ECLIPSE

      Всё вокруг утонуло в густом чёрном мареве. Чара беспокойно озиралась по сторонам и никак не могла понять, где находится. Она шагнула в пустоту, и неожиданная острая боль пронзила всё тело. Девушка вскрикнула — сотня мелких обломков стекла впились в кожу. Вдруг, словно по команде, магическая атака завибрировала и принялась медленно буравить путь к сердцу и душе. Лицо странного существа напротив исказилось. Оно хохотало, наслаждаясь зрелищем. Девушка упала на колени и содрогалась от боли и тошноты. Накатывал первобытный страх. Кровь каплями сочилась из мелких ран. Чаре казалось, что её поглотил бушующий огонь, и она вот-вот сгорит дотла.       — В этом мире убей или будешь убит! — злорадно прорычало существо и взвыло от удовольствия.       Чара не могла пошевелиться, а перед глазами медленно сформировался острый, похожий на копьё осколок, и направил своё острие к центру её груди. Она вспомнила, где видела это в первый раз. Но язык тоже не слушался.       — Умри! — раздражённо бросил Темми, прицеливаясь.       Девушка изо всех сил зажмурила глаза, готовясь принять удар. Отчаянно хотелось жить…       — Проснись, дитя! Пожалуйста, Чара, ты бредишь.       Девушка шумно вдохнула и резко села на кровати, захлёбываясь в плаче. Азгор тут же заключил её в крепкие объятия, стараясь успокоить. Сердце бешено колотилось, не хватало воздуха. Тонкие пряди волос прилипли ко лбу, покрытому испариной. Взгляд безумно сновал по комнате, привыкая к темноте. Чаре потребовалось время, чтобы осознать, где она очутилась. Спокойный уют детской омрачали раскиданные в припадке одеяла. Азгор по-отечески гладил её по спине и что-то тихо бормотал. Душа всё ещё боязливо дрожала от страха.       «Кошмар. Всего лишь дурной сон» — быстро думала Чара, понемногу приходя в себя. — «Первое знакомство с Подземельем. Оно всегда снится к…»       Девушке очень не хотелось признавать, но подобные приступы чаще всего случались перед большими неприятностями. Часто, но не всегда. Она не любила такую способность и разводить панику раньше времени считала глупым. Тем более, что ужас сошёл на нет, и главной задачей стало убедить в этом Азгора. Тот долго сомневался, стоит ли оставлять драгоценную воспитанницу в одиночестве, но Чара умела подобрать слова. Вскоре спальня вновь опустела, а слабый свет ночника навевал мысли о мерцании настоящих звёзд.       — Подумаю обо всём завтра, — решила Чара, натягивая одеяло до шеи. Она чувствовала, как усталость накрывает её с головой, и доверчиво растворилась в мягких волнах тёплого сна.       Руины никогда не меняются. Всё те же серые стены, знакомые тропы и вездесущий запах чая из золотых цветов. Сладкий и навязчивый. Но даже такое место имеет своё очарование. За время болезни Чара успела порядком устать от пейзажа за окном — кусочка, не прикрытого шторами. Поэтому, едва поднявшись на ноги, она поспешила наружу — на свободу, как ей казалось. Но за две с лихвой недели ничего не изменилось. Как и всегда. Девушка сладко потянулась, выйдя на крыльцо. Она гнала навязчивые мысли о скуке прочь.       — Азгор, я иду гулять! — крикнула Чара ради приличия и поспешила как можно быстрее отойти от Дома.       — Будь осторожна, дитя. Не уходи далеко, — донеслось с кухни. Наверно, Хранитель Руин в очередной раз пытался приготовить пирог. Безуспешно.       Вдруг, Азгор опомнился. Он вспомнил события прошлой ночи. А Чара не успела прибавить шаг, как перед ней возникла высокая стена неопаляющего пламени. Девушка обречённо вздохнула и обернулась.       — Стойте, юная леди, — произнес Азгор серьёзно, вытирая руки о подол симпатичного передника с уточкой. Но его голос быстро смягчился. — Ты ещё не совсем оправилась после болезни. Я не могу отпустить тебя просто так, побудь немного без лишних встрясок и приключений.       Чара вдруг поняла, что её колени предательски дрожат. Сказывались дни, проведённые в лихорадке на строгом постельном режиме. К тому же, предательски заурчал живот.       — Я просто устала болеть, — призналась Чара, делая несмелые шаги обратно в дом. — Быть такой беспомощной.       Азгор сочувственно кивнул и, придерживая девушку за плечи, плотно закрыл входную дверь.       — Я понимаю, — сказал бывший король с улыбкой. — Не беспокойся, всем иногда необходим отдых. И мне, и тебе, и монстрам, и людям. А сейчас пойдём, нужно найти тебе что-нибудь перекусить.       Желудок обрадованно заурчал в ответ. Азгор недвусмысленно показал на него в подтверждение своих слов, и Чара засмеялась.       День прошёл на удивление быстро. Девушка не была рада такому исходу. Время в Подземелье отсчитывали по встроенным в крышу пещеры кристаллам, что меняли освещение в такт Поверхности. За чтением и разгадыванием сканвордов часы пролетели незаметно. Чара лежала в постели и смотрела в потолок. Мало того, что она боялась возвращения кошмара — спать совершенно не хотелось. Девушка ворочалась со одного бока на другой, вспоминала друзей, которых из-за болезни уже давно не видела. И тут к ней пришла потрясающая по своей возмутительности идея. За день тело успело привыкнуть к нагрузке — дрожь не возвращалась. А что может быть прекраснее глотка свежего воздуха на сон грядущий? Или, ещё лучше, небольшой ночной прогулки по прохладным, полным свежести сонным Руинам? Она будет осторожна, и Азгор ни о чём не догадается.       — Победа! — прошептала Чара, осторожно спустившись из окна первого этажа. Она подложила журнал под раму, чтобы сквозняком не закрыло единственный путь обратно, и на цыпочках поспешила удалиться от одиноко стоящего здания. Но её окликнули.       — Чара! — позвал кто-то шепотом. Девушка так и осталась стоять на одной ноге, боясь пошевелиться. — Куда ты убегаешь?       Чара узнала голос и обернулась:       — Санс? Что ты здесь делаешь?       Кажется, это было слишком громко. Скелет приложил палец ко рту и боязливо зашипел. К счастью, уже было достаточно поздно, а Азгор не имел обыкновение гулять по ночам. Пару секунд Чара раздумывала, а потом пошла прочь, маня за собой:       — Пойдем, я знаю место получше.       Санс быстро перелез через оконную раму, захватив картонную коробку, что принёс с собой. Затем он убедился в том, что Чара уже отошла на приличное расстояние, и плотно прикрыл окно снаружи. Этим путём сегодня уже никто возвращаться не будет — скелет точно был в этом уверен.       Каждый раз, когда огромный клён, растущий в Руинах, отращивал листья, они тут же опадали. Чара лежала на траве под ним и смотрела вверх, как чёрные руки-ветви вздымаются к своду пещеры. Было в этом зрелище нечто печальное и правильное одновременно. Как напоминание о вечном круге жизни. Санс лежал рядом на расстоянии вытянутой руки и увлечённо о чём-то болтал. Кажется, рассказывал новости, которые девушка успела пропустить. Болезнь настигла её в Водопадье, и никто так и не понял, почему. У Андайн были версии о ядовитых испарениях, поэтому ради безопасности пациентку переправили в Руины. Изоляция смогла победить болезнь, но принесла с собой другой недуг — одиночество. Чара так об этом и сказала. Санс обеспокоенно приподнялся на локтях и, замолчав, подарил ей долгий внимательный взгляд. Чара почувствовала, как щёки горят огнём, и ещё больше смутилась от собственной реакции. Что-то в светло-голубых искрящихся глазах друга показалось ей непривычным, опасным, притягательным.       — Мы тоже скучали, — сказал он наконец. — Я скучал.       Потом, словно вспомнив нечто очень важное, с гордостью приложил кулак к грудине:       — И я, Великолепный Санс, сделал кое-что, чтобы тебе не было так грустно! — скелет положил коробку, замотанную в пекарскую бумагу, между ними. Потом расправился с упаковкой и снял крышку. — Та-да!       Перед Чарой оказалось тарелка, на которой аккуратно лежала пара тако. Девушка была тронута подобной заботой, но помнила о том, какова стряпня скелета на вкус. На очень специфический вкус. Но Санс настолько внимательно следил за её реакцией, и во всём его облике было столько предвкушения, что Чара не смогла отказать. Осторожно подхватив тако двумя руками, она поднесла его ко рту и сделала маленький кусочек. Санс засиял от счастья.       — Моя благодарность повару! — похвалила Чара совершенно искренне. Тако действительно удались, и девушка надеялась, что её тон звучит не слишком удивленным. — Очень вкусно. Хм… Ты добавил новые специи?       — Можно и так сказать, — уклончиво ответил скелет, все ещё не спуская с неё глаз. — Ты ешь, ешь.       Пока Чара с аппетитом расправлялась с остатками блюда, Санс вернулся к обсуждению всех и вся за пределами Руин. Приятный голос скелета увлекал за собой не хуже мелодичной колыбельной. Девушка поняла, что её клонит ко сну, и списала это на усталость и плотный ужин. Она попыталась взбодриться и, отставив тарелку, присоединилась к беседе. Сонливость не уходила. По телу медленно разливалась тяжелая приятная слабость, а мир перед глазами поплыл цветастыми разводами. Последнее, что ощутила Чара прежде, чем полностью потерять сознание — то, как её осторожно подняли, и тихий шёпот на ухо:       — Теперь мы будем вместе. Всегда.