Принц - паршивец!

Дорогие мои, экзамен по немецкому сдан на 5 и я решила вас порадовать новой главой! Приятного чтения;) Чармонт сидел в кресле, наблюдая из окна каюты за спокойным океаном. Обычно вид воды, будь то озеро или океан, успокаивал Чара, но сейчас его глаза по-прежнему были злобно прищурены, а руки сильно сжимали подлокотники. Он никак не мог поверить в то, что это действительно произошло. Он не верил в то, что опоздал; в то, что его Филиэля изнасиловал Найт! Почему он настолько опоздал? Почему не пришел раньше? Теперь же из-за его ошибки Филиэль пережил такой ужас, и уже никогда не сможет до конца его забыть. Он никогда не сможет забыть этого…. Это звучало, как приговор их отношениям, и главное… жизни Фила. Он уже не тот, он напуган, и этот страх останется навсегда. Пусть со временем он утихнет, но как бы ни хотелось, крупица, самая маленькая крошка все равно останется. Он против своей воли будет помнить чужие прикосновения, поцелуи и ту боль… Он будет продолжать бояться этого…. И все это… из-за Чара! Как только он мог опоздать? По его вине Филиэль пережил все это! Из-за него Фил теперь трясется и начинает вырываться стоит кому-то прикоснуться к нему! Как он мог? Как!? Это просто не укладывалось в голове, и причиняло невыносимую боль. В груди болело, а душа просто кричала…. Почему все это произошло? Почему все произошло именно с Филиэлем?! Чар бы отдал все что угодно, даже свою жизнь, лишь бы ему не пришлось всего этого испытывать! Но сейчас уже поздно об этом думать…. И ревновать он теперь не имеет права, так что хватит! И так уже на Найте злость сорвал! Хотя он заслужил…. Вряд ли родители Филиэля поступили бы по-другому с королевским преступником. Семья Филиэля… Чар совсем об этом не подумал. Боль при этой мысли стала еще более острой и горячей, а руки до побеления костяшек сжали ручки расшитого кресла. Он подвел их, не смог защитить принца… Вина накатила и уже буквально захлестывала Чара с головой. Таким подавленным и злым он еще никогда не был. Перед родными Филиэля теперь даже показываться нельзя, и извинения они не примут. Какой теперь от них толк, когда с их ребенком такое случилось? Чем Филиэль заслужил все это? Издевательство, похищение, насилие…. За что!? И даже смерть Найта не помогала снять переживания и боль. Хоть эта скотина и мертва, но память о себе он оставил «хорошую». Такую «хорошую», что забыть ее будет практически невозможно! Но у Чармонта еще со вчерашнего вечера билась в голове мысль… Нужно поговорить с Филиэлем. Спокойно, без напряга, чтобы он почувствовал себя защищенным. Он не будет вынимать из него слово за словом, а просто задаст вопросы и если тот не захочет отвечать, Чар не будет настаивать. В любом случае выговориться, а может даже, и выплакаться младшему принцу надо, и перед семьей он вряд ли будет показываться в таком свете. А перед Чаром… он всегда был естественным, и почти не скрывал настоящего себя. Но почему сейчас это звучит так горько? Раньше Чар был для него другом, а может и кем-то большим, а теперь… он предатель, вор, преступник… Его можно назвать как угодно. Филиэль скорее всего его просто ненавидит. Как же больно об этом думать…. Но поговорить… нужно. Как бы ни хотелось снова видеть эти испуганные глаза, чувствовать эту дрожь, поговорить нужно. Чар не хотел прощаться вот так, не выяснив всего до конца. Ему не хотелось упустить чего-то, а потом всю жизнь сожалеть. Нет, только не так. Он спросит, ответит, и уйдет лишь услышав: «Я тебя ненавижу!» Да, пусть будет так. Только как набраться для этого разговора смелости? Откуда ее взять? Чар искренне не знал. Он не мог вспомнить момента, когда бы он настолько боялся поговорить с кем-то. Но Филиэль ведь не «кто-то», он его возлюбленный, и самый дорогой человек. Но он его потерял, наверное, навсегда. Разве можно простить такое опоздание? Разве можно быть настолько великодушным и благородным? Чар не знал почему, но ему казалось, что в глубине души Филиэль именно такой. Но что теперь? Что теперь с его сердцем и душой? Насколько они изменились? Насколько изменился он сам? Жаль, но Чармонт не сможет этого узнать…. Ведь сразу после того, как он вернет Фила домой, он исчезнет. И если тот пожелает, то навечно. В дверь постучала служанка, Чармонт разрешил ей войти, и та взволнованно посмотрела на принца. Он выглядел бледным, с синяками под глазами и невероятно больными глазами. Привычно серебристые глаза, сейчас были переполнены болью и виной, даже злости было меньше, чем этого. А рядом с ним, на столе, стоял поднос с почти не тронутой едой. Он совсем ничего не съел. - Ваше Высочество, я хотела вам передать, что Его Высочество принц Филиэль, так ничего и не поел, - девушка говорила тихо, зная, как встревожат эти слова принца, - так же как и вы… - уже тихо добавила она. - Совсем ничего? – слабым голосом поинтересовался он и, получив на это кивок, встал. - Хорошо, еда все еще там? - Да, - служанка опешила, когда Чармонт быстрым шагом прошел мимо нее и, бросив «Спасибо», направился в каюту Филиэля. Остановившись перед дверью, Чар глубоко вдохнул и выдохнул, немного встряхнув руками, желая избавиться от нервозности и гнева. Лишь бы он не отвернулся, лишь бы не прогнал… лишь бы заговорил. Только об этом просил Чар. И еще раз выдохнув, он постучался и приоткрыл дверь: - Филиэль? – войдя, Чар увидел, укутанового в одеяло Филиэля, который даже не обернулся на его голос. Он просто сидел на кровати, отвернувшись к окну, и видимо о чем-то думал. Этот отрешенный образ, больно резанул по сердцу принца, а в голове раздалось. «Это я виноват». Но Чар все же подошел к блондину и тихо позвал. - Филиэль, - младший принц обернулся и невольно отвел глаза, отодвигаясь к окну. Ему настолько противно? Он так не хочет его видеть? - Что? – обычным голосом выдал Фил, и этот тон немного придал Чару сил. Он подошел к столу, взял поднос и, вернувшись к кровати, присел напротив Филиэля. - Пожалуйста, поешь. Скушай хоть немного, ты сильно похудел, - чуть улыбнувшись, попросил Чар, на что Фил устало оглядел тарелку со злаковой кашей и чашку чая. Пока Филиэль разглядывал еду, Чармонт смотрел на него и был очень даже доволен. У принца были уже не такие глубокие синяки под глазами, значит, он спал, голубые очи тоже посветлели. Но омрачали весь этот вид темные и все еще большие синяки на лице юноши. Чар мельком посмотрел на прикроватную тумбочку, мазь была не тронута. Почему? Ему настолько на себя плевать? Теперь плевать? Фил настолько изменился? И тут у Чара, будто что-то щелкнуло и он, осмелев, решил проверить. Если Филиэль все еще тот же самый принц – паршивец, он должен отреагировать так…. – Филиэль, ложечку за маму, - Чар поднес ложку с кашей к губам парня. - Чего? Ты что делаешь?! – он аж подпрыгнул от неожиданности, а ложка все продолжала приближаться. - Прекрати! - Это я что делаю? Раз ты не ешь сам, то придется покормить тебя с ложечки, как маленького, - ласково улыбнулся Чар, и через секунду тарелка и ложка были у Филиэля в руках. - Нет, я сам могу! – вспылил принц, гордо вскинув голову, но когда он опустил взгляд на еду, то тут же скривился. Дело было не в том, что он не хотел есть, наоборот, он был очень голоден, но… при виде любой еды Фила начинало страшно тошнить, и кусок в горло не лез, а в желудке продолжало урчать. – Я не могу, меня тошнит, - отставив тарелку, тихо ответил парень. - Я же не прошу тебя есть все, давай хоть пару ложек, - попросил Чар, внутри безмерно радуясь, тому, как отреагировал принц, но Фил только фыркнул, сильнее натягивая на себя одеяло. - Сейчас серьезно начну сам кормить… - Что? – удивленно, прошептал Филиэль, поднимая расстроенные глаза и встречаясь с болезненным взглядом Чара. Он смотрел в любимые серые глаза и не мог поверить. Почему он здесь, почему сидит с ним и просит поесть? Зачем? Почему он это делает? Разве ему не противно, ведь Фил… такой грязный. Или это просто из вежливости и воспитанности? Он же уже не любит его… - Зачем ты это делаешь? – случайно произнес Фил и, поняв, что это он сказал вслух, вскинул голову. - Я хочу, чтобы ты поел. Тебе станет от этого намного лучше, - тепло ответил Чармонт, и потянулся к рукам принца, но на полпути одернул их. А у Филиэля слезы на глаза навернулись, но он, сжав посильнее зубы и руки, постарался их сдержать. Ему противно. Он не хочет прикасаться к нему. Боже, насколько это было обидно и больно. Филиэль же полюбил его, а теперь его не хотят даже касаться. Ведь он только по-настоящему полюбил и еще даже не признавшись, получил отказ. Грубый, страшный отказ, от которого хотелось плакать. И ведь это без слов, а что испытает принц, когда Чар это произнесет вслух? Переживет ли он это? А какая теперь разница? Он никому не нужен. Не любимому, не семье, не своей стране…. Какой из него принц? Теперь какой, если даже раньше был никудышный? – Филиэль, я… - Тебе противно? – слабым голосом спросил Фил. Уж пусть лучше все решиться сейчас, чем потом… Ведь Чар может поливать его грязью сколько угодно, и может легко продлить себе это удовольствие… А Фил не хотел столько это выслушивать. Он не хотел, чтобы его любовь топтали медленно, это будет слишком больно. Пусть лучше сразу, одним махом. – Я теперь тебе настолько неприятен? Ты меня… ненавидишь? – Филиэль всхлипнул, но слезы сумел подавить, но взгляд уже был опущен, а лицо скрывали отросшие волосы и челка. - Как ты можешь говорить такое? – гнев в тоне не различить было невозможно. - Это ты должен меня ненавидеть. Из-за меня с тобой все это произошло! Хоть Найт и мертв, но ты боишься! Ты испытал весь этот ужас от насилия, а я… опоздал. Только по этой причине я к тебе не прикасаюсь! - Чар говорил, стараясь не смотреть на юношу, боясь увидеть в его глазах презрение, согласие… с его словами. - Нет, ты ни в чем не виноват. Все что случилось со мной, произошло исключительно по моей вине. И все могло закончиться намного хуже, если бы не ты, - с самыми первыми словами голос Филиэля был строгим, даже холодным, но к концу он смягчился. А Чар все слушал и не верил. Он не мог поверить, что то, что говорит Фил правда! Как он может не злиться? Как может не возненавидеть того, кто столько всего совершил!? Но от последней фразы брюнета передернуло.… В его мыслях перепуталось абсолютно все, но одна была самой твердой и очевидной: «Может, Найт не дошел до конца?» - Филиэль, а… Найт успел? – с опаской во взгляде и голосе все же спросил Чар. - Он не дошел до конца? «Пожалуйста, пусть это будет правдой!» - …Нет, он не успел, - Филиэль отвернулся, пытаясь скрыть предательский румянец. Щеки просто горели, а сердце начало колотить так, что Фил боялся, что Чар услышит его стук. Было так стыдно… - Слава Богу, - выдохнул Чар, улыбаясь и до сих пор не веря в это. На душе вмиг стало тепло, и надежда забилась в груди в один быстрый такт с сердцем. Все хорошо, все хорошо, он не успел! Чар был несказанно рад, теперь он знал, что все еще можно исправить. Филиэль сможет это пережить, а может даже забыть. – Слава Богу… - Ты рад? Но он же все равно… - договорить Филиэлю не дал Чар, который, забыв обо всем на свете, нежно обнял его. Пальцы заплелись в блондинистых локонах, тело ощутило долгожданное тепло и… дрожь. Парня затрясло, и он против воли, начал вырывать… хотя было так приятно ощущать долгожданные и такие родные объятия… - Отпусти… п-пожалуйста, мне страшно.. Чар! - Прости, - брюнет мгновенно разомкнул руки, а Фил расслабившись, часто-часто задышал. Глаза были черными от огромных зрачков, руки все еще трясло, а сердце колотилось так быстро,… что казалось, выпрыгнет из груди. Но оно билось не только из-за испуга. Сердце Филиэля переполняла радость, любовь, нежность. Чар не отворачивался с искривленным от омерзения лицом, он сам… обнял его, сам потянулся к Филу. Может, он все еще… любит. Мизерная надежда все еще была, но горло свело от страха и… смущения. Спросить самому такое… нереально. Но так хочется. Так хочется услышать ответ, положительный ответ. Так хочется почувствовать ответную любовь, нежность от любимого человека, которого думал, было, потерял. Но спросить… Нет, Филиэль не мог. Ему было и так безумно стыдно, глаза смотрели куда угодно только не на Чара, румянец окрасил, наверное, все лицо. Нет, не спросит. Слишком стыдно, слишком страшно. Страшно от недавних объятий, страшно от вопроса и ответа, который Фил не получил. Стыдно и страшно. Чар тоже ощущал эту неловкость и некое смущение. Но радость захлестывала, и безумно хотелось прижать к себе Филиэля, зарыться руками ему в волосы, успокоить и поцеловать. Но Чармонт понимал, и даже почувствовал сейчас, что для этого рано. Надо начать с простых, легких прикосновений и потихоньку отвлекать Фила, чтобы у него ушел этот ужас. Да, с этого он и начнет. Главное, что все оказалось не таким жутким, как думал Чар. Найт не успел, и пусть даже он нагнал на принца этот страх, вылечить его можно! И Чар сделает все, он проявит всю свою любовь и заботу, чтобы его Филиэль вернулся из кошмара, который уже закончился. Но брюнета смущало, то о чем он думал. Разве можно говорить «его Филиэль»? Пускай принц и не злится на него, но любовь… ждать, точно, не стоит. Наверное, Чар просто не подходит ему…. Хотя разве не с ним Филиэль вел себя естественно, и искренне? Разве он открылся не из-за Чара? Он не знал.… Чармонт запутался, и сколько бы он не перебирал вопросы, мылить логично у него не получалось. Слишком много всего навалилось, и распознать любовь или хотя бы симпатию не получилось. Сейчас нужно думать не об этом. Нужно подготовить Филиэля к встрече с родными, а не пытаться заново понравиться ему. - Филиэль, может, все же покушаешь? – еще раз предпринял попытку Чар. - Хорошо… - глухо выдохнул Фил, и поднес к губам ложку, радуясь, что Чар не продолжил начатую тему. Было слишком неловко, стыдно и страшно. А сейчас принцу хотелось, хоть немного расслабиться, и наконец, успокоиться. Но в голове почему-то мелькали картины их с Чаром походов в город и то… озеро, звездопад, поцелуи… и признание принца Чармонта. От этих замечательных воспоминаний по телу блондина пробегали мурашки, а щеки розовели. Но только почему казалось, что все это происходило так давно? Словно прошло несколько лет, с тех спокойных и счастливых дней. Счастливых? Да, они были именно такими. Тогда он узнал много нового, а его глаза разбегались, не зная, на что смотреть первым делом. И все это показал ему Чар. Как хотелось вернуться… в те дни. Вернуться? А может, просто для начала нужно все уладить? Ведь Чару не обязательно уезжать, если государства разрешат этот пустой конфликт. Тогда… - Чар, скажи… - съев еще несколько ложек, превозмогая тошноту, Фил глотнул чай, - тебя ведь тогда подставил Найт? Ну, с кражей… - нет, принц не сомневался, но хотелось уже закрыть эту тему. Найта больше нет, и проблемы просто обязаны исчезнуть вместе с ним. - А ты как думаешь? – Чар улыбнулся, но увидев скептическое выражение лица любимого, проговорил. - Да. Мне это не нужно. Думаешь, я бы стал все портить, когда у нас… - черт, ну, почему!? Почему он такой бестолковый и говорит раньше, чем успеет подумать!? – Прости, я не должен был… - А можешь.. договорить? – робко спросил Фил, теребя прядку волос, «- пожалуйста, скажи мне что любишь!» - Думаешь, я бы стал все портить, когда у нас… - Чармонт счастливо улыбнулся, понимая, чего хочет его Филиэль. Теперь видя, как юноша краснеет, как отводит глаза и взволнованно перебирает волосы, он не сомневался. «Его Филиэль» только так и никак иначе. – У нас… все было так замечательно? И даже после того, как я признался? Ты хочешь сказать, что я бы посмел все испортить, когда ты разрешил мне любить себя? - Нет, я знал, что это не ты, - все же заглянув в такие родные глаза, прошептал Филиэль, - спасибо тебе за все. - И тебе, - Чар легонько наклонился и почти невесомо поцеловал Филиэля. Их губы всего на миг встретились, и это было так сладко, что оба блаженно выдохнули, но Чар тут же отстранился, спрашивая. – Испугался? - Нет, не успел, - глупо, словно не понимая о чем его спрашивают, ответил Фил, слегка покраснев, - спасибо. - Это я должен говорить «Спасибо», причем часто и бесконечно долго…. – губы, запечатанные поцелуем, расплылись в счастливых улыбках… POV Филиэль. Так. Здесь что-то явно не то…. Глядя на себя в зеркало думал я. Одежда на мне висит как мешок, неужели возможно настолько ошибиться с размером? Хотя с учетом того, как я похудел…. Ну, ладно, вроде мне тут еще один костюм принесли. Померяв лиловый костюм с высокими черными сапогами, я остался доволен, он не жал и не висел на мне, как не знаю что. Волосы я тщательно расчесал, но подстричься пока не решился, пускай, мне это сделают дома. Дом… Мое королевство, мой Эрнес, мой дом…. Никогда бы не подумал, что буду с такой радостью и трепетом ждать возвращения домой. Но кроме радости, я сильно волновался, все же мало ли как родители отреагируют…. Ведь отводить меня будет Чар. Лишь бы брат не вспылил, а то придется самому влезать. Но я был очень рад, что синяки прошли и остались только мелкие ссадины, а это значит, что родные навряд ли узнают, о том,… что со мной произошло. Служанка не обманула, мазь действительно хорошая оказалось. Сначала боль сняла, а затем вообще все заживила…. И на теле почти никаких следов не осталось, хотя… я все еще ощущаю толстый слой грязи от рук Найта. Сколько бы я не мылся, теперь уже мягкой водой, все равно я чувствую грязь. И совсем не знаю, как от нее отмыться. Но тогда… когда меня обнял, поцеловал Чар, я абсолютно забыл об этом, и… было так приятно. Приятно, от того, что он защитил меня, от того, что он сказал… «Ты хочешь сказать, что я бы посмел все испортить, когда ты разрешил мне любить себя?» - как же я был счастлив, когда он произнес это! Мне даже в начале показалось, что это моя фантазия, а не прекрасная реальность. Он до сих пор любит меня, защищает и хочет, чтобы мы были вместе. Всегда вместе. И я тоже этого желаю всем сердцем. Я тоже безумно люблю его и не хочу больше терять. Никогда и ни за что. Даже если будут против родители и брат, я все равно выйду за него! Его потери я больше не перенесу… Странно, а ведь раньше я и подумать не мог, что сам захочу, чтобы мне сделали предложение, чтобы я стоял у алтаря. Но все изменилось, когда появился он, мой Чармонт. И я уверен, у нас теперь все будет хорошо… Только кроме тревоги о семье, я переживаю за свои слова и мысли. Да, я люблю его, очень сильно люблю. Но за все время пока мы плыли, я не смог ему об этом сказать. У меня просто не получается заставить себя сказать, что-то настолько смущающее! Я же никогда такого не говорил, и никогда никого не любил! Ну, почему я не могу выдавить из себя эти три несчастных слова? У меня уже все нервы на пределе… Я тренировался перед зеркалом, прокручивал эти слова в голове, но сказать их ему в лицо не могу! Но надо…. Нет, не так. «Надо» это не то слово. Я хочу сказать это ему, но пересилить свое смущение и страх все равно не получается. Хотя так хочется, на словах показать ему, что я чувствую, открыться и уже сказать, наконец, «Я люблю тебя». Это же так просто! Просто, но… слишком стыдно…. Как люди вообще говорят такие слова? Я не понимаю…. Но зато, всем своим сердцем ощущаю, как хочется их сказать. Но Чар… да, он говорил мне это, но тогда… тот невесомый поцелуй… Он, кажется, передал все его чувства, без слов. Всю заботу, любовь, нежность и осторожность. Я видел, чувствовал, как он переживает и как боится за меня. Мне и самому странно, от реакции своего тела, но поделать пока я ничего не могу. Хотя… постепенно… Я уже относительно спокойно реагирую на легкие прикосновения. Это радует, но… мне уже хочется нормально обнять Чара, и поцеловать, а то чувствую себя хрустальной куклой и недотрогой! Пф.. хотя, по сути, я такой и есть. Так что-то мне с каждой мыслью только хуже становиться. Надо закругляться. - Филиэль, - слышу за дверью голос Чара, - ты готов? - Да, можешь войти, - отвечаю и, отвернувшись от зеркала, внимательно смотрю на твое удивленное лицо. - Ты такой красивый, все же лиловый тебе безумно идет, - подходя ко мне, говорить счастливо улыбаясь. - А что… - я гаденько ухмыльнулся, - мне идет только лиловый? – ты рассмеялся и я, тоже не выдержав, весело улыбнулся. - Нет, тебе идет все! – воскликнул ты, отсмеявшись, и мягко взяв меня за руку, потянул из каюты. Страх волной прокатил по телу, сконцентрировавшись в груди, но я быстро унял дрожь и судорожно выдохнул. Если зажимать боль и страх в себе, то дрожь быстро уходит, и дыхательные упражнения словно выпускают боль. – Филиэль, если боишься, то показывай это, не оставляй страх внутри себя. Что бы ты вновь начал нормально реагировать на прикосновения, нужно выпустить страх, поэтому не зажимайся, - говоришь, а слова будто идут из твоего сердца. Я слышу его, и чувствую легкое поглаживание по моей ладони. - Хорошо, спасибо, - выйдя из каюты, ответил я и в следующий момент застыл со счастливой улыбкой на губах. Боже, наконец… Наконец, я вернулся домой! Я вернулся и скоро смогу увидеть свою семью и все им рассказать! Так я думал, пока смотрел с корабля на свою страну. Создавалось ощущение, что я не был здесь так давно… - Пойдем? Тебя наверняка заждались, - улыбнулся ты, и мы спустились с корабля на мою родную землю. Это было невероятное чувство. Я таким счастливым себя давно не чувствовал, а рука, которая с нежностью сжимала мои пальцы придавала уверенности и отгоняла страхи. Чар, спасибо тебе за все. Я очень люблю тебя, и обещаю, что скоро… очень скоро, обязательно, скажу тебе эти слова. Пока мы шли во дворец, я успел выпить свой любимый горячий шоколад с добавкой корицы, и съесть несколько сладких кексов. Как же я соскучился по этой выпечке, да и вообще по сладкой еде! По своей жизни, и стране! В роще мы наткнулись на нескольких кроликов, которые с большим аппетитом грызли морковку, видимо, украденную у кого-то из огорода. Чар дал мне на руки одного крольчонка белоснежного цвета и я, погладив его, накормил с рук. Но пришлось его отпустить, так как мамаша уже пристально на меня смотрела, активно, с опаской шевеля ушками. Она переживала за своего детеныша, как и все любящие мамы. Но когда мы подошли к дворцу, я внезапно испугался, и сильно сжал руку Чара. Сердце окаменело на мгновение, а потом заколотилось в несколько раз быстрее, будто желая убежать от меня. У меня в голове мелькнула мысль, что если сейчас я вернусь туда, то Чар снова исчезнет. А я этого не хочу! Я не хочу больше с ним расставаться, я не могу больше быть один! Мне надоело одиночество, я хочу быть с ним! Но именно в этот момент, Чар нежно обнял меня за плечи, да так аккуратно, что я почти не задрожал. Теперь я понимаю, что таким нежным, может быть только он…. Он обнял меня, и прошептал на ухо слова, от которых у меня подкосились ноги: - Я люблю тебя, все будет хорошо, - я тоже, тоже люблю тебя. Как хотелось сказать это, но сил не было, а волнение нахлынуло новой волной вместе с этими словами. Как же я хочу всегда их слышать. Хочу, чтобы ты говорил мне их вечно, и только мне одному. – Иди, тебя ждет твоя семья, - услышав это, я почувствовал, как ты отстранился и отошел на несколько шагов назад. Нет! - Нет! Стой! О чем ты, Чар!? – ужас вспыхнул в сердце, а затем накатил еще сильнее, когда я схватил тебя за руку. Да, мне страшно, но я не хочу отпускать тебя! Ты никуда не пойдешь без меня! Я больше не отпущу тебя! – Что означают твои слова? Разве ты не идешь со мной?! - Филиэль, я не пойду. Я буду ждать на корабле, пока твои родители все правильно поймут. Я не… - Нет! Ты пойдешь со мной! Ты пойдешь, иначе я не сдвинусь с места! Мы договорились пройти через это вместе! – я как можно сильнее вцепился в твою руку и, подняв глаза, бесстрашно посмотрел в твои серые. В них читалась любовь, смешанная с неуверенностью. Но я решил так, нет, мы так решили! Я не отпущу тебя, а настойчивости мне не занимать! – Не пущу! - Филиэль, ты хоть представляешь, что со мной сделает твой брат? Он же думает, что похитил тебя я! – начал возражать ты, но через секунду перевел взгляд на мою руку, которая преодолевая тряску, держала твою. - Не надо, не заставляй себя… - Нет! Ты идешь со мной и точка! – я не могу... мне страшно, в голове что-то мелькает,… я слышу его голос. Голос Найта! Мне страшно, я не хочу, не могу! – Пожалуйста, Чар… - Хорошо, я пойду, только отпусти меня, - из ужаса того дня, меня вырвало нежное поглаживание по руке. - Отпусти, просто разожми руку, - я словно слышал Чара издалека, но повиновался голосу, а спустя несколько минут такого шепота и мягких объятий, я успокоился. Голос исчез, дыхание выровнялось, но мне все еще было страшно и плохо. У меня еще никогда не всплывало, то, что произошло….У меня не всплывали те слова Найта, мне даже кошмары не снились, а сейчас…. Почему? – Все хорошо, пойдем. Охрана! Со мной принц Филиэль, откройте! В башне засуетилась стража и ворота открылись, мы вошли, держась за руки. Во дворе было очень много охранников и несколько карет, чему я удивился. Что тут происходит? Почему так много карет, откуда они? Брат кого-то позвал? Зачем? Или… это на счет Чара? Он.. он же говорил про континентальную блокаду! Как я только мог забыть об этом? Верно! На флагах карет гербы соседних государств! - Пошли! - позвал я Чара и, дернув его за руку, кинулся в замок. Быстро пробежав по лестнице, мы быстрым шагом прошли по двум коридорам, но завернув за угол, я ускорился, и до тронного зала мы добежали. Наверное, они все здесь! Распахнув дверь, мы ворвались, кажется, в середине процесса. Вот теперь я действительно дома, в моей стране, в моем замке, с моей семьей и любимым человеком. Мама, папа, Верлиар…. Как же я рад вас всех видеть, но сказать или сдвинуться с места, у меня просто нет сил, я просто смотрю на ваши потрясенные лица и не могу поверить. Я дома! - Филиэль! – в один голос крикнули они, и через секунду уже обнимали меня. Все разом! И мама с папой, и брат с Арианой, но я не мог думать о них. От этих объятий мне стало плохо, ужас сковал все, даже мои мысли, а рука…. Чар отпустил ее, я не могу, мне страшно…. Хотя, в душе разливается тепло, я чувствую, что я дома, что мне рады… Боже, как же мне страшно и как же я скучал… - Слава Богу, Филиэль, с тобой все в порядке? – мама со слезами на глазах, посмотрела на мое лицо и руки, - откуда столько ссадин?! - Со мной все х-хорошо, - у меня даже голос дрожит, отпустите меня, наконец. Хватит меня душить! - Стража, схватить принца Чармонта! – меня как будто кто-то тряхнул. Эти слова буквально отрезвили меня и, страх стал совершенно иным, но не менее ужасным. - Нет! Брат! – мне удалось выбраться из рук родителей и я, подбежав, схватил Верлиара за рукав костюма. - Это был не он! Вы ошибаетесь! - А кто тогда? – спокойно спросил брат, но за его спиной я видел, как стража хватает Чара, а он… не сопротивляется. - Это был Найт! Он меня похитил, он украл документы и подставил Чара! Во всем виноват он, а не Чар! Я все это время был в Феррате, Найт меня схватил! – говоря это, я не смотрел на родных, мой взгляд был прикован к любимому. - Поэтому хватит! Прекрати над ним и его страной так издеваться! Пожалуйста, я люблю его! – я моментально закрыл рот рукой. Ч-что я сейчас сказал? Почему сейчас эти слова вырвались у меня так легко? Настолько легко, что я этого не заметил! Или это из-за Чара, это потому, что я за него так переживаю? Но и в правду, мне легко их говорить… Чар, я люблю тебя… - Я, правда, люблю его! - Филиэль, о чем ты? Ты... – мама обняла меня, - не нужно его покрывать. - Нет! Я говорю правду! Если вы не верите, то я уеду с ним! – я резко отстранился и, подбежав к Чару, рявкнул: - Немедленно отпустите его! – стража испуганно на меня посмотрела, но все же отступила принца, после… - Довольно, отпустите его, - с каким-то облегчением произнес Верлиар, - Филиэль, не устраивай концерт, перед такими людьми, - брат кашлянул в кулак, и качнул головой в сторону гостей. - Да какая мне, к черту, на них разница! – прикрикнул я, вставая рядом с Чаром, а родители начали смеяться, мама с Арианой, смахивая выступившие слезы на глазах. - Ты совсем не изменился, - подходя к нам, сказал отец, а за его спиной Верлиар извинялся и что-то говорил гостям, которые одобрительно кивали. Я старался не смотреть на Чара, слишком стыдно было, за свои слова, а родные принялись меня рассматривать говорить невообразимо приятные вещи, когда, за зря приглашенными сюда, закрылись двери. Я отчетливо видел, как они переживают, как любят меня…. Неужели, когда-то я думал, что я им не нужен? Что они меня не любят? Как мне только в голову такое могло прийти?! Но сейчас у меня в голове такая каша… из эмоций и чувств, что уже практически больно. Но эта боль приятная, и... такая родная. - Чар, я приношу свои извинения, - вдруг среди этого гула услышал я эти долгожданные слова, - надеюсь, что ты не держишь на меня сильную обиду. Прости, я очень виноват в том, что, не разобравшись, обвинил во всем тебя, - поклонившись, сказал брат. У меня остановилось сердце. Неужели, сейчас все действительно встает на свои места? Мне даже не вериться… после стольких событий, все уладится… - Нет, обиды нет, ведь вас тоже можно понять, - Чар оглядел моих родных, но остановив взгляд на мне, лукаво усмехнулся, а я отвел взгляд. – Но, я бы хотел компенсацию… - ты, медленно взяв меня за руку, притянул к себе, но так чтобы я не сильно прижимался, а дальше, поклонившись, произнес: - Я прошу вас, отдайте за меня вашего сына! Я очень люблю его! И клянусь всегда его защищать, и дорожить им, как самым ценным сокровищем! – от волнения он сильнее сжал мою руку и, подняв взгляд, посмотрел на отца. У меня словно все внутри перевернулось, а сердце упало в пятки. Он это сказал… сказал то, чего я больше всего боялся и не хотел слышать. Но это было раньше, я боялся услышать эти слова от тех петухов, но от Чара они звучат… прекрасно. С нотками волнения и неуверенности и мне кажется, что у него так же, как и у меня, бешено стучит сердце, а в голове легкий туман. О, Господи, эту минуту я запомню на всю жизнь…. - Думаю, на этот вопрос должен ответить Филиэль, - по-доброму улыбнувшись, произнес папа, обняв маму за плечи, а Чар, повернувшись ко мне, встал на одно колено, продолжая держать меня за руку и смотреть в глаза, спросил: - Филиэль, ты выйдешь за меня? – у меня по спине пробежали мурашки, к глазам подступили слезы, а в горле застрял ком. Я ничего не видел перед глазами, кроме Чара, голова кружилась, но именно сейчас, я чувствовал себя самым счастливым принцем на свете. Я столько убегал, столько раз боялся услышать эту фразу, мне всегда было противно, а сейчас… я неописуемо счастлив. Это чувство нельзя описать словами, его можно только почувствовать. Как же я счастлив, от того, что это сказал ты, Чар. Да, да, да… Я знаю свой ответ, я знаю, что должен сказать,… что я хочу сказать! Что хочет передать мое сердце и душа! Но я молчу... не могу этого произнести губами, которые подрагивают. Не могу, я просто стою и молчу, глядя тебе в глаза. Почему я молчу? Почему молчу, а в мыслях, сердце, душе только одно слово.… Да! - Д-да… - одними губами произношу, так что, наверное, никто этого не расслышал кроме тебя, но я и хочу, чтобы это слышал только ты. Мое первое «да» принадлежит лишь тебе. И вместе с этим словом, мне становиться так легко, что я, зажмурившись, улыбаясь и краснея, говорю. – Да, да, да.. Да! – ты, счастливо улыбаясь, подхватываешь меня на руки и, покружив по залу, поставил на пол. Страха нет, есть только ты, я и наша любовь… - Да, – прошептал я, тебе в губы, а дальше последовал долгий, сладкий поцелуй… Первый для меня, в роли жениха. Конец POV Филиэль.