Два паладина

Эддард Старк был человеком несентиментальным и по-северному суровым и не любил жалости и нытья. Но сейчас ему было жалко всех: жалко Арью, которая три дня скиталась неизвестно где из-за этого чертова принца, жалко Сансу, которая оплакивала свою волчицу, и даже жалко короля, которому досталась такая дурная семья. - Что ты за мной тащишься? – сердито сказал Эддард Илину Пэйну, который шествовал вслед за ним к месту казни волчицы, словно не мог доверить королевскому деснице такую сложную работу. - Муму, - ответил Илин Пэйн, потому что более подробный ответ безъязыкому дать сложно. «Муму, - проворчал про себя Эддард, присаживаясь рядом с волчицей и снимая ее с цепи. – Вот утопить бы тебя в пруду, чмо болотное. А все эта Ланнистерша, «может, это какой-нибудь подвох?»» Эддард взглянул на огромный дом на колесах, который королева почему-то называла каретой, на саму королеву, стоявшую на пороге, потом перевел взгляд на волчицу Сансы, доверчиво смотревшую на него своими еще детскими глазами и вдруг оглушительно засвистал, пронзительно и с переливами. Сэр Илин Пэйн вздрогнул и выронил меч. По всему лагерю, раскинувшемуся под стенами вокруг замка сэра Дарри, заржали лошади, а некоторые из них сорвались и заметались между палатками. Леди сначала прижалась к земле, потом прыснула в сторону, а потом понеслась по лагерю, увеличивая панику и суматоху. - Ыыыыы! – расстроенно сказал Илин Пэйн, с укоризной глядя на Эддарда. Вместо Эддарда Илину Пэйну ответил многоголосый волчий вой, и стая волков, предводительствуемая большой молодой волчицей, ворвалась в лагерь, живо напомнив Эддарду давно ушедшее детство и как молодой Роберт Баратеон, любивший лошадей, в первый раз решил занять место табунщика. Вокруг Эддарда тем временем творилось столпотворение. Половина палаток уже была опрокинута взбесившимися лошадьми, королева, порвав юбку, бросилась в карету и, судя по звуку, баррикадировалась там комодом, дружинники Эддарда с хохотом наблюдали за суматохой, потому что волчицы не трогали своих, предпочитая людей с гербом Ланнистеров, а над лагерем, перекрывая все звуки, несся густой низкий рев, прерывающийся довольным уханьем. Эддард убрал Лед в ножны на спине, залихватски отбросил назад волосы и пошел обратно в замок. - Ох, - в последний раз вздохнул стоящий на стене король, одной рукой держась за живот, а второй утирая слезы. – Я знал, Нед, что, когда ты приедешь, будет весело. Но не знал, что настолько. Под стеной тем временем сэр Илин совершил красивый прыжок на метр в высоту без разбега и забрался на крышу повозки, преследуемый волками. - Неплохой, неплохой результат для палача, - прокомментировал Эддард. - Ох, - еще раз выдохнул Роберт, не в силах уже смеяться, но по-прежнему колыхаясь своим обширным чревом. – А ты еще говорил, волчица у тебя ласковая. Может, сына моего твоей дочери все же не отдавать? Может, она у тебя тоже такая же ласковая? Под стеной Леди вдумчиво таскала за ноги одного из солдат Ланнистеров – схватив его за обе штанины, она протаскивала его вниз лицом по довольно широкой луже, разворачивалась и тащила в другую сторону. Эддард начал было беспокоиться о том, что отряд короля состоит из франтов и недотыкомок, но с некоторым облегчением заметил, что наиболее толковые солдаты уже седлают боевых коней и строятся в боевой порядок. Эддард свистнул еще раз, и волки быстро рассыпались в стороны. - Слушай, а вот какая идея, - сказал король, который, отсмеявшись, даже помолодел. – Давай Джоффа моего на Арье женим. Парню нужна твердая рука. Он у меня ничего, Нед, но только слабохарактерный. - Точно, слабохарактерный, - подтвердил Эддард. – Сам нарвался на грубость, а на волчицу свалил. При упоминании о волчице король еще раз хохотнул, и мысль его в очередной раз перескочила на новый предмет. - Сегодня мы с тобой едем по бабам, - объявил король. – И не возражай, после твоих волчьих забегов у меня никакой половой жизни не будет. Видал, как моя в телегу свою сиганула? - Кажется, баррикадировалась комодом, - подтвердил Эддард и снова почувствовал, что при виде довольной бородатой морды старинного друга в нем просыпаются давно задремавшие черти. – Но можно залезть в окно. - Верно! – восхищенно воскликнул король. – Ты и подсадишь. А не пустит меня – вой волком, да пострашней!        Королева не пустила короля к себе, и Эддард своим воем устроил в лагере еще один беспорядок, на этот раз небольшой. Вдобавок король застрял в окне, и его пришлось тащить обратно за ноги, и к тому же Эддард убедился, что Роберт не умеет выть волком – застряв в окне, он попытался, но вышло у него плохо. Поэтому по дороге в кабак Эддард учил короля выть волком, хотя сначала думал разубедить его насчет засылки убийц к Дейнерис. - Сегодня я буду кутить, - объявил король, спешиваясь у местного кабака. – Весело, беззаботно, со всякими безобидными выходками. Приготовь мне каких-нибудь межевых рыцарей – я их буду сегодня бить. И скажи крестьянам, чтобы убрали хлеб из овина – я подожгу овин. Эддард был справедливым и рачительным лордом, и в другой ситуации не одобрил бы битье ни в чем не повинных рыцарей и поджог овина, но пробудившиеся в душе чертята снова подали ему необычную идею. - Парень, - распорядился Эддард, незаметно для короля подозвав к себе одного из кабацких конюхов. – Вот тебе золотой, скачи к замку. Найдешь там большущую повозку и командиру со львом на доспехах скажешь, что около этого кабака видели огромную волчицу. В лагерь Эддард вернулся нетрезвый и помятый. Король спьяну действительно принял солдат Ланнистеров за требуемых межевых рыцарей, выскочил на крыльцо расхристанный и веселый, размахивая длинной лавкой над головой, и с первого же удара повалил лавкой в грязь четверых. Эддард, вспомнив о молодых хулиганских денечках, посоветовал перед тем королю биться молча, чтобы его не узнали по голосу и не стали поддаваться, и чуть было об этом не пожалел, когда оказалось, что солдат на поимку волчицы, наведшей в лагере такого шухера, вышло не менее дюжины. Эддард крепко выругал себя за мальчишество и дурацкие идеи, повернул меч плашмя и бросился своему другу на выручку. - Ты меня так больше не пугай, - сказал ему Роберт уже в лагере, имея в виду эпизод на дворе, когда копейщик Ланнистеров чуть было не проткнул Эддарду бедро подлым ударом сзади, но в темноте промазал, всунул Эддарду копье между ног и был за такую непристойность Эддардом жестоко бит. – Помнишь же, как нас с тобой еще Аррен в юности учил: против копейщиков главное не останавливаться, так-то они неуклюжие. Вон, как он говаривал, у Ланнистеров солдаты все время таскаются со своими жердями… интересно, кстати, а кого это мы сегодня отмутузили? Эддард не раскрыл королю своей затеи, чтобы в будущем была возможность соврать, что вышли обознатушки и что затребованные королем для битья межевые рыцари несколько замешкались. «Если дойдет до разборок, - подумал Эддард, в котором выпивка пробудила черты его пращура Брандона Корабельщика, за хитроумность прозванного Улиссом, - если дойдет до разборок, обязательно замечу, до чего доводит охота на волчиц». Самому Эддарду охотиться на волчиц не пришлось, потому что Джори встретил его во главе караула у его шатра и сообщил ему довольным заговорщицким шепотом, что обе волчицы внутри. Эддард спросил было воды, чтобы умыться и не пугать дочерей своим диким видом, но, осмотрев при свете факела свою грязную и изорванную одежду, решил, что черного кобеля не отмоешь добела, махнул рукой и шагнул в шатер. Обе волчицы действительно лежали рядышком неподалеку у входа, а дочери Эддарда сидели на своих кроватях: Санса обеспокоенная и надувшаяся, а Арья лукавая и счастливая. Из-под кровати Арьи торчал грязный мужской сапог. «Рановато она что-то», - подумал Эддард с хмельным добродушием и опять почувствовал, что на него находит молодой хулиганский стих. - Ланнистеры идут! – громким шепотом возвестил Эддард, кровать Арьи подпрыгнула вверх, сама Арья полетела с нее вверх тормашками, а Эддард быстрым движением словил за шиворот сына мясника. - Папа! – возмущенно вскрикнула Санса, которую всегда расстраивал беспорядок, попрание приличий и прочие неприятности, на которые богат дом, полный пацанов. Мика в руках Эддарда от этого возгласа сразу вздохнул спокойнее, прекратил вырываться и принял добропорядочный вид. - Вперед тебе наука, - заметил Эддард, довольный произведенным эффектом. – Мал еще по девичьим спальням шастать. - Я вас искал, милорд, - смиренно начал Мика, а Санса изобразила благородное возмущение. - Под кроватью, - тут же уточнил Эддард, и Арья рассмеялась, выбираясь из своей перевернутой постели. - Будем прятать тебя пока, - вздохнул Эддард, ловя счастливый взгляд младшей дочки. – А ты, Санса, не кривись. Лучше выбирай, королева тебе важнее или твоя волчица. - Я, конечно, волчицу выбираю, - заявила Арья, хотя ее никто не спрашивал. – Я Нимерию свою давно знаю, а королеву вашу всего пару раз видела. - Ну ты-то конечно, - с улыбкой согласился Эддард. - Я тоже Леди никому не отдам! – вдруг решительно крикнула Санса, и Эддард почувствовал, что она сейчас будет реветь. – Папа! Эддард сделал Арье и Мике страшные глаза, чтобы они убрались в дальний угол шатра и опустился на одно колено перед Сансой, словно паладин перед своей дамой. Паладином хмельной и грязный Эддард был невидким, но Санса собиралась реветь всерьез и уже не обращала внимания на такие мелочи, в обычное время не казавшиеся ей мелочами. - Принц теперь обидится на меня, - прорыдала Санса, уткнувшись Эддарду в грудь. – Он не женится на мне… - Да провались он к черту, - твердо сказал Эддард. – Запомни, дочка: это он должен добиваться твоей руки, а не наоборот. Пусть он сам думает, обиделась ты на него за то, что его мать чуть не прирезала твою волчицу, или решила простить на первый раз. А мы-то таких принцев сразу пяток найдем, если что. - Правда? – спросила Санса, от удивления перестав плакать. - Да запросто, - уверил ее хмельной Эддард и довольным взглядом обвел свой шатер. – Вон у нас какая оппозиционная партия складывается. Две волчицы, две девчонки, сын мясника – и я, десница грешный.        Приехав в столицу, Эддард не забыл слова своего друга, сказанные после показательного битья ланнистерского отряда во дворе кабака. На обратном пути в лагерь у замка сэра Дарри Эддард попытался было снова начать разговор про то, что негоже королю засылать наемных убийц к подросткам, но получил хорошую отповедь. - Нед, ну что ты как баба, - рассердился король. – То не делай, туда не ходи. На кой мне черт твои советы, что мне не надо делать, у меня таких советчиков целая столица. Что ни сделай, обязательно кому-то не потрафишь. Ты мне скажи, что мне надо делать – накидай идей, наморщи ум, ты ж генерал. И нет, сидеть ждать дотракийцев в гости не вариант. Вот скажи мне: пойдем подожжем Дотракийское Море – черт его знает, может, я и подорвусь, и про таргариенскую суку позабуду. - Дикого огня в кувшины налей, - предложил тогда Эддард, у которого спьяну всегда разыгрывалась фантазия. – К кувшину привяжи камень, типа грузило. Потом побросай в море – дотракийцы поплывут нас воевать, налетят на кувшины и подорвутся к лешему. - Это уже лучше, - признал Роберт. – Правда, опять ждать надо, когда они поплывут. Может, их выманить как? Эддард уже не помнил, как король собирался выманивать дотракийцев – ему казалось, что мысль хмельного короля тогда снова сделала скачок и король стал практиковаться в волчьем вое. «Не надо говорить королю, что ему не делать, - повторил про себя Эддард, уже сидя в Башне Десницы и уставившись в указ о проведении турнира. – Победителю сорок тысяч, победителю общей схватки двадцать... Тоже мне, гуляем с пустой казной... о, идея!» Король оценил идею уже на следующий день, ввалившись к Эддарду прямо к обеду. - Че это ты тут от моего имени подмахнул? – весело спросил король, запросто садясь на лавку рядом с Арьей и нагребая себе из общего котла. – Заодно и позавтракаем. Пацанка, ты на меня все еще злая или уже не злая? Арья еще не успела сообразить, злая она на короля или нет, когда король потрепал ее по голове таким же жестом, как и Джон, и сунул ей под столом что-то небольшое, прохладное и тяжелое. - Кажется, это ты про турнир, - спокойно заметил Эддард. - Турнир! – восхищенно воскликнула Санса, которая про грядущий турнир еще не слышала, но много о турнирах читала. - На призы королевского десницы, - согласился король с притворным осуждением. – Вы только послушайте, какие призы! «Победителю турнира – почет и уважуха, победителю общей схватки – синяки и боевая слава, а победителю состязаний лучников – стрела с золотым наконечником». Санса посмотрела на короля ошарашенно, Арья фыркнула в тарелку, а дружинники Эддарда не сдержались и заржали. - Одного не пойму, - заметил король, смеясь вместе со всеми, - что это за шутка с золотым наконечником? - Это мы шиканули, - признал Эддард, и стол во главе с королем взревел как десяток диких медведей. - Мааать твою, - простонал король, вытирая слезы. Санса посмотрела на короля с ужасом, а септа Мордейн поджала губы. – Вот какого я десницу нашел! Вы там, на Севере, небось, отпускать его не хотели? Кстати, Нед, а правду мне передают, что ты на первом же Совете сказал: «Вот вы сейчас пытаетесь учить законности повстанческого генерала»? - Мне ответили, что ты всегда говоришь то же самое, - заметил Эддард. - Вот поэтому я туда к ним и не хожу, - признал Роберт. – Хочется уже кого-нибудь там убить, а? - Ну почему убить? – скромно сказал Эддард. – Так, травмы нанести. Роберт на некоторое время занялся едой, предоставив дружинникам Эддарда обсуждать, какой емкостью победителю турнира будут отмерять уважуху, будет ли он обязан продемонстрировать синяки перед вручением боевой славы, и прочие занимательные подробности. Арья тем временем почти вся сползла под стол, рассматривая под столом интересный кинжал, в рукоять которого можно вдевать пальцы. - Спасибо, ваше величество, - сказала Арья, когда король встал из-за стола, рассудив, что хорошей девочке надо быть вежливой, даже если ей дарят не кукол, а стилет. - Только пользоваться не торопись, - ответил король заговорщицким тоном, подмигнул Арье и, подойдя к Эддарду, отвел того к окну. - Так-то ты выполняешь мои распоряжения, - сказал Роберт с шутливой укоризной. - Мой турнир же, - возразил Эддард. – Мне всяких наемников и барышников на моем турнире не надо, чтобы за деньги дрались. Хотят биться за славу – пусть, а не хотят – скатертью по жопе. - Я ж не возражаю, - пояснил Роберт. – Даже хвалю. Сам решил, сам сделал, не стал на меня перекладывать ответственность, чтобы я так перерешил или эдак. А то меня тут уже достали, Нед, - стоит распорядиться сгоряча или по незнанию, тут же бегут ко мне уговаривать меня перерешить, словно цель их жизни состоит в том, чтобы доказать мне, какой я дурак. Помнишь, как на войне было – пришел к тебе дурной приказ, ну так замотай его или поступи по ситуации. Нет же. - Кстати, хотел тебе сказать, - отозвался Эддард, пользуясь хорошим настроением монарха. – У тебя в казне повесилась крыса. Потом туда забрались два вора и тоже там повесились с досады. А рыцари твои турнирные они вон, - Эддард показал в окно на коня Лораса Тирелла, убранного живыми цветами, - ты им золота мешок, а они коню клумбу на жопу одевают. - Заррраза, - снова расхохотался король, оценив реплику про клумбу. – Только ты что, думаешь, что ты весь такой приехал и в первый день нашел королевскую сокровищницу, а мы-то все и не знаем, как туда пройти и что там делается? Знаю я все без тебя, а знал бы еще, что с этим делать – так бы ты в Винтерфелле и сидел. Так что крутись. По ситуации, - и король подмигнул старому другу. - Только уговор, - ответил Эддард, постепенно понимая, во что он ввязался. – Если «по ситуации», то распоряжения свои шли сразу мне. А то твой Совет как твои каракули разберет, так и начинается соревнование «кто здесь самый главный монархист». А победителем считается не тот, кто ради монаршьей воли в лепешку готов расшибиться, а тот, кто сплавил соседу самую трудную работу, а лучше так вовсе невыполнимую. - Уговор, - подтвердил король, и друзья ударили по рукам. – Ты думаешь, зачем я тебя сюда привез.