант Локи открыл глаза, Стивен не мог успокоиться. Снова и снова, до головной боли прокручивал случившееся, искал ответы на неудобные вопросы. Почему прикосновение к кинжалу вызвало у варианта эпилепсию, а у мира коллапс? Почему коллапс удалось предотвратить? Почему восьмой мир, в отличие от предыдущих, искажает магию? Что лежит в основе всего? Как создавать миры самому? Устав мерить комнату вдоль и поперек, Стивен вышел на одну из бесчисленных веранд «Чертога». Попытался вернуть пиджаку форму Плаща, но тот сидел как влитой, показывал норов и никак не желал превращаться обратно. Стивен увидел глубокое колониальное кресло, устроился в нем. В ночном, удивительно настоящем, воздухе звенел лед, проясняя мысли, помогая собирать наблюдения дня в ровные логические цепочки. Стивен воскресил в уме упавшую вазу, тягучее пространство-время холла, которое спокойно существовало по собственным неясным законам... Потом в памяти незваными гостями всплыли тонкие скрюченные пальцы, обломанные ногти, вцепившиеся в ворс, дергающийся кадык, высокий лоб, бледный настолько, что разметавшиеся пряди цвета вороного крыла придавали ему почти снежную белизну. Стивен поспешно заглушил непонятные и незнакомые эмоции. Это повергало его в уныние. Выдыхая в ночной воздух клубы пара и нетерпеливо постукивая по деревянным подлокотникам изуродованными пальцами, Стивен осознавал, что личная вовлеченность начала переходить все допустимые границы. Разве может он, доктор Стрэндж, уподобляться Одинсону, в котором азарт и эмоции начали брать верх над хладнокровием? Стивен резко поднялся, в один шаг оказавшись у края балюстрады, прошелся по пустой веранде, подышал. Сплел и расплел пальцы, аккуратно потер виски, пережидая волну раздражения, и снова вернулся в плетеное колониальное кресло. Откинулся на высокую ажурную спинку, представил, что у него в руках "криптекс" и он на подобии героя Дэна Брауна нащупывает нужную комбинацию. В кончиках пальцев закололо, с подушечек сорвались крошечные янтры. Пиджак укоризненно сжал плечи, и Стивен поспешно стряхнул янтры с рук. С мыслями так просто не получалось. Они перемешались в голове в клубок: опостылевшая клептомания Лафейсона, его нелепые демиургические замашки, восхищение, почти экстаз перед результатом его взаимодействия с тессерактом и бессильная злость из-за невозможности не то что повторить его манипуляции — хотя бы понять. Стивен дотянулся до новых данных Беннера и Старка, проверил собственное появившееся предчувствие. По необъяснимой причине восьмому миру скоро должен был прийти конец. Данные не врали. Несмотря на стабильность, этот мир разрушится. Где-то в этой какофонии эмоций и данных обязан был отыскаться ключ к головоломке. Стивену нужна была одна подсказка, только один знак, за который можно было бы уцепиться и… Дверь на веранду с силой распахнулась, в проеме показался Локи. Стивен вжался в кресло и словно наяву услышал деревянный щелчок, с которым недостающая деталь "криптекса" вставала на место. А что если ответ стоило искать не в причине, а в следствии? Что если ключом ко всему был не мир, а его хозяин? И что если этот Локи, в конце концов, не был просто вариантом? Был осью, вокруг которой вращался системный, локицентричный восьмой мир? Что если разрушение одного неизбежно влечет за собой разрушение другого и vice versa? В таком случае «Мистер Лафейсон» мог оказаться кладезем физического и метафизического, от него можно было бы получить больше, чем от всех магических книг. А у Стивена были вопросы. Десятки, сотни вопросов, на которые не терпелось получить ответ. Стивен панически испугался, что ему не хватит времени, чтобы получить все ответы от того, у кого они наверняка имелись. Смущала лишь новая задача. Как разрушить мир и оставить в живых его хранителя? Невыполнимая? *** Локи был в ярости. Лицо горело от стыда и унижения, перед глазами вспыхивали и гасли воспоминания о неудавшемся соблазнении. Хотелось найти Одинсона и всадить ему под ребра его же нож. Хотелось найти Одинсона и на коленях просить остаться. Хотелось найти Одинсона и… Локи вышел на веранду, с силой распахнув стеклянные двери — стекло чудом уцелело. В ночном воздухе звенел лед, холод сильнее обжег лицо, но мороз отрезвлял, проясняя мысли. Локи быстро взял себя в руки, хоть обида продолжала болезненно клокотать в груди. Вся эта шайка — каждый из них, если и не успел оскорбить Локи, то уже точно попытался. А Одинсон… О, Одинсон достиг в этом небывалых успехов. Локи не помнил даже, чтобы кто-нибудь мог ранить его самолюбие настолько же быстро и метко. «Что ж, Варвар, пусть счет пока будет один ноль в твою пользу, — милостиво разрешил Локи. — Но я не заставлю себя ждать. Законы гостеприимства больше на это место не распространяются». Теперь Локи был уверен — он не поскупится на месть. Такую, что заставит Тора Одинсона до конца жизни жалеть о том, что оттолкнул, что побрезговал, посчитал недостойным себя. Да что Одинсон! Локи заставит их всех перегрызться между собой, а Одинсона — ревновать и унижаться так, чтоб ни следа не осталось от его гордыни, от самоуверенности, от наглости. Осталось только… — Господин Лафейсон? — вкрадчиво спросил тягучий голос откуда-то слева, из тени. — Удивительная ночь, вы не находите? Локи коротко выдохнул. Карты сами легли в руки. Он плавно повернулся к восседающему в тени Стивену Стрэнджу. В этой игре он не проиграет. — Действительно, удивительная, — Локи мягко улыбнулся и шагнул навстречу. — Доктор.