Моя спокойная жизнь закончилась в 16

… Мы воспитаны сами собой, Как высшая аристократия. Одиночество, словно прибой, Уносит нас от распятия. Безумные мысли живут в головах, Но души давно уже мертвые. Похоронены будем в стеклянных гробах, Как картины полустертые. … Дети тех, кто все еще старой закалки, Верит в силу ора с ремнем. Пф, внутри нас уже только свалки, Демона не выжжешь и серебром. … Отрывок из стихотворения Марии Курохтиной «Подростки 21 века»        Что может быть лучше, чем сидеть утром в уютном кресле за чашечкой горячего кофе и смотреть на просыпающийся город?.. Много чего. Например, друг, который позвонил тебе прошлой ночью и вы до рассвета болтали с ним по телефону, а после ты заснул, и утром тебе еле хватило времени на то, чтобы одеться, что уж тут говорить о кофе. Лучше может быть подарок, подаренный на день рождения со словами: «Доченька, это тебе от всего сердца. Ты — самая лучшая». Лучше может быть много чего, но у меня этого нет.        Это утро для меня, как обычно, началось со звука закрывшейся двери. Открыв глаза, я посмотрела на циферблат наручных часов, хотя это было лишним: если мама ушла, то значит часы, со стопроцентной вероятностью, покажут 6:30 утра. Вот она — пунктуальность.        Встав с кровати, я направилась на кухню. На барной стойке лежал обёрнутый в цветную бумагу свёрток, около него — записка. Ровный, красивый почерк гласил: «Рони, с днём рождения. 16 лет — важная дата. Будь умницей и распорядись подарком с умом». Содержимое свёртка не стало для меня неожиданностью — деньги. Мама решила дарить их мне на день рождения, когда мне исполнилось 9 лет. Я посмотрела на календарь.  — И вправду, 10 марта… — сказала я в пустоту квартиры.        Заварив крепкий кофе, я прямо в пижаме села в кресло. По босым ногам дул лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Я поджала под себя ноги и стала маленькими глотками отхлёбывать обжигающий напиток.        Из прострации меня вывела трель будильника, известившая о том, что пора собираться в школу. Нехотя поднявшись, я включила утренние новости и пошла одеваться. Бодрая ведущая новостей весело щебетала о ясной погоде и о событиях прошедшей ночи. Меня это мало интересовало, но от этой старой привычки мне было незачем избавляться. Через полчаса я вышла из квартиры, заперла её на ключ и направилась на улицу.        Каждое утро, выходя на улицу, мне казалось, будто я оказалась в сказке. Широкие улицы, небоскрёбы, устремлённые шпилями в небеса, цветные баннеры с рекламой — всё это делало Нью-Йорк городом света, свободы, осуществления желаний.        Моя школа — среднестатистическое учебное заведение. Она ничем не отличается от других школ: обычные классы, обычные шкафчики, обычная столовая — ничего интересного. Так и было до сегодняшнего дня.  — 16… Уже 16… Как быстро летит время… — рядом со мной возникла моя лучшая подруга Эмма Смит, — Ронит Уилсон, поздравляю вас с Днём Вашего Рождения, — пафосно проговорила она, склонив голову и протягивая мне завёрнутый в цветную бумагу подарок.  — Благодарю Вас, Мисс — также пафосно ответила я. Эмма подняла голову, и мы обе расхохотались.  — Давай, открывай быстрее! — сказала подруга, нервно теребя край своего рукава. Это сказало мне о том, что девушка нервничает. Я не стала её томить и разорвала подарочную упаковку.  — Эмма… Ты с ума что ли сошла… — прошептала я, вмиг ставшими непослушными, губами.  — Что это за шутки, — потрясла я перед её носом её же подарком.  — Как что? — искренне удивилась девушка. — Билеты…  — Я это вижу! — воскликнула я. Во мне кипела ярость. В моих руках были билеты в закрытый клуб, в который мы с Эммой так давно хотели попасть. Я хорошо знала, что билеты в такие места на дороге не валяются, поэтому я схватила подругу за руку и потащила на улицу, невзирая, на прозвеневший звонок.  — Рони, тебе что, не понравился подарок? — спросила меня напуганная Эмма, не понимая, что происходит.  — Где. Ты. Их. Взяла, — чеканя каждое слово, спросила я у девушки.  — Рони, их дал мне Сайман, — ответила она.  — Сайман? Один из тех парней, с которыми ты начала общаться? — спросила я, вспоминая высокого темноволосого парня с которым Эмма общалась последнее время.  — Да, он сказал, что это его подарок мне, — смущённо промямлила подруга.  — Мы никуда не пойдём! Мне не нравится он и его подарки!  — Но Рони, мы ведь так хотели туда попасть! — воскликнула девушка.  — Меня это не волнует. Мы не пойдём туда, а эти билеты ты отдашь обратно.  — Нет! — теперь уже кричала Эмма. — Мы пойдём туда!  — Я сказала нет! — рявкнула я на подругу и тут же пожалела об этом. Глаза Эммы стали наполняться слезами, губы задрожали, а лицо покраснело.  — Рони… Ты… — захлюпала она носом. — Ты… — я не смогла устоять против натиска подруги и сдалась.  — Ладно, Эмма. Пойдём мы туда…  — Ура! — снова воспрянула духом подруга. — Ро — ты лучшая подруга.  — Почему я не могу выдержать твою слезливую атаку… — пробормотала я, когда Эмма кинулась мне на шею.  — Потому что я твоя лучшая подруга! — радостно пропела Эмма и чмокнула меня в щёку.  — Нам пора.  — Уже давно. Встретимся после уроков.  — Хорошо, - кивнула я подруге и на всех парах помчалась в класс.  — Ронит Уилсон, — вещал учитель истории, — вы снова опоздали на мой урок.  — Да, мистер Браун, — ответила я учителю, стоя у доски и потупив взгляд.  — И какова причина вашего опоздания на сей раз?  — Видите ли, мистер Браун, так случилось, когда я почти подошла к школе, мне позвонила мама и сказала, что мы затопили соседей снизу. Поэтому мне пришлось возвращаться домой, — начала беззастенчиво врать я.  — Ну и что вы сделали, чтобы устранить неполадки с водопроводом? — поинтересовался учитель.  — Когда я зашла в квартиру, мне позвонила мама. Она сказала, что соседи снизу ошиблись адресатом жалобы, потому что они живут справа от нашей квартиры, — закончила я свою оправдательную речь.  — Ладно, садись, — скривился мистер Браун. — И только попробуй ещё хоть раз опоздать,  — пригрозил он мне.        Я прошла к своей парте у окна, положила тетрадь с ручкой и уставилась в окно, слушая Брауна в пол уха. Мне сейчас не были интересны ни «свободный капитализм», ни « проблемы иммиграции». Меня интересовала Эмма. Как только она умудрилась связаться с плохой компанией? Причём я на 100% уверена, что это плохая компания. Я не раз видела Саймана и его дружков, обменивающих белый порошок на деньги в подворотне. Пару раз видела как Рон — худощавый афроамериканец, ходящий всегда в чёрной бандане с черепами — разбил стекло в ювелирном магазине и стащил от туда достаточно украшений на кругленькую сумму… Тем же вечером я хотела рассказать всё Эмме, но когда я заикнулась о происшедшем, Сайман достал из кармана нож и недвусмысленно начал водить им по пальцу, косясь на меня из-под опущенных ресниц. В тот день мы с Эммой сильно поссорились. Я запретила ей встречаться с этой «бандой головорезов», а она расплакалась, сказала, что мы больше не подруги и убежала…        Учебный день быстро подошёл к концу и вот Эмма уже тащит меня по магазинам. Цветные вывески, десятки нарядов и лиц слились в моей памяти в одно размытое пятно. Эмма постоянно качала головой, возмущалась и говорила, что всё это не то. Всё ей не нравилось: то цвет, то фасон, то вырез, то разрез на бедре, то рукава. Но главная проблема была в том, что подруга настаивала на каблуках, которые я и надевала-то один раз в жизни и то не слишком удачно, а тут она хотела, чтобы я протанцевала на них весь вечер! Под конец примерки мне стало уже всё равно, какой длины платье, какое у него декольте, да и сколько оно стоит тоже. Спустя часа 4 бессмысленных примерок подруга, наконец-то, удовлетворила свой вкус.  — Заверните это и вот те туфли, — скомандовала подруга измученной девушке-консультанту. И уже мне: «У нас осталось достаточно времени, можно прогуляться»  — Ладно, — согласилась я с Эммой, надевая поношенные джинсы.        Следующие полтора часа мы гуляли по городу и ели мороженое. Вдруг подруга что-то увидела и потащила меня в сторону небольшого переулка с маленькими магазинчиками.  — Смотри, «Магическая лавка» — воскликнула девушка и потащила меня вовнутрь небольшого магазина.        Внутри было мрачно. Пахло какими-то ароматическими маслами и специями. Вдоль стен стояли стеллажи с всякими баночками, скляночками, флакончиками, конвертиками. С потолка свешивались сушёные травы.  — Девушки желают узнать свою судьбу? — раздался дребезжащий старческий голос.        Мы разом обернулись и увидели сморщенную старушку, одетую в какие-то тряпки, её глаза, казалось, прожигали насквозь.  — Да, — ответила Эмма притихшим голосом. А я изумлённо проследила за подругой, которая пошла за направившейся вглубь помещения старухой.        Мы подошли к цветастой занавеске, отгораживающей небольшую комнатушку. Эмма вошла туда первой, а старушка велела мне ждать. Не прошло и двух минут, как в комнате, отделённой ширмой послышались выкрики Эммы, а после она выскочила оттуда с красным лицом.  — Ронит, пошли, — здесь вокруг одни шарлатаны, ничего путного не скажут, — возмущенно зашипела она и потащила меня за руку к выходу.        «Как будто остальные не шарлатаны», — подумала я, удивляясь вере подруги в мистику и тому подобные вещи.  — Постойте, — схватила меня старушка за вторую руку. — Вашей подруге ещё не погадали.  — Да кому нужно такое гадание! — возмутилась Эмма.  — Может вашей подруге оно и нужно, — пробормотала та и втолкнула меня за занавеску.        Я оказалась в маленькой комнате, единственным источником освещения в которой был хрустальный шар, стоящий на столе. Около стола стояло кресло, в котором сидела молодая женщина с пронзительными ярко-зелёными глазами, которые прямо сейчас старались сделать во мне дырку.  — Ты, — проговорила она. — Не лёгкая у тебя судьба. Ты многое потеряла, и многое ещё потеряешь, — Я вздрогнула от её слов. По спине пробежал табун мурашек. — Правильно сделала, что поменяла цвет, это сделает твою судьбу менее болезненной, — она это что ли про то, что недавно перекрасилась из жгучей брюнетки в блондинку? Как она это узнала?! Корни ведь ещё даже не отросли! — Не иди сегодня в рассадник зла… И подругу никуда не отпускай, а то плохое с ней случится, — она замолчала, а я вышла к подруге.        Весь путь от «Магической лавки» до Эмминого дома девушка возмущалась, а я пыталась понять, что же имела в виду «гадалка» или это было из разряда «наплету чушь наивной дуре, а она и поверит»?..