ECLIPSE

      Чара проснулась от жажды. Невыносимое жжение раздирало горло изнутри, хотелось кашлять, но тело не могло даже пошевелиться. Веки, словно налитые свинцом, были плотно сомкнуты. Руки и ноги безвольно лежали на чём-то мягком. Мысли беспорядочно блуждали, перекрывая одна другую, и девушка решила, что не полностью вырвалась из лап забытья. Сонный паралич. Она читала об этом. Разум активизировался мгновенно — потёртая брошюрка медицинского журнала вспомнилась до мельчайших подробностей. «Попробуйте издать звук». Чара постаралась напрячься, но её дыхание было столь же ровным и безмятежным. «Попробуйте пошевелить пальцами». Не помогает. «Возможно, вам следует просто расслабиться и заснуть вновь». Не вариант. Девушка стоически отмахнулась от первых признаков нарастающей паники.       — Должно было быть что-то ещё. Думай, Чара, думай…       Подчинившись приказу, перед глазами замелькали картинки прошлого. Нужно было срочно найти выход. Она не могла сдаться — только не так, поддавшись играм собственных иллюзий. «Может помочь активизация мозговой деятельности: счёт в уме, решение задач, мысленное чтение стихов, пение». Девушка задумалась и на миг вновь утонула в водовороте сна.       — Почему я ничего не могу вспомнить? Почему именно сейчас…       Неожиданно в памяти возникли строки. Словно на огромном черном табло Чара видела слова, что в шутку напевала Альфис на ночных дежурствах. Кажется, ей их подсказала Андайн, а к ней они попали на диске страшных сказок с Поверхности. Девушке не понравилась идея спасаться от сонного паралича таким способом, но выбора у неё не было. Другие стихи бежали прочь от намерения их вспомнить, а числа ускользали от внимания.       — Тили-тили-бом. Ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом, И пронзает взглядом…       Чара выдержала положенную паузу для неслышимой мелодии и продолжила старательно думать:       — Тили-тили-бом. Все скроет ночь немая. За тобой крадётся он, И вот-вот поймает. Он идёт… Он уже близко…       Последнюю фразу девушка смогла произнести шёпотом. Чуть слышимым, едва разомкнув губы. Оковы сна постепенно спадали. Чара вновь попыталась пошевелить указательным пальцем — тот слабо дрогнул. К девушке вернулись тактильные ощущения — она с ужасом осознала, что на ней нет ничего, кроме белья. Сверху кожи касалась теплая шерстяная ткань, возможно, пледа или покрывала. Поёрзав на месте, Чара не узнала гладкую текстуру простыни и наволочки.       — Атлас? Шёлк? — девушку это совершенно не заботило. Но по телу поползли неприятные мурашки только от одной мысли — в Руинах, дома, такого постельного белья не было и появиться не могло. — Что происходит?       Глаза удалось открыть не сразу. Но едва приподняв веки, Чара поняла, что перед ней совсем не её комната. Мир плыл перед глазами, но девушка боролась. Ей удалось на ощупь найти опору и сесть в постели. Голова заныла в ответ на такую бестактность. В области лба, казалось, закипала лава. Горло першило, желудок болезненно сжимался, руки ещё не совсем уверенно держались за спинку кровати. Чара глубоко и шумно дышала. Быстрый вдох, медленный выдох. Глаза привыкали к темноте, но не могли разобрать детали.       — Светильник! — прошептала девушка почти обрадованно и, дрожа, потянулась к верёвке под лампой. С тихим щелчком комната озарилась приятным оранжевым светом. Он был слишком ярок для едва очнувшейся Чары, и та от неожиданности прикусила губу. Вкус собственной крови на языке вызвал лёгкий приступ тошноты.       — Где я? — простонала она в пустоту. Со стороны едва ли можно было разобрать слова. Девушка выпрямилась и настойчиво моргала, почти что с остервенением. Комната, освещённая настольной лампой, постепенно обретала черты.       Книжный шкаф с пустующими полками. Прикроватная тумбочка со светильником и ажурной салфеткой под ним. Небольшое овальное зеркало на дальней стене. Туалетный столик. Чёрный прямоугольный провал, видимо, дверь. Большая двуспальная кровать, застеленная сине-зелёной тканью. Много подушек. Чара никогда здесь не была. Помогая себе руками, девушка добралась до края постели и свесила ноги. Если её догадки верны, и выход близко, то нужно как можно скорее добраться до двери. Колени тряслись и не выдерживали вес тела. Приходилось держаться за мебель. Слишком долго. Чара резко оттолкнулась от столика, чтобы одним рывком добежать до края комнаты. Но вместо этого она сдавленно захрипела из-за недостатка воздуха и камнем упала на пол, закашлявшись. Руки рефлекторно потянулись к шее, но наткнулись на чужеродный холодный металл. Чара в ужасе смотрела, как на запястьях образовались светящиеся тугие кандалы, от которых тянулись белые магические цепи. А ещё одна, толще тех, была ярко-синей и поднималась к шее. Именно она сковала её намертво, не давая и шанса на движение. Девушка знала, что будет, если сопротивляться.       «У брата есть синяя атака», — пронеслись в голове слова Папируса, произнесённые много лет назад. — «Видишь синий — останавливаешься, и она не причинит вреда. Всё очень просто. Думай об этом, как о синих знаках стоп.»       — Санс! — выдохнула девушка и замерла. Он был последним, кого она видела перед тем, как это случилось. — Неужели…       За дверью послышались шаги. Чара сжалась на полу, пока лязг цепей и множества замков предвещал то, что её похититель явится в комнату с минуты на минуту. Тысячи навязчивых мыслей летали в голове, но ни одной из них не хотелось верить. С громким скрипом дверь отворилась. За ней была густая темнота, но там горели синим огнем две яркие точки. Незнакомец сделал шаг вперед.       — Санс! Что ты здесь делаешь? — Чара не смогла удержаться и подалась вперед. Бирюзовый ошейник засветился ярче, и на коже тут же появились кровоточащие полосы. Девушка всхлипнула и остановилась. Склонив голову, она из-под чёлки наблюдала за действиями скелета. Тот выглядел абсолютно безмятежным.       — Ты звала меня, Человек? Это очень мило, — сказал он, опустившись перед ней на колени. Девушка не могла оторвать взгляд от его глаз, таких же бирюзовых, как путы, сковавшие её. — Прости, я не знал, что ты уже проснулась. Хотел сделать сюрприз.       Выражение лица скелета сделалось таким невинно-разочарованным, что Чара не знала, что и думать. Она чувствовала капли горячей крови, бешеное биение сердце и тревогу, пожирающую все другие чувства. Девушка отвлеклась и дёрнулась от неожиданности, когда губ коснулось что-то прохладное. Чара удивленно подняла глаза на скелета и то, что она увидела, её напугало. На Санса словно нашло затмение, жестокая тень стёрла улыбку, а глаза зажглись опасным огнём.       — Пей, — приказал он. Чара разглядела чашку в его руках. От её движений содержимое немного пролилось на ковер. Санс выглядел злым, но вновь поднёс чашку к её губам. Девушка жадно проглотила содержимое. Она действительно хотела пить. — Я специально принёс этот чай. Твой любимый.       Скелет очаровательно улыбнулся. Потом, посмотрев по сторонам, неожиданно поднял пленницу на руки, отчего Чара залилась нежданным румянцем, и опустил девушку на кровать.       — Я долго выбирал цвет, — сказал он заговорщицким тоном. — Ты любишь зелёный, я — синий. Бирюзовый — то, что нужно. Правда?       Чара рефлекторно кивнула. Санс лег рядом и не сводил с неё глаз. Девушка решила, что настал момент спросить то, что беспокоит её больше всего.       — Санс? — позвала она осторожно.       — Да? — отозвался скелет моментально. Чара сглотнула и продолжила:       — Ты не мог бы снять цепи, пожалуйста?       — Нет, — сказал он резко. — Без них не обойтись. И больше не спрашивай. Так будет лучше.       — Почему мы здесь? — спросила Чара дрожащим голосом. Она начала терять самообладание, и слёзы мешали говорить. — Что происходит?       Скелет резко сел прямо напротив девушки. Очень близко. Его вид опять приобрел пугающую настойчивость.       — Почему здесь? Разве тебе не нравится? Я долго украшал это место. Или, — Санс дотронулся пальцами до шеи девушки. Чара побоялась, что он вполне может задушить, и не стала перечить. Скелет провёл пальцем до подбородка и нежно погладил щёку. Ему понравилась её сговорчивость. — Ты спрашиваешь, почему мы тут совсем одни? Всё просто. Потому что я люблю тебя, Человек.       Девушка забыла, как дышать. Она распахнула глаза и поверхностно задышала. Санс, её дорогой друг, был совсем на себя не похож. Этот взгляд, эта кривая улыбка точно не могли принадлежать ему. Скелет, тем временем, продолжал:       — Твоя доброта, открытость, внимательность, уважение… Ах, ты действительно мне очень нравишься, Чара. И ты должна смотреть только на меня, улыбаться только мне.       Он поднялся повыше, и девушка ощутила горячее прикосновение ко лбу. Её мелко затрясло, но Чара нашла в себе здравый смысл не противиться и в этот раз. Поцелуй повторился, на этот раз чуть ниже. Нужно было срочно что-то предпринять.       — Я ещё хочу пить, — сказала Чара громко. — Пожалуйста.       Санс моментально отстранился и согласно закивал. Он вновь был похож на себя прежнего, до случившегося. Муть ушла, и в его глазах Чара увидела звезды. Скелет был по-детски счастлив.       — Мигом обернусь, — заверил он, на прощание чмокнув девушку в щеку. А после убежал. Чара слышала, как постепенно запираются множество замков. А когда шаги растаяли в тишине, девушка обняла ноги руками и дала волю чувствам.       — Почему это случилось? — сдавленно шептала Чара, захлёбываясь слезами. — Почему именно так?       Чара боялась за себя, за жизнь, за самого Санса. Но не могла пропустить и то, как сладко ёкнуло сердце в ответ на странное признание скелета.       — Всё будет хорошо, — произнесла девушка, успокаивая себя и наскоро вытирая лицо покрывалом. — Азгор узнает, что меня нет. Папирус тоже будет искать. Они вытащат нас отсюда. Санс… Он придёт в себя. Всё…будет хорошо? Точно. Бывало и хуже. Сдаваться нельзя. Нужно только сохранять решимость.