Учитель

      Май промчался с такой скоростью, что Арсений даже не заметил, как стал одиннадцатиклассником.       Это лето было последним спокойным для него, так что он решил не выделываться: не пытаться устроиться на работу, не тратить время на бессмысленные дела и постараться проводить каждый день с пользой.       Правда, последние два пункта соблюсти было тяжело, так что июнь пролетел ещё быстрее чем май.       Попов несколько раз ночевал у Антона, пару раз наоборот, иногда они даже собирались вчетвером: с Димой и Серёжей. Эти двое правда сначала чувствовали себя неловко с учителем, но потом привыкли и лед растаял. Однако по-прежнему все школьники обращались к Антону на «вы» и не забывали про отчество. Хотя Арсению Антон уже несколько миллионов раз сказал, что тот может называть его просто Антоном и не «выкать», но какой там. Но в целом все шло отлично, за исключением одной маленькой детали: с Ирой Антон так и не расстался. Это было не очень заметно, ведь они не виделись с нового года, но каждый раз, когда парни проводили время вместе, и телефон Антона подавал признаки жизни: звонила или писала Ира, и парень уходил отвечать в соседнюю комнату, сердце Арсения пропускало удар. Конечно, парни не объявляли даже друг другу, что они в отношениях или вроде того, но Попов считал это само собой разумеющимся.       Вот и в этот июльский вечер произошло тоже самое. Снова айфон пиликнул, Антон извинился и вышел.       Когда он вернулся, Арсений сидел понурившись, глядя на остывающий чай. — Эй, ты чего? Арсений поднял голову и посмотрел на парня: — Слушайте, Антон Андреевич. Надо поговорить. — Слушаю тебя внимательно, — Антон сел с самым что ни на есть серьёзным видом, упёр руки в колени, как старый дед и посмотрел в глаза Арсу. Тот, смутившись, отвернулся, однако заговорил: — Нехорошо получается: сколько вы уже планируете расстаться с Ирой? Вы же обещали… ну и обманываете ее, получается. Как вам тогда вообще доверять?        Антон покачал головой. — Да, тут ты прав. Ну, хорошо. Она приезжает послезавтра, тогда мы с ней и поговорим и, надеюсь, безболезненно для неё расстанемся. Окей? — Окей, — Арс шмыгнул носом. — Ты заболел что ли? Или плакал? Сюда иди, — Антон приглашающее распахнул объятия, и Арсений радостно сел к нему ближе и уткнулся щекой в грудь. — Все нормально будет, не переживай. Арс лишь кивнул.

***

      Послезавтра действительно наступило. И Ира действительно приехала. И узнал об этом Арсений вообще первый: он почему-то остался ночевать у Антона, звонок в дверь прозвучал когда Шастун был в душе. — Привет, — поздоровалась Ира, когда перед ней открылась дверь. — Ты Сеня, наверное? Может быть Арсу показалось, но она сказала это с какой-то болью в голосе. Подумав, что это наваждение спросонья, парень тряхнул головой и кивнул: — Привет, да. А ты Ира? — Верно. — Ну, проходи, — парень отошёл в сторону, пропуская гостью. — Антон Андреевич в душе, выйдет сейчас. Проходи на кухню, наверное, а я пошёл к себе. Или сделать тебе чай? — Да нет, спасибо, я сама, — Ира скинула кроссовки и бросила на пол рюкзак. Арс кивнул: — Ну, супер. Антон Андреевич, Ира пришла, я ушёл, — он стукнул ладонью об дверь ванной, оттуда донеслось невнятное мычание, которое Арсений понял как «Окей, я принял». — Пока, — он махнул девушке и шмыгнул за дверь.       Ира прошла в кухню, сполоснула руки, достала «свою» чашку. Она была мокрой. Ира хмыкнула. Видимо, больше не ее чашка. Девушка протянула руку ща пакетиком чая, плеснула кипятка в чашку и села за стол. — Привет, — Антон, протирая влажные волосы не менее влажным полотенцем, вошёл в кухню и сразу прошёл к подоконнику, опираясь на него задницей. — Как доехала? — Нормально, спасибо. Погодка у вас, конечно… — она кивнула за окно, там собирались тучи, вдали сверкнула молния. Антон глупо хихикнул. — Да-а, это Питер… Они замолчали. Оба не знали сколько времени прошло, но говорить не хотелось. — Послушай, Ир, — наконец сказал Антон. — Я знаю, — перебила девушка. — Все знаю, все понимаю, мне давно не семнадцать лет. Это же из-за него? Антон задумчиво почесал только что выбритый подбородок и кивнул. — Да. И нет. Я давно не чувствую того, о чем говорил, с чего мы начинали. Я больше не могу врать тебе. — Ну, спасибо и на этом, — слабо улыбнулась Ира. — Тош, ты только не забывай, что он школьник ещё, совсем ребёнок. Посадить могут тебя и все такое. К тому же ты его учитель. — Ира! Тьфу на тебя, думай, что говоришь, — Антон с подоконника из-за спины достал пачку сигарет и зажигалку. — Ничего такого у нас нет, я его не совращаю. Просто… дружим. Ирина улыбка стала чуть шире и оттого даже как будто грустнее: — Со мной ты тоже когда-то просто дружил. — Да и не такой уж он ребёнок, — не слушая Иру продолжил Шастун. — Получше некоторых соображает. Это я не про тебя, если что. Ира кивнула.       Они ещё немного помолчали. Наконец она встала, отряхнула шорты от невидимых пылинок и сказала: — Ладно, я пойду, пожалуй. Спасибо тебе за все, ну и счастья вам с ним. — Спасибо, Ир, — Антон правда был безумно благодарен теперь уже бывшей девушке за понимание. — Ну, прощай. Закроешь за мной? — Конечно.       Они вышли в коридор, и она ушла из его жизни навсегда. На кухне остался нетронутый, уже остывший чай в её кружке.

***

      Арсений, который стоял за дверью квартиры, приложившись к ней ухом, еле успел отпрыгнуть и ускакать в свою квартиру, спотыкаясь о свои ноги от спешки, когда услышал слова «Я пойду, пожалуй».       Наверное, с его стороны не очень правильно радоваться тому, что распалась пара, однако, для него сейчас не существовало минуты счастливее из всех, что были в его жизни до этого. Наконец никакой лжи, он сможет доверять учителю, да и к тому же наконец не придётся делить его с кем-то ещё. Пусть даже таким образом.       Его телефон пискнул в кармане. Он, дрожащими руками достав телефон и чуть дважды его не уронив, лишь чудом удержав, прочитал сообщение на экране. Шастунец Ты зайдёшь сегодня ещё? Или все, до завтра?       Арсений улыбнулся разливающемуся внутри чувству спокойствия. Быстро набрав в ответ «Да, зайду, конечно, только у мамы отмечусь, чтобы не думала, что я у тебя поселился. ;)», он наконец отлип от двери в своей квартире и прошёл на кухню. Даже не заметив, что впервые обратился к учителю на «Ты».

***

У Антона как будто гора с плеч упала. Этот день был просто огромной концентрацией событий, которые давно терзали его душу. Во-первых, теперь он официально свободен… а во-вторых, конечно, то, что его любимый мальчишка впервые перешагнул через какие-то свои рамки и смог обратиться к нему на «ты». А то глупо как-то получалось: они уже несколько месяцев целуются и, как говорится, «у нас с ним ничего не было, ничего не было, лёгкий петтинг», а он все вы да вы. Издевательство какое-то. Он бы ещё смс-ки ему писал на учительскую почту вместо аймесседжа.       Теперь Антон наконец чувствовал, что все налаживается.

***

Спустя месяц они снова валялись в одной кровати вечером, решили посмотреть наконец вышедший на онлайн-площадки новый фильм про человека-паука. — Слушай, Сень, — месяц назад, придя снова в квартиру учителя, Арсений обрадовал его тем, что тот может называть его Сеней, если уж ему так хочется. — А, собственно говоря, как у тебя обстоят дела с подготовкой к экзаменам? Особенно с литературой. — Ой, — Арсений, до того внимательно смотревший на парня, отвернулся к телевизору, словно там началось что-то крайне интересное. — Попов, я серьезно. Я уже два месяца не видел у тебя книгу в руках. До начал учебы осталось три недели, а ты только и делаешь, что валяешься у меня дома, ешь и смотришь кино и мультики. — Неправда, мы целуемся ещё иногда. И дрочим. Здорово, правда? — Арсений так и не перевёл взгляд обратно, заинтересованно глядя на прыгающего по крышам Тома Холланда и закидывая в рот побольше сырного попкорна. — Точно, спасибо, как я забыл, — с плохо скрываемой ироний ответил Антон. — Действительно здорово. Что ж, тогда поступим так, дорогуша. С сегодняшнего дня все поцелуи и прочие прелести этих отношений будут происходить с тобой исключительно после пересказа минимум трёх глав в день любой программной литературы, двух вызубренных стихов и трёх решённых КИМов*. — Блять, да почему… — с набитым ртом почти взвыл Арс. — И не матерись, пожалуйста.       Глаза Арсения округлились: — А это-то ещё с чего вдруг? — А с того, что нос ещё не дорос, — учитель слегка щёлкнул парня по носу. — Значит, договорились. Завтра жду от тебя все перечисленное. Удачи, солнышко, а теперь можем дальше смотреть фильм. Иди сюда, — он притянул Арса в объятия и тот разве что не заурчал. — Правильно, наслаждайся, пока можешь, — лёгкий поцелуй в лоб. — Да уж, спасибо, Антон Андреевич.

***

— Ну что ж, — Антон стоял перед открытой дверью. По другую сторону порога стоял Арсений. С файликом с бумагой. И с крайне понурым видом. — Заходи, Попов. Арсений зашёл, прошлёпал в комнату и плюхнулся на кровать. — Рассказывай, что прочитал. — Ну, читал «войну и мир», говорят, может попасться на экзамене в этом году, — пробурчал Арсений, уже блаженно растянувшийся на покрывале и прикрывший глаза. — И сколько же прочитал? — Антон стоял, скрестив руки на груди. — Четыре главы. Готов пересказать. — Ну, давай, я тебя слушаю. И КИМы сюда давай, проверю пока. И ещё, что выучил? — Несколько стихотворений Ахматовой и Блока. — Неплохо, молодец. Ну давай, бухти мне, как космические корабли бороздят большой театр, — Шастун сел за стол, взял в руки карандаш и принялся водить им по вариантам. Арсений же стал рассказывать.

***

      Наконец, спустя час, все заданное было сдано, и Арсений вздохнул с облегчением. — Ну видишь, можешь же, когда хочешь. В КИМах совсем немного ошибок. Можешь получить своё вознаграждение, — Антон сел на кровать рядом с парнем.       Арсений затравленно взглянул на него: — Я бы поспал, если честно. Шастун деланно удивился, положил руку на лоб парню и тут уже удивился не на шутку. — Да ты весь горишь, мальчик. Ну-ка, раздевайся. Арсений вздохнул: — Да я серьезно, давай просто поспим, пожалуйста… — Да и я серьезно, Попов, снимай шмотки и бегом под одеяло. И градусник вот возьми. Что-то ты совсем плох, — Антон всучил подопечному градусник и ушёл на кухню, вскоре оттуда раздался голос: — Я сейчас чаю тебе принесу с малинкой.       Впрочем, когда Шастун вернулся в комнату, он обнаружил Попова уже спящим, благо что раздевшимся и под одеялом. Он забрал градусник и увидев на нем 38,5 смог лишь рвано выдохнуть. Заболеть летом — это талант. — Горе ты мое луковое… — прошептал он, оставляя чай на тумбу, выключая свет и ложась рядом с Арсением, прижимаясь к его горячей спине грудью. — Спокойной ночи, малыш.