Beauty and the Beast

Гермиона в городе чужая. На нее смотрят косо, смеются в натруженные ладони – фантазерка, вся в отца – такая же сумасшедшая. Из книг не вылезает, а что ей книги эти? Что они ей дадут? Смешно. Симпатична, конечно, но слишком умна: таких здесь не любят. Гермиона прячет глаза за очередным томом; у Ромео и Джульетты всё тоже плохо, а у нее хотя бы есть надежда. Только бы уехать из этого места туда, где ее будет счастье ждать и любовь, конечно же. Может и не такая, как в книгах, но хотя бы, чтоб конец был счастливым. И мечтает она в тайне не о принце, а о ком-нибудь добром и умном. О ком-то, кому будет важна не ее внешность и богатство, а характер и то, что внутри. Не как Грэхэму. Он смотрел на нее с высокомерной насмешкой: моя будешь, не денешься никуда. Гермиона закрывала перед ним все двери: своего сердца, дома, библиотеки перед его носом. Не нравился. Раздражал. Относился к ней как к вещи, сверкая идеальной белизной зубов в надменной улыбке - иначе улыбаться не умел, - говорил не как с равной, а заранее униженной, обезличенной собственностью. Кто же еще посмотрит на нее? Милостью это было, по его мнению, – дочка психа, с расширенными границами бесполезных в деревне знаний, кто еще возьмет такую? И сама она с чудинкой и слишком внимательным взглядом карих глаз. Кусает ее чужая неприязнь за пятки, тыкает презрением между лопаток. Ненормальная Гермиона помогает соседке донести продукты до дома. Странная девушка учит дочку мельника читать. Слишком ученая, Гермиона покупает старушке яблоки и следит за больным дедушкой из соседнего дома. Её доброта её не спасает. Грэхэм усмехается: - Зачем упрямишься? Ты всё равно будешь моей. - Никогда, - шелестяще-упрямо цедит Грейнджер, оставляя его взгляду гордость выпрямленной спины. Дома отец улыбнется с виноватой нежностью; была бы мама, было бы проще. Но мамы нет. Мысль уже не тревожит - слишком давно было, слишком далеко от настоящего. Лишь иногда тревожно сожмется сердце в груди, кольнет тоской под ребрами и то, уже очень редко. Все равно почти ее не помнит. Морозной зимой Гермиона собирает отцу еду в дорогу для поездки на ярмарку и тихо просит: - Только розу, папочка. Всего одну. Грэхэм дарит ей ромашки, и она усмехается; не от того и не то. Монтегю крутится вокруг ее дома, чувствуя ее волнение; может она там из-за него? Гермиона кусает тонкие губы и хмурится: папы нет уже очень долго, и, мало ли, вдруг..? Филипп возвращается один вечером пятого дня. Гермиона собирается в путь.