Часть 2
24 декабря 2022 г., 14:00
Они проходят мимо третьего гейта, когда Эмма понимает, что они могли бы вполне расцепить руки примерно три гейта назад. Кроме того, Реджина прекрасно бегает на каблуках. Что лишний раз наводит на мысли о её шпионстве.
— Эрмен… — говорит она. Она пытается отдышаться, держась за колени у прилавка со сладостями. — Эрменгарда?
В той же позе Реджина устремляет свой взор на ореховые леденцы.
— Это было… имя моей бабушки, — откашливается она. — По материнской линии.
— Ты дала моей липовой близняшке имя своей покойной бабушки?
— Это было первое имя на Э, которое мне пришло на ум!
Эмма размахивает краями куртки, создавая холодный воздух.
— Обязательно должно было быть имя на Э?
Реджина машет рукой, обдувая себя.
— Вы же близняшки!
Она смотрит на Эмму, тяжело дыша. Эмма смотрит на неё, тяжело дыша.
Им обеим невероятно жарко.
Реджина снова складывается пополам у прилавка, фыркая и пытаясь отдышаться в такт колокольного звона. Её рука цепляется за столешницу. Эмма просто падает на пол, держится за живот и думает, что вау, когда она последний раз так смеялась, и ой, аэропорты реально экономят на качестве ковров.
Так или иначе, это Рождество может оказаться одним из лучших.
***
После того, как они берут себя в руки, Реджина показывает Эмме своё любимое место в аэропорту. Фонтан у гейта 4b. До сегодняшнего дня она ещё ни разу сюда никого не приводила. Она всё ещё планирует привести сюда Генри следующим летом, когда они поедут в Сан-Франциско на мюзикл Wicked. Живот стягивает узлами, когда она думает о своём сыне. Но она тут же вспоминает, что сейчас он в целости и сохранности рядом с Мэриан и Роландом и, вероятно, уже спит, видя во сне свой подарок под ёлкой, хоть больше и не верит в Санту. Ему тринадцать. Он не нуждается в ней так, как раньше, но всё же. Что ж, как она сказала, это лучше, чем помереть в снежной буре. Наверное. Весь путь они молчат. Эмма сунула руки в карманы, лишь изредка ворча себе под нос «Эрменгарда» со сдавленным смешком. Люди по-прежнему толпятся, но их стало гораздо меньше с того момента, как Реджина устроила разнос у стойки регистрации, недалеко от гейта 2а. Ей нужно извиниться перед этим агентом. Если она снова его увидит. Она ловит взгляд Эммы, приподнимает уголок губ в ответ, но ничего не говорит. — Сюда, — бормочет Реджина, когда они проходят забегаловку Макса. Она заворачивает за угол, и едва заслышав звук фонтана, её плечи расслабляются. Жестом она показывает на сиденья вокруг него, и они садятся, обе тяжело вздыхая. — Если мы снова на него наткнёмся, — говорит Реджина, глядя на Эмму. — Стоит тут же звонить в службу безопасности? Она пожимает плечами. — Почему бы и нет, — говорит она. — Он всегда тут же отступает, когда в дело вступают люди с большей властью, — она поджимает губы, а затем переводит взгляд на Реджину, приподнимая бровь. — Спасибо. Даже если Эрменгарда всё ещё… — Ох, брось, — говорит Реджина, подавляя смешок. — Разумеется, — мягко говорит она, — всегда пожалуйста. Они расслабляются. Эмма достаёт свой телефон. Реджина думает о том, чтобы сделать то же самое, но около десяти Генри уже лёг спать. Ему до сих пор нравится рано ложиться, что довольно необычно для подростка. По левую сторону от Реджины исходил звук водопада, интерком не переставая крутил Рождественские песни, а голову переполняли дурные мысли. Эмма Свон похожа на глоток свежего весеннего воздуха, одетого в самую отвратительную искусственную кожу. Ей следовало разойтись с ней ещё в ресторане, но отчего-то ей этого не захотелось. Она не верит в любовь с первого взгляда. Больше не верит. Примерно с тех пор, когда была наивной девочкой, что всем сердцем верила в сказочного принца, смеющего её покорить. Но вот в то, что можно найти с кем-то общий язык она ещё верит. И она бы никогда не подумала, что это может случиться под крышей аэропорта. И это здорово, даже если пути их разойдутся. За долгое время ей мало с кем удавалось найти общий язык. У неё не было энергии. В офисе была Кэтрин, а вне офиса Мэриан, и ей этого было в принципе достаточно. Она оглядывается на Эмму, и пытается прогнать улыбку со своего лица и внезапное волнение из груди. Она надеется, что они по крайней мере смогут остаться друзьями по Фейсбуку. (Также закрадывается мысль о влюблённости, но она пресекает эту идею на корню). — Что ж, — говорит Эмма. — Неплохой искусственный фонтанчик. Реджина закатывает глаза. — Это самый настоящий фонтан, который прямо сейчас спасает окружающую среду. — Очень учтиво с его стороны, — говорит Эмма. — Думаю, что эта звуковая дорожка сохранена у меня в плейлисте для сна. — Если хочешь вздремнуть, мы можем спать посменно, — говорит Реджина. — О, так теперь мы — это мы? — говорит Эмма, и тут же до неё доходит подтекст сказанного. Реджина видит её замешательство. — То есть… — Мы же женаты, забыла, Эрма? Эмма снова смеётся. — Умоляю, не говори мне, что это кликуха твоей бабули. Реджина медленно пожимает плечами. — Это не так уж и странно. Если задуматься, довольно много длинных имён сокращаются до первой или второй половины. — Типа… Реджи? Джина? Реджина качает головой. — Можешь просто пристрелить. — Молю, не стоит. Мне придётся прятать твоё тело в этом искусственном фонтане, и вся эстетика из этого замечательного звука пропадёт. Реджина приятно улыбается. — Мой труп благодарит тебя за твою предусмотрительность. Эмма улыбается в ответ, и Реджина вдруг понимает, что расстояния между ними теперь гораздо, гораздо меньше. Она может разглядеть маленькие крапинки в её глазах, подсчитать веснушки на её лице. Миллс прочищает горло. — Полагаю… мы говорили о кино? Эмма моргает. — О, да, точно, — говорит она. — Мы говорили о… — она снова ухмыляется, смотрит на Реджину и наклоняется вперёд, — о «Кэрол», верно? Кейт Бланшетт в роли… Телефон Реджины начинает издавать мотивчик из «Секретных Материалов». Рингтон на звонок Генри. Она с неверием смотрит в экран — фотка, сделанная в кафешке — Генри с шоколадными усами. Губы Эммы изгибаются в озорной ухмылке. — Новое дело, агент Скалли? — Это мой сын, — говорит Реджина, ритм её сердца учащается. Эмма поднимает брови, смотрит на неё, затем на телефон, затем снова на неё. Лоб её морщится в недоумении, и Эмма не совсем уверена, что такая реакция уместна. Реджина улыбается уголками рта. — Ты бы не…? Эмма кивает и улыбается в ответ, морщина на лбу исчезает. — Конечно! Никаких проблем, да. Я просто… — говорит она, вставая с места. Реджина поднимается вместе с ней, думает остановить её, но Эмма подскочила с места словно пуля. Реджина, всё ещё пойманная врасплох ночным звонком, пытается собрать свои мысли в кучку, когда Эмма уже уверенным шагом отошла на пару метров, пихая руки в карманы. — Эмма, подожди. Она оборачивается. Глаза её забегали как у загнанного кролика, но улыбка с лица не пропала. — Да? — Я… — что, чёрт возьми, она делает. Она садится на своё место. — Куда ты идёшь? Её глаза стали больше, она пожала плечами, всё ещё держа руки в карманах. — Э-э, знаешь, пожевать чего-нибудь хочется. Думаю, Старбакс ещё открыт. — Тебе взять может чего? Она не знает как сказать, что мысль о том, что Эмма Свон покидает её поле зрения теперь кажется поразительно невыносимой, поэтому говорить лишь: — Печенье с арахисовым маслом? И фрапучино в бутылке, пожалуйста. Эмма широко улыбается, хоть и на секунду. — Конечно, — она поворачивается и уходит. У Реджины тут же закрадывается мысль — а увидит ли она ещё хоть раз эту куртку, но при других обстоятельствах? Она тут же вертит головой, прогоняя эти мысли и отвечает на звонок. — Генри! — говорит она с немалым волнением. — Почему ты не в кровати? Почти три часа ночи! — Мам, — отвечает сын, стараясь её успокоить. — Брось, мам, ты знаешь, я бы не смог заснуть, не сказав тебе «Счастливого Рождества!». — Я буду с тобой уже завтра, дорогой, — говорит она, не в силах перестать улыбаться. — Я же говорила, улечу отсюда первым же рейсом. Я вернусь прежде, чем ты успеешь стащить какую-нибудь сладость из холодильника твоей tía* Мэриан. [tía (исп.) — тётя.] Она слышит как он начинает смеяться. — Мама! — Так или иначе, ты должен спать, — шепчет она. — Я знаю, — отвечает он тем же шепотом. — Я просто хотел убедиться, что с тобой… с тобой всё хорошо. Она чувствует, как в груди начинает разрастаться тепло. — О, — говорит она. — У меня всё хорошо, mijo*. Я, — она смеётся, и смотрит на место, где сидела Эмма. — Я нашла себе интересную компанию. [mijo(исп.) — сынок]. — Ты нашла интересную компанию. В аэропорту. Она закатывает глаза, хоть и знает, что он этого не увидит. — Да, представь себе. — Ты же обычно не успеваешь сказать людям, что работаешь в налоговой, а они уже испаряются у тебя перед глазами. Или ты сменила тактику? — Да, обычно так и случается. — Так этому человеку нравятся агенты налоговой службы? — Она очень интересная компания, — говорит Реджина, настаивая. — Мама, — говорит Генри. — Генри, — говорит Реджина. Пару секунд он молчит. Она смотрит на место Эммы, и когда это начинает становиться жалким, она переводит взгляд на фонтан, который, безусловно, расслабляет гораздо меньше, чем фонтаны с проточной водой. — Она смешная? — Старается. — Она… близнецы по гороскопу? — Генри. — Хорошо, понял. Спокойной ночи, мам. Счастливого Рождества. Позвонишь, как сойдёшь с самолёта? — Конечно, — она улыбается, ей изо всех сил хочется сейчас его обнять. — Счастливого Рождества, мой маленький принц. Мне очень жаль, что я не могу быть рядом с тобой, чтобы мы вместе открыли подарки. — Мы подождём, — говорит Генри. — Хорошо, я подожду. Не уверен, что Роланд последует моему примеру. Она смеётся. — Я прощу его. И Генри, если хочешь… — Нет! — твёрдо отвечает он. — Рождество не Рождество без тебя. Я подожду. Боже, ей снова хочется плакать. — Хорошо, малыш. Она видит, как Эмма заворачивает за угол, и на душе оседает какая-то назойливость. В руках у неё печенье и около четырех стеклянных бутылок фраппучино, в пяти минутах от того, чтобы начать ими жонглировать. Она ловит взгляд Реджины и улыбается, и вот вообще не поражена и не напряжена. Она поднимает одну из бутылок, чудом не роняя остальные. Она почти проделывает ряд акробатических трюков, чтобы поймать их, и снова улыбается Реджине, на этот раз слегка смущаясь. Реджина закатывает глаза, но улыбается. — Готов к просмотру Скрытой Угрозы завтра? Она кивает на бутылки Эммы, а та лишь пожимает плечами и начинает расставлять их на пустое рядом с Реджиной место. — Конечно, мама! Я уже сказал Роланду, что на страшных сценах он может прятаться и мы всё равно будем считать его храбрым малым. — Я тоже буду считать вас храбрыми, — поддразнивает она. — Я горжусь тобой, mijo. Ты отлично с ним справляешься. — Да, да, — говорит он. — Я люблю тебя, мам. Передавай привет своему новому интересному другу. Она поднимает бровь на Эмму и прикрывает трубку рукой. — Мой сын поздоровался. Эмма неловко начинает махать рукой. — Хэй! — Она передаёт «хэй», — отвечает она с преувеличенно глубокой интонацией. Эмма закатывает глаза. Он смеётся. — Спокойной ночи, мам. Люблю тебя. — И я тебя, Генри. Увидимся завтра! Он вешает трубку, и она продолжает улыбаться, глядя в экран телефона. — Сколько ему? — спрашивает Эмма. Реджина убирает телефон. — Тринадцать, — говорит она, с гордость и, совсем чуть-чуть, грустью. — Вау, — отвечает Эмма. — Я… — она пожимает плечами. — Ничего. — Поднимает один из фраппучино. — Кофе? — Эмма, почему их четыре? — Я не знала, с каким вкусом ты любишь. Я думала взять обычный, но потом подумала, сейчас ведь Рождество или что-то на него похоже… и, знаешь, я заодно взяла карамель и шоколад, — проговорила на одном дыхании Эмма, поднимая каждый раз стаканчики, показывая где какой вкус. — Нет ничего более праздничного, чем кофе и молоко по завышенным ценам, да? — она берёт один из стаканов и совершенно не обращает внимания на то, как их пальцы касаются. Она тянется за кошельком. — Я заплачу, сколько я… Эмма поднимает руку, останавливая её жестом. — Считай это своим рождественским подарком. Она убирает кошелёк обратно, пытаясь скрыть волнение. — Что ж. Тогда чизкейк ты меня съесть заставила. Эмма смеётся и потирает шею. Постепенно они оказываются в тишине. Реджина рассматривает фонтан, но хочет смотреть на Эмму, поэтому глаза её продолжают бегать туда-сюда. Эмма уложила одну ногу на коленке и барабанила по ней, глядя вперёд. В глазах у неё застыл тот же панический взгляд. Реджина хочет спросить её о чём-нибудь, спросить в порядке ли она, проявить частичку заботы, но она не совсем точно уверена какой вопрос задать и подходящий ли для этого момент. Боже, целая вечность прошла с тех пор, когда она заводила себе друзей. Это раздражает. Она смущена. А ещё у неё внутри всё переворачивается, когда Эмма смотрит на неё. И вот это серьёзная проблема. — Значит, фильмы? — пытается она, прочищая горло. — Верно, — говорит Эмма, качая головой. — Так и… — Стыдно признать, но я ещё не смотрела «Кэрол». Глаза Эммы стали по пять копеек. — Ладно, мы заторрентим это недоразумение позже, в Старбаксе тут недалеко. — Ты знаешь как…? Я даже спрашивать не стану. — Ты уже. И это довольно простой навык я-в-онлайне-с-2004-года. — В любом случае, — медленно отвечает Реджина. — Может, нам стоит перейти к книгам. — Да запросто. Гарри Поттер. Черт, думаю, я и вправду раньше в чулане спала. — Реджина смотрит на неё с внезапной озабоченностью, и Эмма откинулась назад, слегка покачав головой. — Неважно, давай вернёмся к кино. Почему Звёздные Войны? — Она делает пистолет из пальцев. — Бластеры или световые мечи? — Световые мечи, — говорит она. — Бластеры ты можешь встретить в любом старом космическом фильме, — она глубоко вздыхает. — Вообще… мой папа любил Звездные Войны, и мы смотрели их по кругу каждый год на Рождество. Я не была уверена, что эта традиция останется в нашей семье после его смерти, но единственная игрушка, которую Генри забрал из своего прошлого дома, был… плюшевый вуки. Он сказал, что хочет быть похожим на мистера Соло, когда вырастет, — хрипло смеётся она, жмурясь. — Я сказала, что он предпочел бы, чтобы его называли Ханом, а он ответил, что ко взрослым нужно относиться с уважением, — она сглатывает, прочищая горло. — Я хотела поделиться с ним своими впечатлениями от фильмов. — Из дома, — тихо говорит Эмма, наблюдая за Реджиной. — Ты усыновила его, — произносит она и задумчиво смотрит в уголки её глаз. — Как давно? — Официально пять, но со мной он был около девяти. — Вау, он… — Эмма задумывается. — Ты замечательная мама, Реджина.***
Реджину ждёт женщина и двое мальчишек. (Эмму не ждёт никто. Не то что бы она на кого-то рассчитывала, но всё же.) Женщина приветливо улыбается, мальчишки машут руками, и ой, подождите. Вот чёрт. Старший мальчик, Генри, предполагает она, бежит к Реджине, и она обнимает его в медвежьи объятия, целуя в лоб. Эмма кажется слышит такие слова как Счастливого рождества, mijo, а также звуки радости и смеха. А потому неосознанно делает шаг назад, пытаясь сделать себя максимально невидимой. Последнее, чего она хочет, это вмешиваться. — Генри, — говорит Реджина, когда они перестают обнимать (хотя она всё ещё держит руку на его плече). — Это Эмма, моя новая… — она наклоняет голову и улыбается. — Мой новый друг. Генри интеллектуально поднимает бровь. — Интересный друг, я помню. — Вау, — с усмешкой комментирует Эмма. — Не знала, что ты так высоко меня оценила. — Мой друг, — подчеркивает Реджина и сжимает его плечо. Это не должно разбить ей сердце, во всяком случае, она хочет поддерживать отношения не более чем хороших друзей. — Представься, дорогой. Я ведь вежливого мальчика воспитала, не так ли? — Не особо ты была бы рада, если бы я был просто вежливым, мам, — сказал Генри и закатил глаза. — Я буду любить тебя абсолютно любым, а теперь представься, пока я поздороваюсь с твоей tía. Tía. Это означает Тётя. Тётя. Тётя. Тётя… — Генри сказал мне, что у тебя появилась девушка, но я подозреваю, что это неправда, — хмыкает Мэриан, отходя в сторону. Эмма покраснела, и если она не ошибается, то и Реджина тоже. Но затем они с Мэриан обнимаются и смеются, покачиваясь взад-вперёд. Мэриан крепко целует Реджину, оставляя на щеке огромный след от помады, а та в свою очередь её отталкивает и играет поддельное отвращение. Маленький мальчик рядом с ними скачет, как попрыгунчик, неугомонно повторяя Реджина Реджина Реджина, и она наклоняется на его уровень, обнимая его и говоря, как скучала. Эмма смотрит на эту сцену и ей щемит сердце. А затем она слышит, как кто-то рядом с ней прочищает горло. Вот дерьмо. — Меня зовут Генри, - говорит он и протягивает руку. — А ты, как я понял, Эмма. Она усмехается и жмёт ему руку на удивление крепким рукопожатием. — Да, отличный слух у тебя, пацан. Он вздыхает. — Мэриан так же меня называет. Мэриан подслушивает и теребит его за волосы. — Это потому что ты навсегда останешься моим пацаном, пацан, — он вырывается из-под её руки, но смеётся. Эмма снова ощущает себя лишней. В то же время, взгляд Реджины устремлён прямо на неё. — Мэриан Рейес, — говорит женщина, протягивая руку. Эмма пожимает её в ответ. У неё глаза блестят и улыбается она лишь половиной рта. — Спасибо, что составили ей компанию. Она ненавидит деловые поездки. — Ненависть громко сказано, — комментирует Реджина. — А ты любишь громкие слова, — говорит Мэриан. — Они твои любимые. Ты о них вспоминаешь каждый раз, когда остаёшься на ночь, а у меня заканчивается кофе. Реджина закатывает глаза. Она пихает руки в карманы пиджака. — Я рада, что… Знаешь, я получила гораздо больше удовольствия от аэропорта, чем мне обычно это удаётся. Реджина смотрит на неё, и Эмма не может сказать, о чём та думает. Мэриан переводит взгляд между ними, и на лице её появляется очень, очень беспокойная улыбка. — Мальчики! — говорит она, и те тут же обращают к ней своё внимание. — Пойдём, заберём багаж Реджины. Бегом. Пробыв шесть часов в самолёте, ей вряд ли захочется снова увидеть чемодан. Роланд издаёт счастливый вопль, и бежит к конвейерной ленте под аккомпанементы запыхавшихся ругательств Мэриан, которые она издаёт сразу же после того как подмигнула двум девушкам. Генри кивает им, и решает догнать Мэриан, крича «Роланд! Погоди, приятель!». А они остаются просто стоять. (Как и сотни пассажиров вокруг них). Реджина тоже пихает руки в карманы. — Итак, — начинает она. — Итак, — говорит Эмма. — Это… Мне жаль, что торрент был слишком дерьмовым, — говорит Эмма, идя на попятную. Реджина смеётся. — Я увидела достаточно, — говорит она, явно покраснев. Эмма откашлялась. — О, да, да, точно. — Да, — говорит Реджина и делает шаг вперёд. Она вынимает руки из карманов и улыбается, с грустью и чем-то ещё. Она сжимает руки. — Так… Эмма положила руки на бёдра, а затем тут же убрала. — Я… Реджина улыбается и продолжает смотреть на неё, выдыхает. Эмма перекатывается с носка на пятку и делает глубокий вдох. Терять нечего. (На самом деле всё). — Я имею в виду, знаешь, ты живёшь в Мэне, и это возможно будет непросто, но может захочешь как-нибудь выпить кофейку? Глаза Реджины засияли, и она шагнула вперёд. Теперь Эмма чувствует запах её духов, что слегка сбивал её столку. — Я была бы не против, — говорит она. — Мы могли бы пересечься в Нью-Гэмпшире, чтоб по-честному — на полпути друг от друга. Реджина смеётся. — Как насчёт обменяться телефонами и обсудить это позже? Эмма начинает закатывать рукав, а затем останавливает себя, чертыхаясь. — Эм, я собиралась дать тебе руку? Чтобы ты написала на ней? Но знаешь, в наше время уже появились смартфоны. На лбу Реджины образовывается складка. — Старая школа, — протягивает она, и вынимает перьевую ручку из кармана брюк. Потрясённая и дико возбуждённая Эмма протягивает ей руку. Реджина аккуратно пишет свой номер телефона, а следом своё полное имя, красиво выводя курсивом. Она поднимает взгляд, когда заканчивает, и прикусывает нижнюю губу, но Эмма спокойно может разглядеть радость в её глазах. — Так-то лучше, — говорит она, отступая. — Что ж, — говорит Эмма, на секунду замолкая. — Подкараулишь меня в скейт-парке после полуночи? Реджина снова и снова смеётся, большим и заливистым смехом. — Я должна… — она подбирает слова, — Генри, я… Эмма поднимает руку. — Я позвоню тебе, — говорит она. — Или, знаешь… Напишу. Век смартфонов и всё такое. Эй, а смайлики любишь? — Увидишь, — отвечает она, дьявольски ухмыляясь. — До свидания, мисс Свон. Она поворачивается, чтобы уйти, и у Эммы возникает дежавю, когда она видит шелковистую голубую рубашку и куртку, перекинутую через руку. — Реджина, — тихо говорит она. Она оборачивается. Эмма потирает шею и вздыхает. — Спасибо за… Я рада, что, — она сглатывает. — Я тоже очень рада, что встретила тебя. Реджина кивает и машет рукой. Эмма машет в ответ. Проходит минута, а она всё ещё стоит как вкопанная и чувствует, будто парит над полом. На грёбанном северном олене. Не замолкающий джинг беллс и тут её достал.
