Дракон остается драконом, красный он или черный

- Держите, мальчики! – слегка покачивая внушительными бёдрами, Пецара поставила большие кружки пива за стол с матроснёй. - Присядь! Выпей с нами! Она почувствовала, как рука пьянчуги с сальным взглядом залезла к ней под юбку и вовсю там хозяйничала. Придирчиво взглянув на публику, она лишь хмыкнула и, вывернувшись из хватки, поспешила обратно к стойке. На улице уже стемнело, а эти засранцы сидят тут с самого обеда. Так что монет у них уже немного. А пускать их под юбку бесплатно? Ха! Она не такая дура. Этот трактир, ставший излюбленным местом для матросни, наёмников и иной столь же вспыльчивой публики редко закрывался на ночь. А жуткая духота и спёртый воздух давно уже стали постоянными спутниками данного заведения. Шуметь и смердеть после заката строжайше запрещалось, а потому окна если и открывались, то редко и ненадолго. Конечно, это был портовый квартал с пирсом в двух шагах. Здесь всегда были свои правила. Однако, в последнее время стража совсем лютовала: по Тухлой улице и днём, и после захода светила ходили патрули. Гнилые люди. Злые. Раньше хозяин таверны справно отстёгивал кому нужно, и портовые оборванцы-стражники и носа тут не показывали. Боялись, что морячки их самих под горячую руку скинут на дно. Теперь же с властями стараются не конфликтовать. На мелкую торговлю краденым, которую вёл местный хозяин, они глаза закрывали, а вот дела посерьёзней… Несколько портовых князьков, которые не залегли на дно, не так давно колесовали на площади. Сейчас даже хозяин «Гарцующего Жеребца» не смел перечить страже. Правда, и сам он в убытке не остался. Портовая пьянь, опасаясь облав, пряталась в таверне, дожидаясь утра, и оставляла все свои сбережения здесь же. Пецара сплюнула. Даже спустя столько лет после того, как её купили в Толосе, едкий запах пота, смешиваясь с вонью выпотрошенной в этой таверне рыбы, вызывал рвотные порывы. А матросы, распевавшие кто во что горазд песни о русалках и кракенах, и вовсе довели бы и святого. Хотя чего ей удивляться этим оборванцам? За долгие годы работы в «Гарцующем Жеребце» она повидала многое… и многих. В основном, разумеется, в трактире бывали матросы с торговых флотов Мудрых господ да наёмники. Не самая щедрая публика. Вернее, щедрыми они становились очень быстро по мере того, как опустошали запасы вина, пива и браги. Вот только монеты в их карманах если и задерживались, то только пока они несли их от казначея до ближайшего места, где есть чего выпить и кого поиметь. Бывало, конечно, в таверну заходили и те, у кого водилось серебро: городские чинуши средней руки, стражники, мелкие купцы. Богаче всех были, конечно, иноземцы: люди Запада или из И-Ти. Однажды её поимел лорд с закатного континента. Смуглый и черноволосый. И платил серебром! - Тогда заключили друг друга в объятья они… - Густой, окутывающий сознание и заставляющий даже её зачерствевшее сердце биться чуть чаще голос наполнял таверну. Давно уже к ним не заглядывали настоящие менестрели. А этот ещё и красивый, как и все лиссенийцы, с золотистыми волосами и губами, которым бы позавидовала любая шлюха. И явно благородный. Вон, фамилия имеется! Лисандро Маар… Что он забыл в их таверне? Ему бы в Золотой пирамиде выступать. - Так значит, можно с сестрой кувыркаться? – Пецара повернулась к ближайшему столику, где собрались все те мужланы, которых не интересовала баллада о влюблённых, погибших в Роке. Придурки! Когда перед ними ещё будет выступать такой милашка? Но что-то её зацепило, и она подошла поближе к толпе. Интересно же, чем они все там увлечены? - Собачья срань это! Ни Гарпия, ни Жеребец табунщиков, ни даже Великий Пастырь не разрешают сношать собственных сестёр! Боги против этого! – Скахаз, подмастерье кузнеца с соседней улицы, ударил кулаком по столу. - Да! Мерзость! - Послышались одобрительные крики. Толпа явно не слишком понимала, что пытается им донести этот жрец Гарпии. Старый, седой, с обвисшими щеками и залысиной. В грязной, белой робе и длинным сосновым посохом жреца. Вот уже месяц он каждый вечер околачивается в таверне, непременно собирая вокруг себя толпу. - Любимому глядя в глаза и презрев смерти лик, – лиссениец продолжал свою балладу, и Пецара развернулась обратно к сцене. Музыка менестреля была прекрасна... Заработать пару монет за то, что пустит очередного оборванца под юбку, она сможет и в другой раз. - Как рушились горы, и мрак заволок небеса, - она никогда не видела Валирии. Да никто из живых не видел! Глупцы, что пытались добраться до сокровищ потерянного края, выродились ещё при прабабке её прабабки. - Как же хорошо поёт… - Пецара положила руку на большую грудь. Её сердце билось чаще с каждым словом проклятого лиссенийца. - Ты прав, о доблестный Скахаз. Боги завещали это нам. Кто я такой, чтобы идти поперёк их воли? – словно удивлённый таким отношением спросил жрец, крепче прижав к себе посох. Его руки подрагивали, но глаза оставались цепкими. - Другое дело! – гискарец напротив заулыбался и, снова ударив по столу, спросил. – Так значит, согласен, что нельзя с сестрой спать? - Мудрый Скахаз, разве я когда-то говорил иное? – жрец словно оглянулся. – Будь я проклят, если благословлю союз брата и сестры гискарцев, лиссенийцев или андалов! - А иного народа? – хитро спросил здоровяк. - И любого иного, – кивнул уже давно немолодой служитель Гарпии. – Всех нас создали боги, и нам, людям, нужно жить по их законам. Согласны со мной? - Конечно! - Да! Пецара мысленно выругалась на шумную толпу. Певца было почти не слышно! А ведь такой шанс! Такой шанс! Когда ещё она послушает балладу настоящего менестреля?! - Как пламя взметнулось, последних драконов сожрав, - он продолжал, а перед её глазами так и метались ужасные картины Рока. - Как волны морские на дно утянули дома… - голос лиссенийца затих, и стало хорошо слышно собравшихся позади неё, будь они не ладны! - Однако, боги сотворили нас всех разными, – жрец поднял палец. – Возьмём льва и зубра, тоже созданных ими. Оба эти зверя благородны, но наделены разными качествами. Лев не может жить как зубр, а зубр – как лев. Ведь так? - Так. Ну и что с того-то? - Для тебя, о почтенный, или для меня было бы чудовищным грехом возлечь со своей сестрой. Но в нас с тобой, добрый друг, не течёт старая кровь Валирии, в нас не течёт кровь драконовластных, – старый священник покачал седой головой. – Мы с тобой отличаемся от потомков Дракона так же, как зубр отличается ото льва. И как не может лев жить по законам зубра, так и драконовластные не могут жить по законам обычных людей. – Возможно он не мог полностью переубедить всех присутствующих, но некоторые задумались и уже не отвергали эту идею так яро: - Э-э! Брешешь старик! Драконьих лордов уж давно нет! - Они поступают так, как поступали всегда, и мы не вправе судить их... - Да заткнётесь вы уже?! – не выдержала Пецара: из-за этих придурков, обсуждающих какую-то чепуху, она почти прослушала менестреля! - Они не смотрели. Их город, их мудрость, их жизнь — Всё Рок поглотил, навеки стерев их с земли…

***

Запах выпотрошенной рыбы, дерьма и хмеля. Тухлая улица полностью оправдывала своё название. И ещё чуть-чуть сверху. Улан хмыкнул. За последние месяцы он успел изучить все улочки этого города и мог определить, где он, совсем не полагаясь на глаза. Достаточно лишь носа. Стальная улица пахла железом, кожей и дымом. Собачья пахла, как ни странно, псиной и дерьмом: там находилась псарня. Лишь Золотая улица, ведущая от Южных ворот до трёх красных борделей и дальше до главной пирамиды города, пахла терпимо. Лишь там, среди фонтанов и цветущих деревьев, можно было дышать полной грудью. Улан повёл плечами, пытаясь расслабить их. Не получилось. Он на ногах с самого рассвета, а тяжёлый черный плащ из добротной лхазорянской шерсти и длинная кольчуга никак не помогали расслабиться. Ноги гудели, а на плечи как будто нагрузили кирпичей. - Командир? – один из его парней подошёл поинтересоваться, почему он так долго таращится на таверну. - Всё нормально. Вперёд. – Он махнул рукой, приказывая воинам продолжить путь. Улан покрепче ухватился за шершавую рукоять меча. Не совсем его оружие, но стрелять из лука в ночной темноте дело заранее обречённое. А опасностей в этом городе было как скорпионов в пустыне. Юнкай достаточно большой город. Не настолько как Пентос или Лис. И уж тем более он уступал чудовищу-Волантису. Но тем не менее, в нём даже после всех злоключений жило огромное число людей. Почти двести тысяч человек, не считая крестьян из зависимых земель. Каменные дома, мощёные улицы, морской порт, склады и мельницы. Монетный двор и филиалы всех великих банков Эссоса кроме Железного. Десяток пирамид, включая великую Золотую пирамиду, построенную ещё в эпоху Старого Гиса. Её вершина, покрытая золотом, сверкала днём не хуже второго солнца. Так что, он был абсолютно недоволен тем, сколько людей ему разрешили набрать в Чёрные плащи. Всего лишь пять сотен! Пять сотен парней, чтобы навести порядок в таком огромном городе было преступно мало! Ничего удивительного, что ему и парням приходится сутками быть на ногах. Преступлений в городе меньше после осады не стало, скорее наоборот. Насильники, убийцы, казнокрады и просто недовольные новой властью появлялись словно язвы у больного поветрием. Мерзавцы настолько обнаглели, что в открытую начали делить город на свои зоны влияния, а в порту и вовсе проходили массовые сражения между бандами. Кровь в городе лилась каждый день. Неопознанных мертвецов уже скармливали свиньям, потому как девать их было решительно некуда. Брожения были уже не только среди простых людей, но и среди войска. Визерис заставил старших сыновей и наследников Мудрых господ служить под его знаменем наравне с бывшими рабами и наёмниками. Идея так себе. Конечно, семья такого сынка будет сидеть паиньками… до того самого момента, как их любимое чадо не выпотрошит в подворотне сослуживец - бывший раб. Собственно, для того чтобы удержать весь этот улей чертовски злых пчёл, и были созданы Черные плащи. Поддерживать закон, защищать правителя и затыкать рты недовольным. Не то чтобы он сам был недоволен. В конце концов благодаря Визерису он больше не безродный наёмник, а благородный лорд-капитан Чёрных плащей. Ему даже жену подыскали, дочь одного из Мудрых господ. Правда, теперь приходится разгребать всё то дерьмо, что кипит в городе. Знал же, что может отказаться. Пил бы сейчас тёплое вино и трахал бы шлюх. Улан тяжело вздохнул: теперь уже поздно. Жизнь командира стражи оказалась куда слаще, чем он привык, и отказываться от неё он не хотел. Улан поспешил к своим парням. Он привёл с собой сегодня почти сотню воинов. Раньше ему казалось, что это перебор, но сейчас в этом непривычно тихом районе он костерил себя за то, что не взял больше. Но видят боги он и сотню воинов с трудом смог собрать в одном месте. Чёрные плащи нужны были везде и всегда. Доки нужно было патрулировать и днём, и ночью, иначе там начиналась самая настоящая война. Цеховые кварталы и улицы с ремесленниками нуждались в круглосуточной защите от воров и грабителей. Как и склады. И колодцы. И боги только ведают, сколько ещё мест. Улан вынырнул из своих мыслей. В ночной темноте, освещённые только луной да редкими фонарями, его парни в тяжёлых чёрных шерстяных плащах с красной окантовкой выглядели словно демоны из пекла. Да и при свете дня они выглядят не лучше. Кому как не ему знать об этом: он сам отбирал каждого из них. Все они головорезы, убийцы. Они не видели в своей жизни ничего кроме крови, грязи и говна. С одной стороны управлять ими было непросто, но с другой один только вид городской стражи отбивал у большинства все нехорошие мысли. К тому же, хоть он и жалуется, что их мало, но вот снаряжение им выделили самое что ни на есть отменное. Кольчуги, мечи, щиты – всё было лучшим из того, что могли сделать местные оружейники. Они даже получили дюжину арбалетов. - Мы на месте, командир, – произнёс здоровенный детина, с совершенно нетипичной для этих мест внешностью - высокий, светловолосый и голубоглазый. Но с таким же зверским оскалом, как и у всех остальных в страже. - Не слепой. – Чего уж тут, он и сам вполне понял, что они дошли. Трудно не понять. Трёхэтажный дом в квартале Богов. Здесь, в окружении различных жрецов и храмов, завелась змея, что так и норовит укусить. - Так, парни. – Почти сотня глаз уставилась на него. – Портки, дуй со своими на другую сторону пирамиды. Как услышишь крики, начинай штурм. - Сделаем. – Сразу же его старый друг созвал своих людей и отправился в обход пирамиды. - Значица так. – Улан уставился в их лица. На фоне играющих языков факелов они казались монстрами из восточных легенд. – Все вы знаете, кто нас кормит. Кто дал нам крышу над головой и непыльную работёнку. А этот мешок с благочестивым говном, что живёт в этом сраном доме, ещё не знает, что кусать руку, кормящую нас, парни – паршивая идея! – Улан вынул короткий меч из ножен и поднял над головой. – За Визериса! - За Визериса! - Вперёд! – На самом деле он прекрасно понимал, что его поставили на хлебное место во главе стражи и во многом одарили почестями не только из-за его боевых заслуг или ещё чего. С самого детства, когда он был мелким щеглом на побегушках в наёмничьем отряде, он понимал, чтобы выжить, нужно всегда прибиваться к сильным. Не подлизываться, но показать себя действительно полезным. Тех, кто лижет жопы, всегда первыми отправляют в расход, когда наступают трудные времена. А вот полезных всегда берегут. Странная логика для наёмника, но именно из-за неё он и прожил так долго. Глупцом он также не был. Да и Визерис высказался ему предельно ясно, что стража должна до самых душонок принадлежать ему, как красные жрецы принадлежат Рглору. И именно потому, что Улан поклялся исполнить, это его назначили командиром Чёрных плащей. Теперь приходится разгребать всё это. Улан сплюнул. Рьяно верующим он никогда не был. Да, молился богам перед боем. Бывало, жертвовал пару монет в какой-нибудь храм, но это всё. Так что у него не было никаких проблем с тем, чтобы ворваться в дом одного из главных жрецов города. Как и у всех его парней. Им всем звон золота был ближе, чем шёпот молитвы. Выходит, жрец поступил весьма глупо, когда стал подбивать свою паству, да и вообще всех, на кого имел влияние, на восстание против «богомерзкого» отродья с Запада. Нет, Улан и сам не был в восторге от того, что его владыка решил жениться на собственной сестре. Но и сильно против он тоже не был. Валирийцы тысячелетиями живут по своим законам и традициям, и не ему подвергать их сомнениям. Вон в том же Волантисе знать тоже инцестом балуется. - А-а! – какому-то слуге этого жирного борова-жреца не повезло. Когда Улан и его люди ворвались в пирамиду, он первым попался им на пути. Удар коротким мечом разрубил лицо бедолаги. Если будет упрямиться, то эту ночь и жрец не переживёт. Как не переживут десятки других влиятельных людей города, от Мудрых господ до глав воровских гильдий. Все, кто может испортить приближающееся празднование, будут мертвы. Улан поклялся Визерису, что никто не посмеет помешать свадьбе, и он выполнит эту клятву. Даже если ему придётся обмазаться кровью по самую шею.

***

Зеркало напротив было огромным. Серебряный диск в человеческий рост в раме, украшенной золотым узором в виде стайки птиц. В отражении зеркала, за своей спиной, она видела брата. Визерис внимательно читал какой-то пожелтевший и едва не рассыпающийся у него в руках свиток. Рядом с ним Дрогон и Рейгаль игрались между собой за кусок хорошо прожаренной баранины. Все её дети, наверное, впервые с рождения были полностью сыты, а потому драться за еду у них не было нужды. Вот она, её семья. Ведь Дрого был мёртв, а Рейго так и не увидел свет... Дени с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Но у неё есть они. Последние родные для неё существа. Она вздохнула и перестала любоваться ими, переведя взгляд на своё отражение. Её некогда длинные серебряные волосы почти полностью сгорели в погребальном костре, но сейчас достаточно отросли, чтобы можно было уложить их в хоть какую-то причёску. Они были перехвачены золотым обручем тонкой работы в виде змея, кусающего собственный хвост. Рубины, вставленные в глазницы змея, дополняли её платье. Руки сами собой потянулись к непривычному для неё одеянию. Невероятно гладкая и мягкая ткань омывала её пальцы подобно воде. Она уже и не помнила, когда носила что-либо подобное и носила ли. Но ей нравилось. Впервые за долгое время, возможно за всю жизнь, она, наконец, была принцессой дома Таргариен. Не приживалкой и нахлебницей в домах богатых торговцев и даже не кхалиси дотракийцев, но драконовластной… Тёмно-красное, почти чёрное платье в древне-валирийском стиле было куплено в самом Волантисе. Такие носили в давние времена - времена до Рока среди Четырнадцати Огней, - знатные патрицианки. Платье было из несшитых кусков ткани, которые драпировались и закреплялись на теле с помощью фибул и пояса. - Прекрасно выглядишь, Дейнерис, – проговорил, встав позади неё, Визерис. Она жила в Юнкае уже некоторое время, и не было вечера, который она бы провела без брата. Они болтали обо всём на свете. Она рассказывала об её жизни в кхаласаре, об обычаях дотракийцев. Брат кривился из-за примитивности их жизни, но оценил легенду о луне, из которой появились драконы. Свою историю он рассказывал редко и крайне скупо. И это было крайне нетипично для Визериса, которого она знала. Взгляд Дени помимо воли метнулся к отражению в зеркале. Он был красив, само собой. Высокий, безбородый, с волосами более золотыми, чем серебряными. Они падали ему на плечи и спину. Одет в красную рубашку. И глаза… они казались темнее обычного из-за освещения в комнате, но определённо были сиреневыми. - Ты говорил, что городская казна пуста, но потратил так много денег на платье? - Традиции важны, сестра, – произнёс он с безразличным выражением лица. – Город этот пал от силы моего меча, но верность его жителей не завоевать так же легко. Законность… даже видимость таковой важна. Потому-то завоеватели берут в жёны дочерей побеждённых. И поэтому ты и я должны подчёркивать наше валирийское происхождение. Визерис повернул её к себе и поднял подбородок пальцами, однако, она мягко, но настойчиво убрала их. Брату это не понравилось, но он лишь поджал губы. - Простым жителям нечего есть. Сотни, тысячи женщин вынуждены продавать своё тело лишь бы только не умереть от голода. А ты тратишь сотни золотых на это всё… – она говорила спокойно, но с негодованием. - Не буду спорить, так и есть. Но что с того? – сиреневые глаза брата сощурились, но в них не было злости. Скорее интерес. - Ты говоришь так, будто тебе всё равно на судьбы людей, что доверились тебе! – она слегка повысила голос и с вызовом встретила его взгляд. - А тебе не всё равно, сестра? – с лёгкой усмешкой спросил он. - Конечно, нет! - Тогда может сыграем в игру? - Игру? – брат сумел удивить её, и напор злости слегка спал. - Да. – Он отошёл к шкафу и, покопавшись в нём, вытащил небольшой тубус, используемый для хранения свитков. – Держи! Представь, что эта вещь сделает тебя королевой Юнкая. Бесспорной правительницей, которую все признают. Дени с недоумением взяла в руки тубус, слегка повертев в руках. Он был довольно тяжёл. - Теперь скажи мне, что будешь делать ты, королева? – он отошёл и прислонился к столу. Эта игра была с подвохом, не нужно быть гением, чтобы понять это. Дени наклонила голову и задумалась. - Я бы не тратила столько средств на празднества, а закупила зерна для людей. - Прекрасно. Но всей моей казны не хватит, чтобы кормить город сколь либо долгое время. Что дальше? – брат одобряюще кивнул, и это придало ей уверенности продолжать. - Мудрые господа. Они обращались с жителями как с животными. Нужно отнять, то, что у них ещё осталось, а их самих заставить работать наравне со всеми. - Прекрасно, ты пополнила казну. Бывшие рабы любят тебя, так как ты дала им хлеб и справедливость. Дени улыбнулась незамысловатой похвале. Ей нравилось так рассуждать с братом: казалось, он ценил в ней нечто большее чем обычно мужчины ценят в женщинах. - Но представь, прошло полгода-год. Зерно, что ты раздала закончилось, и город на грани голода. Мудрые господа, которых ты не пощадила, были родственниками Добрых господ Астапора и Великих Миэрина, и эти города в знак протеста не хотят торговать с тобой. Она нахмурилась. Так далеко в будущее она не заглядывала. - Да Юнкаю и нечем торговать. Те немногие ремесленники, что были в городе, бежали вместе с последними из Мудрых господ, ибо больше некому покупать их товары. – Брат больше не улыбался, а его глаза цепко всматривались в неё. - Такие необдуманные поступки приведут город к упадку. У тебя будет толпа голодных безработных бывших рабов. И в этот момент, то, что ты когда-то раздала зерно и разделила богатства Мудрых господ, быстро выветрится из их голов. А вот кто привёл их к такой жизни, они будут помнить очень чётко. Она стояла перед зеркалом, держа тубус, а её брат отчитывал её, как нашкодившую девчонку. Было неприятно. С трудом заставив себя, она поймала взгляд Визериса. В его фиолетовых глазах не было никакой насмешки или злорадства, лишь теплота, отчего её резкие слова умерли, не успев родиться. - Где я ошиблась? Визерис подошёл к ней очень близко и мягко провёл тыльной стороной руки по щеке. Она не одёрнула его. Хотела, но... не одёрнула. А после почувствовала, как его вторая рука соприкоснулась с рукой, которой она держала тубус. Почти мгновение они молча стояли, крепко сцепившись взглядами и пальцами. - Валар дохаэрис, сестра. Власть любого правителя, неважно, короля, архонта или триарха, никогда не бывает абсолютной. Никто из владык не может делать лишь то, чего он хочет. – Он аккуратно взял тубус из её рук. - Даже Эйгон не мог? – её брат часто рассказывал о Завоевателе. - Особенно он, – Визерис серьёзно посмотрел на неё. – У Эйгона были три огромных дракона, но даже с помощью величайшего из драконов нельзя создать царство. Его можно уничтожить, это правда, но не создать. - Почему? – Дени слегка повернула голову. – Ведь он мог сжечь любого, кто противился его воле. Кто бы стал сражаться, зная, что вскоре прилетит Балерион Чёрный Ужас. - Ты удивишься, – он вздохнул. – Страх великое оружие в руках правителя. Но он работает лишь до определённых пределов. Если бы Эйгон сжёг Старомест, несмотря на то что тот сдался на его милость, думаешь Торрхен Старк преклонил бы колено? - А зачем ему сжигать город? - Чтобы показать, что бывает с теми, кто идёт против его воли, возможно. Как он сделал это в Харренхолле. Ты понимаешь, в чём разница между этими поступками? - Конечно, – Дени кивнула. – Только дурак будет сжигать сдавшийся город. Это бы разозлило всех остальных, и никто больше бы не сдавался. - Ты молодец, сестра. Но мне пора: нужно всё подготовить. – Визерис ободряюще улыбнулся и, кивнув, направился в сторону двери, оставив тубус на столе рядом со свитком. Дени осталась одна. Шипение Дрогона, который спрыгнул со стола и теперь тёрся об ногу, заставило её осознать свою ошибку. - Тебе всё так же не нравится Визерис? – Дени взяла Дрогона на руки. Ох! Он был тяжёлым. Куда тяжелее, чем выглядит. К тому же, хоть он и был всё ещё детёнышем, но в нём уже проскальзывали звериные, дикие нотки. Дрогон, как и его братья, был ласков к ней, его матери. Но остальные люди могли лишиться пальцев, рискнув дотронуться до него. Даже несмотря на то, что он был всего лишь в два локтя длинной. Дени погладила Дрогона между кроваво-красных рогов. Его чешуя была всё ещё мягкой и приятной на ощупь, а сам очень тёплым. - Правильно ли я поступаю? – спросила она у дракончика на её руках. Глаза, подобные расплавленному золоту, уставились на неё. Дрогон не понимал, что происходит, но чувствовал, что его мать переживает о чём-то. Дени вздохнула. Её солнце и звёзды... В сердце всё ещё не зажила та рана, что осталась после его смерти. После смерти их сына. Свадьба с Визерисом… Она не была абсолютно против. В конце концов, она росла с мыслью, что когда-нибудь станет его королевой. Просто казалось, что она предаёт Дрого. Предаёт память о нём и о их сыне. Она ненавидела себя за это. Шипение Дрогона и его голова, которой он потёрся об её подбородок, вывели её из этих мыслей. - Тише, мой хороший. – Дени улыбнулась. Она подошла к столу и с облегчением вернула Дрогона к его братьям. Все трое уставились на неё. Даже Визерион. Признаться, она несколько ревновала его к Визерису, но он всё ещё был привязан к ней. Она поджала губы. Три дракона. Брат. И весь мир, что желает их у неё отобрать… …Драконы не должны попасть в руки не-Таргариена. Визерис прав в этом. И единственный шанс добиться этого — это их свадьба. Если кто-то из них найдёт иного супруга, конфликт в будущем неизбежен. Танец Драконов яркий пример тому. Дени вздохнула и погладила теперь уже Рейгаля. Тот довольно выпустил немного дыма. Она была Дейнерис Бурерождённой, принцессой дома Таргариен, кхалиси Великого Травяного Моря, та, кто вернула драконов в этот мир. Но как же мало реальной власти давали ей эти титулы. Этот мир был миром мужчин. Даже реши она попытаться править самостоятельно, это будет очень непросто. Любой лорд, архонт или мудрый господин будет относиться к ней с предубеждением. Относиться несерьёзно, а то и вовсе ни во что не ставить. Почти все всадники кхаласара подчинялись и выказывали ей уважение лишь до того момента, пока Дрого был жив. А после поспешили покинуть её… Будучи королевой, она сможет влиять на брата. Сделать мир лучше. Сделать так, чтобы людям не пришлось больше голодать и жить под властью тирана. Править с братом подобно тому, как её мать правила с отцом. Она убеждала сама себя. Но… она не была против. Не только на брате висит ответственность за семью.