Учитель

      Антон был прав: все снова пошло своим чередом, когда они вновь оказались в Петербурге.       Оставшиеся дни каникул пролетели незаметно для него. Да, приезжала мама, он показывал ей северную столицу, а она удивлялась, как сильно все изменилось с того дня, когда она была тут в последний раз. Потом приезжала Ира, но вновь унеслась обратно, потому что их неожиданно запрягли делать какой-то суперважный проект, а она обязательно должна была принимать участие в его создании.       Пару раз он сталкивался с Арсением на лестничной площадке или во дворе, но они даже не здоровались. Отчего? Он и сам не знал.       Хотелось лишь поскорее выйти на работу…

***

      А у Арсения все было, кажется, ещё хуже.       Точнее, почти все оставшиеся дни каникул он провалялся дома, посматривая сериальчик, вместо того, чтобы читать «Войну и мир», а в последний день Алохоморова, о существовании которой он почти забыл, вынудила его пойти гулять, причём обязательно нужно было делать это прямо в парке возле его дома. Арс прекрасно понимал, что это делается для того, чтобы «Тошечка» приревновал эту глупую, раздражающую его персону, хотя педагогу, конечно, было вообще плевать на блондинку.       Встретились они у его парадной, про себя парень отметил, что в обтягивающих джинсах, которые на ней красовались, ее ноги выглядят ещё кривее, чем обычно. Это его позабавило, ибо он понятия не имел, как такими ногами можно привлечь или даже соблазнить любого представителя мужского пола.       И все бы хорошо, гуляли бы они как старые одноклассники, почему нет, но Юля, видимо, так не умела: половину прогулки она выносила мозг Попову тем, что он «совсем забыл про наш план!», из-за чего Антон, разумеется, об Алохоморовой и думать забыл. Попов решил не расстраивать девушку тем, что Шаст, скорее всего, никогда о ней и не думал.       Они приближались к дому Арсения, когда зарядил ливень. Что ж, парню пришлось сыграть в джентльмена и пригласить даму к себе в квартиру, благо родители и малая уехали в какой-то торговый центр: девочка хотела раскрашивать глиняные фигурки котов и расставлять их в комнате Арсения на книжных полках. — Чувствуй себя как дома, — бросил он, заходя на кухню и включая чайник, когда девушка снимала кроссовки в коридоре. Вернувшись к ней, парень окинул ее взглядом и обнаружил, что она промокла до нитки. — Ой, Алохоморова, заболеешь ещё… идём, найдём, что тебе можно надеть вместо этого…       Из шкафа он извлёк самую длинную футболку из тех, что у него были, и протянул девушке, после чего поспешно ушёл на кухню заваривать чай. — Сеня, у тебя что, есть иксбокс? — донеслось до него, когда он выбирал, какой из сотни видов чая ему сегодня взять.       Попов поморщился: во-первых, он ненавидел это дурацкое «Сеня», а во-вторых, ну боже, зачем спрашивать, если ты видишь. Но он выдохнул и нашёл в себе силы ответить: — Ага, а что, зарубиться хочешь? — Да, в «Мортал комбат»… Можно же? — такого ответа от пригламуренной блондинки он не ожидал*, но почему бы и нет?

***

      Дождь уже давно кончился, чай остыл, вещи девушки высохли, а ребята, поспорив на десяток шоколадок, играли до десяти побед. Лидировала Юля, но каким-то чудом Арс вырвал у неё победу чуть ли не зубами. — Я люблю пятнистую «Милку», а ещё шоколадки с клубникой и черникой. Ты знаешь, что делать, — он подмигнул.       В коридоре послышался звук открывающегося замка и Попов подорвался с места. Он кинул девчонке ее джинсы и убежал в коридор отвлекать родителей. — Привет, мам, па… Саша? А родителей где потеряла? — парень нахмурился, увидев раз пороге лишь младшую сестру. — Папочку отправили в командировку, а мама поехала с ним, вернутся через неделю, у них вещи были с собой, они меня домой подняли и убежали… Ой, а кто там у тебя? — девочка сунула нос в комнату брата. — Привет! — Привет… Я Юля, одноклассница твоего… брата? — Ага, классно. А почему ты в его футболке?.. ладно, не важно. Сень, я к Полинке пойду, ладно? — девочка поглядела на него щенячьими глазками. — Иди, но чтобы в… — он глянул на часы. — В семь дома будь, ладно? Я пойду, провожу Юлю и приду назад.       Ася убежала к соседке-однокласснице, а Юля и Арсений наконец вышли из квартиры и, конечно же, сразу наткнулись на Шастуна, закрывающего свою дверь. — Ой, здрасте, Антон Андреевич, — лучезарно улыбнулась Юля. — Я по лестнице! — бросил Арс и действительно побежал по ступенькам вниз.       Когда парень вышел из парадной, Юля делала селфи на фоне его дома. Он хмыкнул, и поинтересовался: — А этот где?       Юля вздрогнула. — В магазин пошёл. Злой был, как черт. Это потому что я ему нравлюсь и он приревновал, — губы девушки снова растянулись в мечтательной улыбке, и Попову почему-то захотелось сказать ей какую-нибудь гадость, чтобы эта мерзкая, по его, конечно, скромному мнению, улыбка сошла с ее лица и не появлялась там продолжительное время. Вместо этого он выдохнул и спокойно улыбнулся: — Конечно, разумеется. Да. А теперь показывай, где живешь, провожу все-таки.

***

      Тем же вечером в инстаграме Алохоморовой появилась фотография ее личика на фоне кирпичного дома с подписью «у дома моего счастья».       Тем же вечером Арсений решил с ней порвать, чтобы она сама уже разбиралась со своей «любовью» к этому Шастуну, без его участия как-нибудь.       Тем же вечером Шастун… а что Шастун? Ничего. Пожарил яишенку, открыл бутылку пива и посмотрел футбол. Ему вообще хорошо было. Никакие интриги подростков его не интересовали… ну почти. Он был готов поставить 2/10 за актерскую игру Попову, однако, его все равно несколько беспокоило, что эта Юля крутится вокруг него. Пусть он и знал, что это «игра», чтобы позлить его. Правда, Юля немного просчиталась…

***

      За пару минут перед первым уроком Серёжа ругался на школу, жалуясь Диме, что не успел толком отдохнуть из-за этого же собственно «сраного очкарика», который почти все каникулы провёл у него на диване, проходя «Детройт…» на приставке.**       Арсений просто разглядывал стены: за две недели их успели перекрасить (просто на тон темнее) и понавешать на них всякой чухни, получилось симпатично. Пахло краской, правда, но ему даже нравилось это.       Единственная мысль, которая его парила, это то, что первым уроком должна была быть литература, где должны были начать «Войну и мир», а он не то что сейчас, даже летом к ней не притрагивался.       Ну и то, что опять целых сорок пять минут терпеть Шастуна. Нет, в поездке им было классно, но сейчас он не хотел его видеть, даже толком не понимая, в чем причина такого резкого недовольства педагогом.       Прозвенел звонок. Парни поплелись в кабинет. Весь урок Антон посвятил биографии Льва Николаевича, так что Попов тупо пялился в доску, не обращая внимания на замечания педагога, который то и дело проходил мимо него, тыкал карандашом в тетрадь и требовал записать очередной факт из жизни писателя.       Звонок с урока стал для Арса спасением: он собрал учебник и тетради со стола, выудил из рюкзака ненавистную математику и помчал к кабинету: повторять, значит.       Брюнет забился в угол между подоконником и сильно разросшейся пальмой, открыл тетрадь и стал зубрить формулы, заданные на каникулы, когда к нему подошла Алохоморова и он вспомнил, что хотел ее бросить, а точнее просто прекратить весь этот цирк сегодня. — Слышь, Алохоморова, меня достал… — краем глаза он увидел Шастуна и отвлёкся от своей великой речи.       Конечно, Юлия тоже его заметила, наклонилась ближе к Попову и прошипела: — Заткнись и целуй меня. — Чего, блять?.. — слишком громко выругался Арс, но было поздно: девушка сама поцеловала его. Вышло грубо, скомкано, конечно, не так, как целуются любящие друг друга люди, но вдруг краем глаза Попов увидел, что Шастун остановился и с каким-то удивленным недоверием смотрит на них. Мальчишке захотелось позлить его. Он закрыл глаза, положил руку на затылок одноклассницы, а второй провёл по ее спине. Грубо, но со стороны не скажешь.       Потом друзья спросят его, что это было, и расскажут, с какой скоростью ретировался Шастун, но Попов снова сделает вид, что ему все равно, а после напишет Юле короткую эсэмэску об их расставании, прямо на уроке русского, и даже не посмотрит на Антона, когда тот заберёт у него телефон. Ведь это Попов. В этом его суть. В независимости и бесчувственности. Таким он был. Или хотел быть? Никто не мог сказать наверняка, только маленькая Сашка видела, как во сне он улыбается, или слышала, как тихо иногда зовёт Антона, но не говорила ему. Возможно, не хотела лезть не в свое дело, а возможно, просто не совсем понимала все это в силу малого возраста.       В любом случае, со стороны всем казалось, что Арсений тот ещё эгоист, бесчувственный камень и вообще снежная королева, черт ее дери. И ему это нравилось.       Когда у него забрали телефон, он перестал слушать учителя из принципа, но мозг сам отреагировал, когда Шаст что-то стал втирать про хоккей: Арс был чертовым фанатиком. — Ребята, у меня есть несколько, конкретнее — четыре, бесплатных билетов на хоккей, хочет кто-то пойти?       Арс не задумываясь вскинул руку, вслед за ним и Серый с Димоном, конечно не обошлось и без Юли. Больше никто в классе желанием не горел, так что Антон просто записал желающих и раздал билеты. — Игра завтра, встречаемся в пять часов в метро, кто хочет — может прямо в Ледовый подъехать… — звонок прервал мужчину, он махнул рукой: — все, идите, что у вас дальше? — Физика, — участливо ответила Юля, заставив Шастуна поморщиться. — Хорошо, — он вяло улыбнулся. — До завтра, ребятки, — парень подхватил рюкзак со стола и встал у двери, ожидая, пока все ребята выйдут из кабинета. Он, к счастью, шёл домой. В планах было проспать весь вечер, а потом всю ночь заниматься херней, проверять тетрадки пятиклассников, читать… Как всегда.       Он закрыл кабинет и счастливо вздохнул: для него этот день был закончен.

***

      Утром Антон проснулся с осознанием того, что у него сегодня выходной. Счастливый, значит, проснулся.       Встал, пожарил себе яичницу с беконом, полил свои кактусы, порадовавшись, почему-то, что они не говорящие, налил чаю и ушёл завтракать в кровать, включая на телевизоре прохождение какой-то популярной игрушки каким-то пухлым бородатым парнем.       Часам к четырём он понял, что надо все же вставать. Потянулся, опрокинул чашку с недопитым чаем, выругался, унес одеяло на балкон, выключил телек и стал в ускоренном режиме одеваться.       Конечно, когда он вышел из квартиры и стал ждать прибытия лифта, дверь его ученика распахнулась и оттуда вышел, собственно, Арсений, втыкающий наушники-капельки в уши и сжимающий в руке билет и термокружку, Антон усмехнулся: Попов, увидевший учителя, немного растерялся, но тут же снова натянул свою маску безразличия. — Добрый вечер, — бросил парень, подпирая стенку возле лифта. — Здравствуй, Попов, — хмыкнул учитель в ответ, отводя взгляд от него в свой телефон: ему снова писала Ира, рассказывала о своих неинтересных Антону делах, а парню все чаще становилось стыдно, что он, можно сказать, обманывает девчонку своими действиями, словами… Он так давно перестал чувствовать к ней хоть что-то кроме сочувствия.       Лифт приехал, учитель и ученик зашли внутрь, проехали полтора этажа… а потом лифт предсказуемо завис. — Да какого же хера? — забывшись выругался Арс. Тычки по панели с кнопками не привели ни к какому результату. — Спокойнее, Попов, — Шастун расслабленно достал телефон, чтобы позвонить в диспетчерскую, раз уж кнопки не работают так, как должны, но обнаружил, что нет сети. — Твою мать. — Спокойнее, Антон Андреевич, — передразнил Попов с самодовольной ухмылкой. — Завтра первый отвечать пойдёшь про Наташу Ростову. — Эй, почему?! Это несправедливо, — заканючил ученик. Потом он махнул рукой и сполз по стенке на пол: понимал краем мозга, что тусить им тут долго. — Да ладно тебе, — Антон сел напротив. — Скучно. Включи свою музыку, у тебя же скачанная? — Да, но вам не понравится, — хмыкнул Попов, все же выдергивая наушники и включая какую-то композицию. — Неплохо, скинешь мне Вконтакте, когда выберемся, — усмехнулся Антон, прикрывая глаза. А потом ему показалось, что стало ещё темнее. — Только не говори мне, что погас свет. — Хорошо, не скажу, — фыркнул Арсений, пытаясь разглядеть преподавателя в темноте. — Супер. Надеюсь, однажды нас все же вынут отсюда. — Вам так не нравится моя компания? — с деланным разочарованием отозвался Попов. — Нет, мне не нравится, что через десять минут мы опоздаем, и из-за нас ещё трое ребят не попадут на хоккей. — Да ладно вам, не последний же матч в жизни. Сходят ещё, тем более, билеты бесплатные. А захотят — сами доедут. Не маленькие уже, — рассудительно заметил ученик, откидывая голову назад и ударяясь затылком о стену. — Твою мать. — Не выражаться! — воскликнул Антон, напомнив Арсению о только что пересмотренном дома фильме: очередных «Мстителях». — Вы Капитан Америка что ли? — хмыкнул парень. — А ты любишь Марвел? — Разумеется. Вы за команду Железного Человека или Кэпа?..       Что ж, вышло так, что у них куда больше общих тем, чем казалось до того, как они оказались в «комнатке» метр на метр.       Когда спустя два часа их освободили, парни вышли из лифта если не друзьями, то хорошими приятелями, и разные статусы им не мешали особо. — Не хотите в иксбокс пойти поиграть? Раз уж все равно опоздали на матч… — предложил Арсений. — Могу ещё чай с печеньками предложить, да и Сашка рада будет вам. Родителей все равно дома нет. — Только ради Аси, — с хитрой усмешкой ответил Антон Андреевич, заходя в квартиру соседей.       Пока парень осваивался на диване в комнате ученика, обсуждая с Асей одного из разрисованных ею котиков, Арс готовил чай на кухне, потом принёс кружки и печенье, поставил на кофейный столик возле дивана, даже не думая о том, что в итоге все полетит на пол из-за импульсивного длинноногого Шастуна.       Уходил Антон уже после двенадцати ночи, когда весь чай был выпит, все печенье съедено, Ася уже спала, а ковер успел высохнуть после пролитого на него чая. — Спокойной ночи, Попов, — ухмыльнулся он, заходя в свою квартиру. — Спокойной ночи, Антон Андреевич, — Арсений закрыл дверь, и не посещая душ, отправился сразу в кровать: сил не осталось вообще.       А на следующий день обоим нужно было идти в школу: одному учиться, а второму — вести уроки.