Учитель

      Вторая четверть пролетела незаметно. Ребята пахали, как проклятые, чтобы получить нормальные оценки за четверть, учителя не отрывались от заполнения журналов, документов и бесконечного объяснения материала ребятам. Вся школа, кроме первоклассников, была похожа на зомби-апокалипсис в не самый лучший момент развития зомби-цивилизации.       Но оценки выставили, и у ребят оставалась неделя «лайтовой» учёбы: учителя на уроках больше развлекали, преподносили материал легче, а ребята веселились.       Началась плотная подготовка к новому году. Театральная студия готовила спектакль для малышни и не только, куча учеников занималась украшением кабинетов и прочих помещений, девчонки-художницы рисовали белой гуашью оленей, еловые лапы и снежинки на окнах.        На очередном классном часе, по совместительству являющемся чаепитием по случаю дня рождения одного из учеников (да, так праздновали каждый день рождения), Антон Андреевич объявил: — Ребята, дело такое: нам поручили провести предновогоднюю штуку в Актовом зале. То есть, то, что будет перед и после спектакля у классов с пятого по одиннадцатый. — А почему поручили нам? — поинтересовалась Юля. — Потому что я — практикант, а вы — активный класс, дети. Нужны ведущие и те, кто придумает сценарий… если есть те, кто хочет что-то вокруг внести: ну, стихи прочитать, сценку сделать, то тоже милости просим, — с «доброжелательной» улыбкой ответил Шастун, опираясь своей тощей задницей на столешницу. — Попов первый ведущий.       Антон и Арсений довольно неплохо сблизились за время второй четверти, они часто гоняли друг к другу в гости: Арсений забегал к Антону проконсультироваться по некоторым вопросам в подготовке к литературе, попить вкуснейшего чая с корицей, который учитель заваривал просто изумительно, и просто потусоваться в уютной обстановке жилья Антона, отдыхая от семьи. Шастун же играл у Попова дома в приставку, несколько раз обедал и ужинал с его семьёй, играл с Асей, пил чудесное какао, сваренное мамой Арсения, и наслаждался семейной атмосферой, которой ему так порой не хватало вдали от родного Воронежа. Но отношения у них оставались сугубо деловыми: к преподавателю Попов обращался на «вы» и по имени-отчеству, хотя во время очередной битвы в «Мортал комбат» могла прозвучать фраза вроде «Блять, Антон Андреевич, какого хуя?!», но после подобного Арсений всегда смущался и извинялся, что очень веселило учителя.       Впрочем, вернёмся к нашим «баранам»: — Эй! В смысле, Антон Андреевич, почему я?! — Арсений оторвался от своего телефона. — Потому что телефон убери! — рявкнул на него Антон, самодовольно ухмыльнувшись. — нужно ещё трое ведущих… или нет, пожалуй, одного хватит… кто-то хочет?       Юлина рука взметнулась вверх.       Стоит, наверное, сказать, что после разрыва липовых отношений с Арсением Юля пустилась во все тяжкие: она решила завоевать внимание Шастуна сама. Юбки короче, вырез откровеннее, шпильки длиннее, чулки, макияж… а потом вдруг поменяла тактику: стала примерной серой мышкой. Ударилась в учебу, лезла во все мероприятия, приходила на дополнительные с сотней «правильных» вопросов… стала носить серое строгое платье, очки, заплетать косички… в общем, паинька. Но Антон снова не хотел на это клевать. В какой-то момент Юля стала подозревать, что он вообще импотент или, что хуже, гей, варианта, что ему просто неинтересна стереотипная школьница у неё не было. — Окей, Попов и Алохоморова. Чудесно. С этим решили. За сценарий… за сценарий ответственные Сережка с Димкой, — парни в шоке синхронно посмотрели на него, оторвавшись от своей болтовни. — Остальные — по желанию подходите, записывайтесь, любая инициатива поощряется. Продолжаем пить чай! — Антон снова сел за свой стол и отломил кусочек чизкейка ложкой.

***

      Антон уже сидел дома, увлечённый просмотром фильма и поеданием всего, что было в доме, когда раздался протяжный звонок: кто-то пришёл. Конечно, учитель надеялся на Попова — одному смотреть кино всегда скучно, так что быстро подорвался и поспешил к двери, распахнул её, даже не спрашивая, кто за ней «прячется», и офигел от жизни: на пороге стояла Юля Алохоморова собственной персоной, уже занёсшая руку бля второго звонка. — Антон Андреевич, нам надо поговорить. — Нам? Ну проходи… — Шастун отошёл с прохода, пропуская девушку, которая решительно направилась вглубь квартиры. Ну, наглость — второе счастье, как говорится.       Учитель нашёл Юлию на кухне, сидящую за столом. — Чай? — предложил он, доставая обычный чёрный с полки: «особенный» он заваривал только для дорогих людей, как ни странно это было признавать. — Да, спасибо, — улыбнулась блондинка, оглядывая интерьер.       Парень поставил две дымящиеся чашки на стол и сел напротив ученицы. — Выкладывай. С учебой что-то? В семьёй проблемы? Говори, Юль, — поторопил Шастун. — Нет, я хотела поговорить о нас, понимаете? — девушка протянула руку к ладони Антона, слегка касаясь её. — «Нас»? Ты с ума сошла? — Неужели вы не видите, как я смотрю на вас?.. и думаете, что я не вижу, как вы смотрите не меня? Между нами же искрит… — начала вкрадчиво объяснять Юля. — Юлечка, ты что? Какое «искрит»? У меня же девушка, да и старше я… — Антон обернулся, ища помощи, но понимая, что кроме них в квартире никого нет, и никто не поможет ему. Вдаваться в подробности, что старше он не намного, а с девушкой все на грани расставания, он, конечно, не стал. Он стряхнул со своей кисти ладонь ученицы. — Но… вы мне нравитесь, и я думала, что я вам тоже, разве это не так? Вы ведь ревновали меня к Арсению и… — Я не ревновал тебя к Попову, — резко оборвал ее учитель. — И, конечно, ты красивая девушка, даже очень, но понимаешь, ты ребенок, для меня ты ученица, а как учителю могут нравиться ученики именно в романтическом плане? — тон его становился все более успокаивающим. — Но Антон Андреевич! Это ведь не значит, что между нами ничего не может быть? Я скоро закончу школу, и можно было бы… — Юля растеряла все мысли, которые были у неё в голове, когда она шла в «гости» своему педагогу. — Юля, не выдумывай. — Антон нахмурился. — Иди домой, уже довольно поздно. Ничего нет и быть не может.       Девушка встала из-за стола, и со слезами в голосе попросила: — Можно вас хотя бы обнять? — Господи, конечно, можно, — парень подошедший к ней и прижал ее к себе, слегка погладив по спине.       Он слышал, как всхлипывает девушка, но мысли его были заняты другим: она действительно сама сказала то, что он давно знал — их отношения с Арсением были лишь для вида, для того, чтобы вызвать ревность. Да, Антон знал, но был не до конца уверен в этом. И почему-то уверенность в этом знании теперь грела его сердце.       Вскоре Юля ушла, Антон досмотрел фильм и лёг спать.

***

      Оставшиеся дни до новогодних мероприятий прошлись без каких-то происшествий: ребята и учителя готовились, Актовый был занят репетициями постоянно, все возвращались домой к двенадцати ночи, но всех все устраивало.       За пару дней до праздника какому-то идиоту (именно так считал Арсений) взбрело в голову устроить «Тайного Санту» в классе. Сказано — сделано. На бумажках распечатали имена и фамилии учеников (и Шастуна, к слову, тоже), скинули все это в новогодний колпак и на классном часу вытянули того, кому на огоньке должны будут подарить подарок.       Угадайте, кто достался Арсению, если уточнить, что он весь вечер матерился на весь существующий мир, судьбу и своего дурацкого препода? Спасибо, дядя Антон, за то, что вы никогда не проигнорируете возможность испортить жизнь ученику, даже если не будете в этом виноваты.

***

      Утром двадцать шестого декабря — последнего дня учебы — Антон встал, ненавидя всех. Именно в этот предканикульный день надо было ставить его класс дежурить, спасибо, мать вашу, Павел Алексеевич.       Учитель даже не опоздал на линейку. Ребята устало смотрели на него: за неделю задолбались все. — Так, значит, все на месте. Да? — Антон глянул на список в своих руках. — Попова нет, он опаздывает… — извиняющимся тоном сказал Серёжа, зная, что за опоздание на дежурство капец всем. — Окей, значит, когда придёт — ко мне его, остальные расходимся по местам… и помним: четвёртая перемена — репетиция ведущих, а с трёх до пяти мероприятие, присутствие на котором по желанию, а в шесть все на огонёк приходят. Мы же пиццу заказываем?..

***

      Арсений ненавидел дежурить. А репетировать он ненавидел ещё больше. Догадываетесь, как он был зол, когда эти два чудесных мероприятия совпали вместе?       И конечно же он проспал. Проспал из-за ебучего подарка мудака-Шастуна, который он оформлял полночи. Разумеется, потому что это было обязательно и он не хотел упасть в глазах одноклассников, а не из-за того, что хотел, чтобы подарок понравился Антону. Но когда Серёжа с Димой сказали ему, что он должен зайти к Шастуну из-за этого, он выдохнул с облегчением: Антон — это не так страшно, как директор, или ещё хуже — завуч. Имя этого адского существа было принято вообще не называть в приличном обществе, дабы не снизошёл на тебя его гнев. А если кто-то и говорил о нем, то только шепотом, ведь и у стен были уши. Чем был обусловлен такой страх к мужчине — неизвестно, Арс боялся за компанию с одношкольниками.       Когда Попов зашёл в кабинет, классного руководителя там ещё не было. Парень пожал плечами, прошёл к столу преподавателя и сел своей задницей на край столешницы.       Тут он краем глаза уловил какое-то движение в районе мини-библиотеки, которая располагалась в помещении, изначально предназначенном для лаборантов или хранения всякой фигни, что, в целом, не различалось между собой ничем. Но добрый преподаватель, который работал здесь до Антона, решил упростить жизнь ребятам, которые забыли произведения дома, и притащил кучу книг из своего дома. Арсений резко повернул голову в сторону помещения, и заметил там Антона, что не удивительно. — Ай-яй-яй, — с усмешкой сказал учитель. — Почему ты снова опоздал на дежурство, Попов? — Я хотел спать, Антон Андреевич, — пожал плечами Арс.       Почему-то интонация парня слегка взбесила педагога, и тот в два больших шага оказался перед Поповым, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от бёдер ученика.       Оказавшись «нос к носу» с Антоном, Арсений судорожно сглотнул (Картиночка с Человеком Пауком: «тут подтекст, да?») и немного отстранился назад: ровно настолько, насколько позволяла абсолютно негибкая спина, но Шастун придвинулся ближе. — Слушай сюда, — сказал он, и Арс почувствовал горячее дыхание на своей щеке. — Ещё раз тут опоздаешь, и простым замечанием дело не ограничится. — тут он резко отпрянул и подмигнул: — А теперь брысь дежурить.       Попова тут же как ветром сдуло. Он шёл по коридору, размышляя, что же это сейчас было. Для него были непонятны действия учителя, но ещё больше для него было непонятно, почему он ловит себя на мысли, что ему понравилось быть настолько близко к Антону.       Парень потряс головой, чтобы «вся дурь вылетела». Это бред, ничего ему не понравилось.       Однако, как только он дошёл до своей скамейки и сел на неё, устало прикрыв глаза (он все же не выспался, хоть и проспал), перед глазами возникло непозволительно близкое лицо учителя. — Твою мать… — застонал парень, с глухим стуком ударяясь о стену головой.       Так для парня прошли три урока и две перемены: с Шастуном и «твою мать» в голове. Физичка даже подумала, что ее любимый ученик приболел: впервые в жизни он сидел с настолько отсутствующим взглядом на ее уроке.       Следующая перемена и часть урока литературы были посвящены репетиции. Арсений сонным голосом декламировал какие-то строки, написанные с какой-то кривой рифмой, очевидно, подобранной Серегой, над сценарием-то он работал. — Попов, поживее надо! Это Новый Год, а не похороны! — прикрикнул на него Шастун. Он вообще всю репетицию на него орал и только на него, хотя все остальные косячили даже больше. — Антон Андреевич, я больше не могу, можно кофе? — парень кивнул на стаканчик, который держал в руке Шастун.       Преподаватель закатил глаза, но отдал кофе в количестве «полстакана» своему ученику, который действительно засыпал на ходу.       Минут через десять у Арса в глазах загорелся озорной огонек и он снова стал искрить и балагурить на сцене.       Антон смотрел на него с какой-то странной нежной улыбкой, настолько странной, что к нему подошёл Дима: — Антон Андреевич, у вас все хорошо? — Что? Да, все здорово. Радуюсь, что Попов активизировался наконец-то… так, а где Олеся? Олеся должна репетировать песню, — Антон оглянулся по сторонам. — Попов, сбегай за девятиклассницей нашей, поинтересуйся, где эту рыжую задницу носит. — Вы заебали, Антон Андреевич. — Взаимно, Попов, а теперь вали давай, — Шастун ловко поймал картонный стаканчик от кофе, который швырнул Попов, когда выбегал из зала.       Учитель огляделся по сторонам. На него с недоумением смотрели другие участники репетиции концерта. Тут парень вспомнил, что никто из присутствующих ничего не знает о дружбе между учителем и учеником.       Так что он просто решил сделать вид, будто ничего не было и похлопал, призывая продолжать репетицию.       Ребята переглянулись, синхронно пожали плечами и продолжили репетицию, решив не злить учителя.

***

      Когда спектакль уже подходил к концу и на сцене вновь должны были появиться Арсений и Юля, Антон вдруг заметил, что его соседа нигде нет. — Юля, куда Попов делся? — шепотом спросил он, тряся девушку за плечо. — Без понятия, — пожала плечами она, начиная беспомощно озираться по сторонам. — Ладно, сиди тут, я пойду поищу его, — Антон встал с кресла и пригибаясь так, чтобы не мешать зрителям, побежал к выходу из зала.       В коридоре стояли мягкие диваны. Около одного из них с телефоном в руке и с выражением умиления на лице стоял Павел Алексеевич. — Полюбуйся, Антон, — кивнул он ему на «тело», лежащее на диване.       Арсений спал, прижавшись спиной к спинке дивана, обняв колени и со странной полуулыбкой.       Шастун вздохнул: -Арс, вставай давай, надо довести концерт… — ПОПОВ! — Павел закричал так, что в актовом на мгновение все смолкли.       Арсений резко сел на диване и быстро-быстро заморгал. — Чего моргаешь? Ты че тут разлёгся? — поинтересовался директор. — Не выспался, Павел Алексеевич, — закатил глаза парень, вспоминая о концерте, который он должен вести. — До свидания, Павел Алексеевич, мне пора, — он побежал к актовому и под аплодисменты обожавших его первоклассников ворвался в зал.       Добровольский выжидающе посмотрел на практиканта: — Ну? — Что? — не понял Шастун. — Почему твои ученики дрыхнут посреди мероприятия, которое они сами же и ведут? — Это же Попов, сами знаете… — больше Антон ничего сказать не смог и потому быстро ретировался из коридора в свой кабинет, дабы не огрести от директора.

***

      Арсений вошёл с коробкой, которую прятал за спиной так, чтобы никто не увидел, в кабинет, где уже пахло пиццей, гремела какая-то популярная музыка, одноклассники дрыгались под ритм в центре помещения, а вокруг сверкали в темноте гирлянды: на стенах, на живой елке, стоявшей неподалёку от входа, на окнах…       Парень быстро запихал коробку под пушистую красавицу и пошёл к столу учителя, полностью заставленному коробками с разнообразными пиццами. — Эй, — к нему подошёл Серега, легко хлопнув по спине. — Мы с Позом вискарь принесли, сныкали в библиотечке, — парень кивнул на лаборантскую. — Будешь? — Валяй, — махнул рукой Арс, находясь в неслабой задумчивости. — А где Антон Андреевич? — Вышел. Ему позвонил кто-то. Девушка что ли… — пробормотал Сергей, силясь вспомнить и перекричать музыку. — Ладно, — кивнул Попов, нахмурившись. — Где там твой вискарь?       Виски к его приходу осталось ничтожно мало, но этого хватило, чтобы повысить градус веселья.       Так что, когда Шастун вернулся, Арсений уже вовсю танцевал посреди кабинета под какое-то из «произведений» Элджея.       Заметив вошедшего учителя, Арс незамедлительно повернулся к нему, продолжая отчаянно подпевать песне: — Я хочу тебя, а ещё хочу сижку, — пропел он, глядя прямо в глаза преподавателя, непроизвольно ему подмигнул, после чего снова «утанцевал» в сторону коробок с пиццей.       Шастун лишь ошалело поглядел ему вслед, после чего поспешил схватить пачку воздушного зефира и влиться в коллектив собственных учеников.

***

      Было уже далеко за десять вечера, когда Антон попросил ученика, сидевшего за компьютером и исполнявшим музыкальные извращенские желания своих одноклассников, выключить грохочущий в эту секунду трек, организовал мальчишек, чтобы они расставили на полу стулья в небольшой круг, заставил всех сесть и начал вещать: — Спасибо, ребята, за то что сегодня вы здесь. Отдельное спасибо Попову, Юле, Димке и Сережке — за проведённое мероприятие. А также Кате за прочтённый там же стих. И Володе, который сидел сегодня на музыке и там, и здесь. А теперь перейдём к самой интересной части нашей тусовки… — тут он заметил Арсения, который сидел прямо напротив него и смотрел на него несколько захмелевшим взглядом, что не укрылось от внимания опытного алкоголика педагога. — Итак, Попов, будь добр, подойди к елке и вытащи первый подарок.       Арсений, закатив глаза и мысленно прокляв Антона, достал первый пакет, украшенный голубой лентой, и вслух прочитал имя адресата: — Греческому очкарику Дмитрию Позову.       Дима, широко улыбнувшись, подошёл к другу, принимая из его рук пакет. — Дима, посмотри что внутри и предположи, кто мог тебе сделать подарок, — предложил Шастун.       Оглядев содержимое пакета, парень отыскал взглядом Алохоморову: — Это Юлька. — Да, как ты догадался? — нахмурилась девушка. — Только ты из всего класса знаешь, какую музыку я слушаю, — подмигнул он, вытаскивая следующий подарок из-под ёлки.       Арсений заметил, что это была его коробка, тщательно завернутая в крафтовую упаковочную бумагу, и мысленно выматерился на лучшего друга, который обожал сраных оленей. — Это для вас, Антон Андреевич, — улыбнулся коротышка, протягивая презент учителю. — Ого, — коробка была довольно увесистой. Парень аккуратно развернул упаковочную бумагу, снял крышку и ахнул. Внутри была красивая чашка-банка, достаточно большая, чтобы налить туда чаю и больше не вставать с дивана до конца серии любимого сериала. Еще был набор для заваривания «того самого» чая — несколько палочек корицы в сетчатом пакетике, столько же палочек ванили в таком же пакетике, чёрный чай и прочие ништяки, которые Антон запретил описывать, дабы никто не украл идею его чая. А потом он увидел маленький кактус в небесно-синем горшочке. К самому кактусу были прикреплены искусственные голубые глазки**, так что улыбка педагога готова была порвать его лицо. А ещё в коробке была уйма вкусняшек: овсяное печенье с шоколадом, просто шоколадки, маршмеллоу, шоколадная паста, драже, леденцы, карамельки и петушок на палочке, который Антон почему-то воспринял как намёк. — Это Попов, — с улыбкой, вызванной умилением, сказал учитель, и Арсений покраснел под его благодарно-обличающим взглядом. — Да-а, — протянул он, стараясь спрятать лицо, но это оказалось невозможным: Шастун подошёл к нему и крепко обнял, да так, что все девчонки, особенно Юля (ее он обнял вчера совсем не так), позавидовали Арсению.       Дальше вручение презентов пошло своим чередом, и быстро пришло к своему логическому завершению.       Арсений получил подарок последним. Это была икеевская большая плюшевая акула***, которую он хотел с тех пор, как впервые увидел ее фотки в паблике. — Спасибо, Антон Андреевич, — улыбнулся он: только Шастун знал о том, как сильно Арс хочет такую акулу. — Не за что, Попов.

***

      Когда учитель и ученик оказались на своём этаже, на часах было уже сильно за полночь. — До свидания, Антон Андреевич, — Арсений сделал небольшой, почти незаметный шаг в сторону преподавателя. — Спокойной ночи, Попов, — Антон поставил коробку с подарком у своей двери и в один шаг преодолел расстояние до ученика.       Тот потянулся ближе к его лицу. — Что ты делаешь? — понизил голос до шепота Антон. — Принимаю жизненно важные решения, — парень неуверенно поцеловал учителя, быстро отстранился и смущенно улыбнулся: — С наступающим, Антон Андреевич. — И тебя, Арсений, — Антон загадочно улыбнулся. Это был не страстный поцелуй, как бывает с девушками, когда в очередной раз напиваешься в баре и ищешь, куда бы слить эмоции, нет. Это было лишь секундное касание, но почему у обоих от него столько бабочек?..