Принцип бесконечности

Бежать, бежать через дома и реки. И всё твердить - мы вместе и навеки, Останься здесь и на плече повисни, На миг вдвоём посередине жизни. Иосиф Бродский

— Как он это сделал? Стивен не мог даже повысить голос: от усталости болели все шестьсот сорок физических мышц и еще с десяток астральных. Кошмар войны бесконечности, длившийся, казалось, бесконечно, закончился всего пару часов назад. Стивен рухнул бы навзничь без зазрения совести прямо здесь и сейчас, посреди пыльных руин, но Плащ заботливо помогал удержаться на ногах, так что хотя бы об этом волноваться не приходилось. Приходилось волноваться о другом. — Одну минуту, — бесстрастно начал Стивен. — Я оставил его вам на одну. Минуту. Что пошло не так? — слова мерно и тяжело срывались с губ. Стивен ловил выцветший до стеклянной пустоты взгляд Старка, вглядывался в искаженное виной лицо Одинсона, но ни в том, ни в другом не видел ни тени ответа. — Ты же сказал, что с ним больше не будет проблем, — надавил Стивен на Тора. — Сказал, — устало и беззлобно огрызнулся монарший асгардец. — Но это же Локи! С ним никогда не знаешь наверняка. Стивен еще раз посмотрел туда, куда пару минут назад положил прикарманенный в УВА Тессеракт и где стоял загадочно улыбающийся трикстер. Там не было ничего, кроме серой дымящейся щебенки и инфразвуковой ряби, характерной для только что схлопнувшегося портала. Стивен перевел взгляд с грязно-серых булыжников, когда-то звавшихся Пятой Авеню, на флегматично потирающего шею Старка, цветом лица мало отличающегося от «авеню», затем на Одинсона, в глазах которого плескалось столько обиды и искреннего изумления, что если бы Стивен мог — засмеялся бы в голос. Нужно было доверить дело Плащу с самого начала. — Так как же он это сделал? — повторил Стивен, надеясь, что в этот раз вопрос достигнет хоть чьих-нибудь ушей. — Он… его активировал? — вина в голосе Тора звучала удивительно ровно и не давала прорваться наружу никаким побочным чувствам в виде братской любви и взаимопомощи. Стивен судорожно сцепил фаланги в замок — с пальцев вот-вот готовы были сорваться рыжие искры: — Активировал? Без жезла? Без Перчатки? Этим олухам повезло, что голова Стивена раскалывалась и каждую отдельно взятую мысль приходилось валуном докатывать до сознания. Будь Стивен чуть более в форме, он бы не тратил время на пустые вопросы, а Старк и Одинсон бороздили бы уже просторы пустыни Гоби. Или Антарктики — такой вариант казался куда более ироничным. — Не удосужишься пояснить, как это, черт возьми, вообще возможно?! — Стивен досадно поморщился, потому что голос сорвался и просел, получилось скорее обиженно, чем властно, но не суть. — Применил сейд*? — ответ отнял у Тора последние силы и он, судя по всему, взаимодействовать с реальностью больше не собирался, невидяще уставившись куда-то вдаль. Стивен обернулся к Старку. Тот философски пожал плечами, в привычной своей манере кривя губы, явно через силу сказал: — Док, а что ты хочешь? Стивен прикрыл глаза. Рыжие искры плясали и под веками. Он хотел немного. Убедиться, что чертовы камни под контролем и не сотрут с лица земли то немногое, что от нее осталось. Упасть, забыться, и проснуться в своей постели двадцать лет назад, здоровой рукой отвести прядь со лба спящей Кристины. Вот, собственно, и все, что он хотел. Но Старк был прав. Хотеть чего-то конкретного было сейчас бессмысленно и непродуктивно. А если уж хотеть абстрактного, то Стивен искренне хотел, чтобы этот заносчивый кусок дерьма выспался, наконец, и смог жить дальше. Как и все они. — Ты снял хоть какие-то данные? — спросил Стивен, оседая на битый камень рядом со Старком. — Спектральный анализ? Излучение? Хоть что-нибудь? — То есть ты не можешь просто сказать: «Акцио, рогатый гаденыш?» — голос Старка был тихим и неприятно сипел. — Напомни, зачем ты нам вообще? — Пошел ты, — безыскусно отозвался Стивен, подставляя начавшему заваливаться назад Старку плечо. — Беннер? — Узнаем, когда зелень сойдет, — ответил Старк, благодарно откинувшись на Стивена. Они утомленно замолчали, когда Тор вдруг подал голос: — Я верну его, — он говорил глухо, и вместе с тем на удивление ясно, обхватив рукоять молота так, что под кожей натянулись тугие жилы. — Откуда? — усмехнулся Стивен. — Камень теперь может быть где угодно. Лучше надо было смотреть. — Я верну брата, — с нажимом повторил Тор, вскидывая на Стивена опасно мерцающие глаза. В голосе его было столько горечи утраты, что Стивен, в кои-то веки, не решился возразить. — Но ты прав, смотреть надо было лучше. Я пойду за ним. — По хлебным крошкам? — сонно отозвался Старк. — По головам всех, кто встанет на моем пути. Что ж, подумал Стивен, надо же с чего-то начинать. И они начали. Данных Беннера оказалось достаточно, чтобы заново открыть схлопнувшийся портал. Сначала в него вместе со Стивеном вошли Брюс и Тони. То, что ждало их на другом конце, превосходило самые безумные предположения. Старк даже потерял дар речи на целых полминуты, чего, на памяти Стивена, с ним не случалось ни разу. Портал привел в кривовато собранный, свежесозданный и девственно пустой мир: ни следа Локи, ни тени камня, только неустойчивая, еще не зафиксированная ткань реальности, вибрации которой Стивен чувствовал собственной кожей. Он хотел было заглянуть подальше и понять, из чего и как тессеракт — или все-таки Локи? — смог эту реальность сплести. Однако стоило появиться Наташе, Брунхильде и Тору, как вариативная реальность среагировала, пошла трещинами и лопнула, словно мыльный пузырь. Они едва успели выбраться обратно и вынести хитроумные приборы Беннера. Вместе со Старком долго разглядывали симуляции, рассчитывали пределы точности импульсов и всевозможных полей, пока не поняли: перед ними карта миров и временных линий. Восьми миров и восьми временных линий, если быть точными. Все вложены друг в друга, словно матрешки, и соединены, словно звенья цепи. Войдя во второй мир, Стивен и Беннер стали искать дверь в третий. Проверили предположение Беннера. Оно оказалось верным. Стоило спровоцировать рагнарек, как катастрофа, стирая одну временную реальность, приоткрыла лазейку в следующую, которая, по гипотезе все того же Беннера, должна была вести еще глубже в кроличью нору множества Мандельброта**. За завесой последнего, восьмого мира, должны были оказаться и камень, и Локи. Если первый мир был простеньким и кривоватым, напоминал Стивену о восьмибитных видеоиграх, то каждый следующий обрастал объемом и деталями. С третьего мира стали появляться «Чертоги» и вариативные зеркальные молекулярные конструкты Локи, которые для краткости Наташа называла вариантами. Стивен не видел в этом ничего, кроме нелепицы — нарциссический трикстер населял свои миры собой, однажды даже встретилась женская особь. Но из-за них на исследования уходило больше времени. Полученные данные становилось все труднее интерпретировать. Структура миров, ее изящество и труднопроходимость, изумляли и пугали. Каждая новая вылазка требовала все более тщательной подготовки. Сложность заключалась еще и в том, что работать внутри каждого временного ответвления приходилось быстро и больше пяти гостей миры не выдерживали, осыпались карточными домиками. Старк перестал совать нос в порталы, оставался страховать, вел отсчет до начала катастроф, работал над системами срочной эвакуации, принимал координаты следующей цели. Ни у Стивена, ни у кого другого не получалось понять, как Локи провернул подобную аферу. Конечно, сам Стивен был способен создавать порталы — да что там «способен», он делал это мастерски и с изяществом, достигнутым после долгих, изнурительных тренировок в Камар-Тадже. За это изящество он заплатил потом и кровью, любимой работой и всякой надеждой на личную жизнь. А мелкий, наглый мерзавец, проворачивающий только детские фокусы и смехотворные иллюзии, умудрился за одну минуту не только с ювелирной точностью проложить многоканальный портал, но и создать вдоль канала восемь миров. Пусть крошечных, пусть нестабильных, но вполне себе функциональных. И восемь! А Стивен не мог сделать ни одного. Стивен чувствовал себя почти униженным. Почти ревновал. И не переставал восхищаться уникальным плетением астральных и материальных планов. В нагрузку к мирам у поисковой команды был Одинсон. Старк буравил его нечитаемым взглядом, Беннер поддерживал, неловко и трогательно. Но у обоих в глазах читались те же сомнения, что терзали самого Стивена. Был ли Локи до сих пор жив? Хватило ли у него сил обуздать камень? И даже если в техническом смысле Лафейсону удалось выжить, не разрушило ли взаимодействие с тессерактом его разум? С Тором, естественно, подобными тревогами никто делиться не решался. Его оберегали. Его жалели. А тот, ведомый не то звериным чутьем, не то врожденным оптимизмом, методично и с задором пробивался из одного мира в другой, непоколебимо уверенный, что где-то там, за очередной дверью, наконец обнаружится брат — целый, невредимый и обязательно раскаявшийся. Стивен был слишком занят разгадкой темпоральной «матрешки», чтобы возиться с тысячелетним ребенком и охлаждать его энтузиазм. Когда Старк и Беннер хором предрекли появление варианта Локи высокого уровня молекулярного соответствия, Стивен проверил астральный план восьмого мира. Тот струился под пальцами, мерно и сильно, словно кровь в жилах и не оставлял пространства для разночтения — на пороге очередного «Чертога» гостей встретит вариант, практически неотличимый от реального Локи. Стивен не увидел в этом особой проблемы. На планерке перед перемещением он обозначил факт существования в мире правдоподобного варианта Локи, два раза обратил на это внимание Тора. Но тон его голоса был недостаточно твердым, а внимание сосредоточено на разгадке механизма создания темпоральных миров. В результате Тор не придал его словам нужного внимания. А может быть и вообще про них забыл. Неудивительно, что вариант произвел на него такое впечатление. Восьмой Локи был выполнен безупречно: от манеры держаться до малахитовых глаз, в которых плескались та же горечь и тот же вызов. Однако, когда Стивен взглянул через магическую сеть, стало ясно, что аура вокруг варианта была бесцветной и едва ощутимой, характерной для сложных, но бездушных пустышек, вроде големов. Никакой магии, никакой угрозы — Стивен окончательно потерял к этому Локи интерес уже через пару минут. Ну, или чуть позже. И чуть было не пустил под откос полгода кропотливой работы из-за нелепого жеста Одинсона. Подарить кинжал варианту, нарушить все инструкции взаимодействия и шаткое равновесие мира до того, как приборы будут настроены на снятие показателей! Только величество могло до этого додуматься!!! Стоило варианту Локи сжать пальцы на рукояти ножа, он дернулся, как от электрошока, и медленно, картинно завалился на ковер. Глаза остекленели, в уголках рта показалась красноватая пена, тело начало сотрясаться от крупной дрожи. — Это нормально? — с легкой ноткой опасения спросила Наташа, когда биоаномалия принялась скрести руками горло. Стивен ответить не удосужился, Тор ответить не мог: он был уже на коленях возле содрогающегося тела, аккуратно придерживал, беспомощно гладил по волосам, озирался на Стивена и Брюса. — Э-э, — Беннер нервно поправил очки. — Нормальным не выглядит, — особой уверенности в его голосе не было. — Сделай что-нибудь! — прорычал Тор. Его руки обвили молнии, одна ударила в ковер, проделав небольшую, выразительно дымящуюся дыру. Сдерживать себя Одинсон явно был не намерен, и следующий выплеск эмоций вполне мог разнести весь особняк, серьезно потревожив всю ткань реальности целиком. Стивен просто стоял и смотрел с, как он считал, хладнокровием исследователя — с минуту или больше, пока флегматичный голос Валькирии не вывел его из ступора: — По-моему, тебе лучше что-нибудь сделать. — Что, например? — Стивен оглянулся на нее из-за плеча и напоролся на острый, как копье, взгляд. — Без него будет только проще, — грубо бросил он. По соседней стене вдруг прошла трещина от пола до потолка, с легким шорохом посыпалась штукатурка, откуда-то издалека донесся звук бьющегося стекла. Опять. — Мда? — все так же невозмутимо поинтересовалась Валькирия. Стивен ругнулся сквозь зубы, помянув всех асгардцев в целом и Лафейсона — настоящего, вертлявого засранца — в частности. Быстро сплел простейшее восстанавливающее заклинание, повесил на Локи, оплел, как паутиной, со всех сторон, стянул потуже вокруг. С бара посыпались бутылки, разлившаяся жидкость испарялась с тихим шипением серной кислоты, за окном раскатисто ударил гром. — Точная работа, — похвалила Валькирия. — Стрэндж! — снова гаркнул Тор в самое ухо. Воздух вокруг задрожал, низко и угрожающе. Гнев и волнение Тора начинали брать верх над здравым смыслом и над магией Стрэнджа — по лицу Одинсона прошла слабая рябь, усиливаясь постепенно, а через мгновение на месте левого глаза зазиял темный провал. А ведь Стивен тратил на маскировку монаршего ока колоссальные усилия. Что за семейка — один неблагодарнее другого. — Уймитесь, — шикнул Стивен и сплел заклинание посложнее. Под пальцами возник узор янтры, Стивен только успел положить его на дергающегося в конвульсиях Локи, как весь дом ощутимо просел так, что едва вышло устоять на ногах. Гул усиливался. Стивену трудно было разобрать, было ли тому виной поднимающееся за окном цунами, возня окружающих, крики Одинсона или что-то другое. Стивен набрал в легкие воздуха, выдохнул через нос медленно, отгородился от звуков, от сотрясающегося дома, от леденеющего с каждой секундой воздуха. Его магия работала неправильно. Стивен не понимал, в какой момент и как именно этот мир начал искажать ее, но чувствовал, что его сила здесь слишком инородна. Сама ткань здешней реальности словно отталкивала ее в совершенно немыслимых направлениях. Стивен не знал, что делать, это пугало его впервые за очень долгое время. И одновременно будоражило так, будто впервые с аварии по жилам наконец-то погнали кровь. — Эээ, Стивен? — аккуратно пробился к нему Беннер. — Ты знаешь, что делаешь, так ведь? — Брюс говорил ровно, но беспокойно дернул плечом, стоило Стивену смерить его холодным сосредоточенным взглядом. — Просто, чтобы убедиться, — тут же заверил Беннер, слегка меняя цвет. — Ты получил дополнительные данные? Почему этот мир работает анормально? — Стивену пришлось повысить голос, слишком сильно начал завывать снаружи поднявшийся ветер. — Что это за место? — Я не уверен, но… — Брюс едва успел прикрыться от рухнувшей совсем рядом люстры. На его шее заметно проступали зеленые вены, и ему пришлось замолчать на пару секунд, успокаивая приступ. — Мне кажется, твоя магия и этот мир несколько… разноплановые. — То есть как — разноплановые? — Стивену все еще приходилось кричать. — Что за бред, Беннер, моя магия универсальна! — Она таковой и осталась! Послушай, представь, что у тебя есть листок бумаги, и ты рисуешь на нем круг, а еще у тебя есть шар и… — Беннер не договорил. В доме выбило стекла, Стивен ясно ощутил, как упал и продолжал снижаться уровень кислорода. Скоро им всем просто нечем будет дышать — мирок словно начинал сворачиваться на самом себе. — Просто сделай что-нибудь попроще, окей? — прохрипел рядом Беннер. Стивен хотел было спросить, какое именно чертово «попроще» от него ожидалось, но Беннер уже согнулся пополам, рубашка расходилась по швам, и только благодаря что-то нашептывающей рядом Наташе остаток гостиной до сих пор не был погребен безумным беннеровским альтер-эго. Попроще, значит? Действуя абсолютно наугад, Стрендж потянулся через слои миров, через световые года к месту, которое почти успел забыть, к небольшому шкафчику с пометкой «Палмер, К.» и, дотянувшись, едва успевал найти в запасах Кристины подготовленный к инъекции шприц. Пальцы сделали все сами — Стивен доверял им сейчас безраздельно: колпачок, рукав, вена, укол. Мышцы расслабились сразу же, Локи тяжелым мешком повис прямо у Стивена на руках, задышал поверхностно и редко. Стоило сведенным судорогой пальцам отпустить ворсинки ковра, как ветер утих, провалы в окнах затянулись стеклом, как затягивает льдом озерную гладь. Стены, потолок, пол — все встало на свои места, будто никогда их не покидало. Над головой ровно висела люстра, аккуратно звякнули расставленные по местам бутылки в баре. За прозрачными стеклами солнце начало клониться в закат. Только по стене все еще ползла тонким рубцом длинная, узкая трещина. Когда на лице Локи слабыми пятнами разошелся румянец, Тор уже красовался возвращенным обратно магическим глазом. В воздухе мягко и сладко пахло созревшими виноградными гроздьями. Стивен отрывисто, загнанно дышал, но отдышаться все не получалось. Тяжесть чужого тела ощущалась непривычно. Локи, к тому же, был теперь на удивление теплым и каким-то беззащитным. «Бред», — подумал Стивен. А потом Мистер Лафейсон открыл глаза.