Моя спокойная жизнь закончилась в 16

А мне сегодня все равно На то, что рядом нет тебя. Мороз стучит в мое окно, Я научилась жить одна. ... Найти подругу-это просто Любовь в глазах ее- отнюдь, В тебя пролез дрянной отросток, А про меня теперь забудь. Юлия Евтюшина "Ссора с подругой"       Нью-Йорк — город света, город возможностей, город высоких зданий. Большее число небоскрёбов можно найти только в Гонконге. Чем выше ты забрался, тем больше ты увидишь. Смотреть в окно, находясь на 43 этаже высотного здания, для меня было достаточно просто. Мне всегда нравилось, когда в крови кипел адреналин, а сердце уходило в пятки. Единственное, что меня отличало от любителей острых ощущений — это то, что я никогда не искала повода для того, чтобы попасть в эпицентр эмоционального взрыва.  — Эмм… — простонала я, стоя на табуретке, — долго ты там ещё возиться будешь?  — Ещё немного, — пропыхтела подруга, прикрепляя булавкой очередной кусок ткани.  — Эмм, у меня уже ноги задеревенели, — снова пожаловалась я.  — Не скули. Красота требует жертв, — промычала девушка, удерживая в зубах очередной кусочек ткани. — Ну, вот и всё. Иди, сними платье, только аккуратно.        Я быстро скинула платье и, накинув халат, уселась на диван смотреть, как подруга строчит на машинке. Сколько я знаю Эмму, она всегда хотела стать дизайнером. Её вкусу редко когда можно было угодить, поэтому начинающая модельерша, чаще всего, перешивала уже купленную одежду. В её комнате, то тут, то там, валялись эскизы, зарисовки, куски материи, катушки ниток, ленты и прочая мелочь. Сейчас девушка сидела на высоком стуле и, закусив губу, перешивала моё платье. Родители не поддерживали увлечения дочери, но, вопреки всему, позволяли ей покупать материалы и многочисленные декоративные украшения, на которые она тратила баснословные деньги.        Вскоре мне надоело смотреть на то, как Эмма, высунув от усердия язык, творит, и я взяла в руки мобильник. Разблокировав экран, я устремилась в путешествие по бескрайним просторам интернета. Пролистав ленту инстаграма и не найдя ничего интересного, я откинулась на спинку дивана и поджала под себя ноги. Набрав в строке поиска: «Последние криминалистические сводки», со скучающим видом начала просматривать заголовки, в глубине души поражаясь отсутствию пределов человеческой глупости. Моя мама, получившая юридическое образование, настояла на том, чтобы я пошла по её стопам и связала свою жизнь с одной из профессий судебной ветви власти. Поэтому, ежедневное прочтение и зазубривание пары пунктов уголовного и административного кодекса стали для меня обычным делом. Да и прочтение ежедневных новостей служило некой практикой для применения выученного.  — Я закончила! — воскликнула подруга, и я непроизвольно вздрогнула.  — Ты меня скоро в могилу вгонишь своими криками, — пробурчала я.  — Не ворчи. Давай, быстрее одевайся, а я пока себя в порядок приведу.        Пока я одевала сшитое подругой платье и заплетала волосы в высокую причёску, Эмма уже успела одеться, завить и уложить волосы, накраситься. Сейчас передо мной стояла ослепительно красивая девушка с гривой медно-рыжих волос. Алое, облегающее точёную фигурку платье демонстрировало все прелести подруги в лучшем свете. Зелёные глаза девушки светились от предвкушения предстоящей ночи.  — Теперь твоя очередь, — потерла ручки рыжая «ведьма».  — А может не стоит, — попятилась я, зная любовь Эммы к красоте, которой я, по правде говоря, не хотела блистать — привлекать внимание.  — Стоит, стоит. 16 лет бывает один раз в жизни…       Спустя какое-то время мои мучения закончились, и подруга отправила меня смотреться в зеркало. Если признаться честно, я не узнала ту, кого отражала зеркальная гладь. Напротив меня стояла блондинка с тёмно-синими глазами. Туфли на восьмисантиметровых каблуках делали стройные ноги девушки ещё привлекательней. Высокая причёска подчёркивала длинную шею и тонкие черты лица. Платье, слава всем богам, было закрытым: без всяких вырезов и разрезом на бедре. Его передний верхний край проходил чуть ниже ключиц. Меня так же порадовал цвет. Он не был дерзким и кричащим, как у подруги, наоборот: нежным и воздушным — кремовым.       Смотря на своё отражение в зеркале, я испытывала двойственные чувства. С одной стороны, мне очень нравился образ, созданный Эммой, а с другой… в зеркале отражалась взрослая девушка, которой уже точно не было 16. С каждой минутой данный факт всё больше и больше нервировал меня.  — Как тебе? — спросила меня появившаяся из ниоткуда подруга.  — Нравится, но…  — Вот и хорошо, — перебила она меня. — Такси уже приехало. А теперь главный штрих.  — Какой ещё штрих? — не поняла я, но было поздно.        Эмма тенью шмыгнула мне за спину и рванула держащуюся на честном слове ткань. Раздался треск, и кусок ткани отлетел в сторону.  — Вот так-то лучше. Пошли, а то опоздаем, — отряхнув руки, беззаботно пропела Эмма, а я стояла, не в силах отвести взгляд от зеркала.  — Эм, что ты сделала… — прошептала я, потому что своей манипуляцией девушка разорвала нитки, удерживающие ткань на спине, я бы даже сказала большую часть ткани. Теперь моё платье превратилось из скромного и невинного в целый полигон для фантазий, а точнее, убивало их. Я в ужасе смотрела на… «вырез», который заканчивался где-то в районе поясницы.  — Ничего плохого я не делала, — невинно захлопала глазами виновница.  — Ничего плохого, говоришь… — процедила я. — А разрез до пятой точки не считается что ли! — взорвалась я.  — Ро, — посерьёзнела подруга, — хоть раз в жизни, позволь мне развеять твой образ монашки. Хоть раз позволь себе эту шалость. Я прошу тебя!  — Ты… Ты… — возмущённо запыхтела я. Постояв так с пару минут, я не выдержала.  — Ладно, — согласилась я, уже предчувствуя, что пожалею о своём решении, — пошли, а то опоздаем ещё.  — Ура!!! — воскликнула Эмма и повисла у меня на шее. — Ронит — ты самая лучшая!!! — Эмма, скажи по правде, зачем ты это сделала? — Спросила я у подруги, когда мы уже отъехали от её дома. — Ро, ты ведь помнишь, как мы обе хотели попасть в этот клуб? — вопросом на вопрос ответила мне она. — Возможно, это наш единственный шанс, показаться в таком обществе, — прошептала она. — Ну и что, — не поняла я мысль подруги. — Пошла бы я в первом варианте платья. — Да то, что это твой первый вечер! А вдруг ты там себе парня найдёшь? — Богатого папика?! — возмутилась я. — Нет уж, увольте! — Да как ты не можешь понять! — продолжала возмущаться Эмма. — В твоём монашеском одеянии ты бы была там белой вороной! — воскликнула девушка. — Девушки, не могли бы вы выяснять отношения потише, — раздался басовитый голос с водительского сиденья. — Не хотелось бы попасть в аварию из-за ваших криков. — Простите, — стушевалась Эмма и тут же, достав свой мобильник, зашептала: «Вот, смотри. Это девушки, входившие в клуб вчера», — на фото были изображены женщины в достаточно откровенных нарядах. — Что сделано, то сделано, — вздохнула я, понимая, что уже ничего не изменить.        Вставив в уши наушники, отвернулась к окну. Мимо него летели дома, люди, редкие деревья и машины. Город просыпался второй раз. Наступало время ночных развлечений и криминала… На улицы стекалось всё больше народу. Развлекательные заведения активнее завлекали ночных прохожих. На улицы вышли первые путаны. В наушнике звучала антиутопическая песня. Мысли в голове плавали и не хотели чётко формироваться.        «Нью-Йорк — большой город, в котором каждый день в автомобильных авариях погибают люди. Интересно, может ли человек предчувствовать свою смерть», — проскочила в расслабленном мозгу мысль, — «Наверное, может, ведь некоторые смертельно больные предчувствуют свою смерть и просят связаться с их родными. А как это происходит? Можно предположить, что больным становится хуже… или лучше и у них в мозгу что-то щёлкает. Не может же быть, что к ним спускается ангел или ещё какие галлюцинации?! Но ведь это бред. Многие верят в жизнь после смерти. Реинкарнация, воскрешение, переселение души, «свет в конце тоннеля», ангелы, демоны… Всё это такие абстрактные понятия. Конечно, я понимаю, что каждый имеет право верить или не верить в Бога. Каждый имеет право верить в Аллаха, Будду, Кришну, Иисуса Христа, и других богов. Все религии равны и имеют некоторые общие ценности, такие как ценность человеческой жизни.        Я — убеждённая атеистка, на это у меня есть свои причины. Бог… А существует ли он вообще? Если да, то почему сотни людей верующих умирают от голода, насилия? Почему многие убийцы, насильники уходят безнаказанными! Я верю в принцип бумеранга, но не верю в божественную кару! Ведь бумеранг может и не вернуться, а Бог должен присматривать за своими последователями. В последнее время, даже учёные, которые, на мой взгляд, должны быть последними, кто верит в Бога, сплошь и рядом стали верующими. Я не понимаю, как можно доказывать какие-либо аномальные явления, веря в бога! Вы либо за сверхъестественное, либо за жестокую реальность. Хотя… Доказать математические теории вера в Бога не помешает. Что касается возникновения человека: тут ты либо за Адама и Еву, либо за теорию Дарвина.  — Рони, — потрясла меня за плечо подруга, вытаскивая из раздумий, от которых уже начинала болеть голова, — Мы приехали. Вылезай из машины, — протараторила Эмма возбуждённо.        Мы вышли из машины и огляделись. Улица сияла огнями. Отовсюду слышалась музыка. Мы стояли напротив светлого пятиэтажного здания, освещаемого прожекторами. Над роскошными дверями из цейлонского эбена с золотыми узорами красовалась сверкающая надпись «Blue diamond». По бокам от распахнутых дверей клуба стояли два высоких амбала, сложив руки на груди и кивая всем входящим, имеющимся в списках.  — Ну, пошли, — выдохнула Эмма, оправила платье и, схватив меня за руку, направилась ко входу в клуб.  — Добрый вечер, — немного наклонив голову, поздоровался один из мужчин, — вы есть в списках?  — Нет, у нас билеты, — улыбнулась Эмма и протянула две серебристые бумажки.  — Проходите. Приятного вам отдыха, — сказал мужчина, поставив на наши билеты печать, и приглашающим жестом раздвинул свисающие с дверного проёма нити, украшенные прозрачными кристаллами.        Полутёмный зал клуба был переполнен. Неудивительно, ведь это было излюбленным местом отдыха «золотой молодёжи». Оглушительная музыка из стереосистем била по барабанным перепонкам. Из-за стробоскопов я была немного дезориентирована.  — Пойдём, — снова схватила меня за руку Эмма и потащила в неизвестном мне направление.  — И что ты меня сюда приволокла, — спросила я у подруги, сложив руки на груди, и, приподняв одну бровь, перевела взгляд с неё на барную стойку, за которой на уже пристроилась.  — Не видишь? — наигранно удивилась девушка. — Собираюсь выпить за твой 18 день рождения. Бармен, «Кровавую Мэри» мне! — крикнула она.  — 18 говоришь, — протянула я, садясь на стул рядом с Эммой. — Знаешь, от употребления алкоголя отмирают клетки головного мозга, а я не хочу выглядеть на 16, — сказала я и многозначительно посмотрела на подругу.  — Ну Ронит, — заканючила Эмма, — ну пожалуйста! Давай хотя бы сегодня оторвемся! Прошу тебя, подруга!  — Что с тобой поделаешь, — ответила я после минутного молчания, поддавшись её умоляющему взгляду. — Бармен, какой-нибудь лёгкий коктейль, пожалуйста. — Ты лучшая в мире! — пропищала Эмма и чмокнула в щёку.

***

      Сидя за барной стойкой и ведя разговор по душам, я не заметила, как первые признаки алкогольного опьянения дали о себе знать. Взгляд расфокусировался и стал поверхностно скользить по веселящейся толпе. — Ро, — пьяным шепотом позвала меня подруга и икнула, — пошли танцевать! — Я не против, — ответила я подруге более трезвым голосом, и наша парочка, пошатываясь, ступила на танцевальную площадку.        Танцевать нам удавалось сносно, учитывая то, что мы были не совсем в трезвом состояние. Меня шатало из стороны в сторону, но это никак не мешало веселиться.       Спустя где-то часа два мы снова уселись за барную стойку и заказали напитки. — Знаешь, Эм, — обратилась я к подруге, — пожалуй, это самая лучшая ночь за всю мою жизнь, — понесло меня на откровенности. — Я ещё никогда так хорошо не проводила время после того как родители развелись. — Правда что ли? — изумлённо спросила подруга, оторвавшись от бокала. — Да, — ответила я и глотнула из стакана. Горло тут же обожгло и я закашлялась. — А ещё, я в первый раз пью алкоголь. — На вот, запей, — протянула Эмма мне стакан с водой. — Слушай, мне нужно отойти. Подождёшь меня здесь? — Да, конечно, иди, — кивнула я головой вслед удаляющейся подруге, которая даже не дождалась моего ответа. — Вот ведь… Сама себе на уме! Впрочем, что с этой бестолковой взять! — возмутилась я и перевела взгляд на пустой бокал. — Девушка, вам повторить? — обратился ко мне бармен. — Мне? — задала я риторический вопрос. — Пожалуй, да, — сказала я и подтолкнула стакан к нему.        Через полминуты передо мной вновь стоял коктейль. Не спеша, я подняла бокал и сделала маленький глоток. Горло не обожгло, как в прошлый раз. Я посмотрела на бокал в моей руке, потом на барную стойку. — Извините, — позвала я бармена, осознав пришедшую мне в голову мысль, — это ведь… — Я подумал, что «Long Island» для вас был слишком крепок, — улыбнулся мне мужчина. — «Blue Lagoon» менее крепок и имеет приятный вкус. — Спасибо, — признательно кивнула я и снова сделала глоток.        Я облокотилась на стойку и задумчиво посмотрела на коктейль. В небесно-голубом море плавали айсберги. То с одного то с другого края бокала к поверхности устремлялись цепочки маленький воздушных пузырьков. Лимонная долька на краю бокала имитировала солнышко… Я бы ещё долго смогла бы любоваться этой картиной, если бы меня не прервали. — Ро! — раздался из толпы немного отрезвевший голос подруги.        Я резко повернулась и чуть не упала с высокого стула. Удержав равновесие, я вопросительно посмотрела на Эмму. Та в ответ лишь призывно помахала мне. Закатив глаза, я прихватила коктейль и направилась к ней. — Пойдём! — прокричала она мне в ухо. — Куда! — так же громко вторила ей я, потому что клуб сотрясала безумно громкая мелодия. — Узнаешь! — проорала она и потащила меня куда-то на второй этаж.        Там стояли низкие диванчики, за которыми сидели компании. Шустрые официанты шныряли между ними, забирая выпитые и принося новые напитки.  — Вот, знакомьтесь, это — Ронит. Она моя лучшая подруга. Помните, я о ней вам рассказывала, — представила меня кому-то Эмма. Я отвлеклась и не успела увидеть знакомых подруги, поэтому дальнейшие слова заставили меня мгновенно отрезветь. — А-а-а, Это та самая «Ро»? Конечно, помним, — раздался низкий, до боли знакомый голос.        Всё ещё надеясь на лучшее я медленно повернула голову к говорившему. В тоже мгновение мне захотелось убежать. На низком кожаном диване сидели никто иной как Саймон и пара его прихвостней. Меня прошиб холодный пот, а ноги начали дрожать. Я перевела взгляд на подругу, которая, беззаботно улыбаясь, уже сидела рядом со своим «парнем».  — Эмма… — протянула я, устремив на девушку одновременно жалобный и ненавидящий взгляд.  — Малышка, что ты стоишь?! — воскликнул один из приятелей Саймона. — Садись сюда! — сказал он и резко дёрнул за руку, вынуждая меня сесть.        Следующие полчаса сумели превратить «лучший день моей жизни» в «наихудший». Мало того, что я ежеминутно пресекала поползновения на мою территорию наглых мужских ладоней, так ещё и не давала Эмме пить каждый второй приносимый коктейль, которых за это время на столе побывало больше тридцати. Последней каплей для меня стало то, что воспользовавшись тем, что подруга отвлеклась, Саймон незаметно подсыпал ей что-то в бокал. — Эмм, — обратилась я к подруге, серьёзно смотря в её помутневшие глаза, — мы уходим. — Почему? — спросила она глупо подхихикивая. — Потому что тебе хватит и с меня тоже, — последнюю часть я сказала сама себе. — Я никуда не пойду! — заявил девушка, обхватив руку своего кавалера. — Это не обсуждается, — категорично заявила я, резко поднявшись. — Я уже сказала, — в голосе Эммы пробились истеричные нотки. — Я никуда не пойду! — Эмм, ты слишком пьяна. Тебе пора домой, — прокряхтела я, пытаясь отцепить девушку от Саймона. — Я могу её отвезти, — сказал он и с хитрой усмешкой добавил: — Потом. — Вот, видишь, — продолжала гнуть своё девушка. — Нас довезут. Остаёмся!        И вот моё терпение лопнуло: я резко дёрнула подругу в сторону, заставляя её отлипнуть от главаря банды, и быстрым шагом отправилась в сторону лестницы, уводя за собой Эмму. Она активно сопротивлялась, пытаясь освободить свою руку из моего захвата. Дойдя до лестницы я замешкалась, а мою щёку тут же обожгло. Секунду я стояла, приходя в себя, а после перевела непонимающий взгляд на подругу. Та, стоя на ступеньку выше растрёпанная и зло прожигала меня ненавидящим взглядом. — Эмм, — прошептала я непослушными губами, приложив руку к горящей щеке, — ты что… — Хватит! — рявкнула взбешённая девушка. — Мне надоели твои наставления, упрёки! Я не хочу жить по твоей указке! Эмма не делай то, не иди туда, не общайся с тем! Надоело! Я хочу прожить жизнь, как хочу! Мне плевать на мнение окружающих и твоё в том числе! Я ненавижу, когда мне приказывают! Я даже родителям не позволяю помыкать мной! А ты мне даже не семья! Ты мне никто! Ты не даёшь мне жить! Ты душишь меня своей предполагаемой опекой! — Эмм, я это всё ради твоего блага… — Ради моего блага?! — ещё громче вскрикнула она. — Да иди ты знаешь куда со своими благами?! Для меня ты это всё делаешь?! Не ври! Ты делаешь это, чтобы не запятнать свою репутацию пай-девочки! Тебе на меня всё равно! Двуличность! Как же меня это бесит в тебе! Ты — эгоистка! Только о себе и думаешь! — Неправда! — возразила я. — Сайман тебе в бокал… — я не успела закончить обличительную фразу. — Не смей оскорблять моего парня! Что он тебе сделал, что ты постоянно пытаешься его оклеветать?! После всего ты продолжаешь называть себя моей подругой?! Да не нужна мне твоя дружба, никаким боком! Проваливай! Видеть тебя не хочу! — Эмма злобно посмотрела на меня. А я… я тоже взорвалась. — Ах так, подруженька, знай, что я тебе никогда не врала! Всё что я говорила было кристально чистой правдой! Просто ты никогда не задумывалась, что вру тебе не я, а твой «парень»! И эгоистка тут вовсе не я, а ты! Девчонка, которая никогда не хочет никого слушать! Это ты! — мне хотелось ещё много чего сказать, но из-за бурлящих эмоций дыхание сбилось. На глазах сами по себе выступили слёзы. Было жутко обидно за несправедливые обвинения Эммы. — Заткнись! — взвизгнула рыжая «ведьма» и с силой топнула ногой, — Ты… ты… — её палец, обличительно направленный в мою сторону, подрагивал и из-за этого она реально стала похожа на ведьму, проклинающую свою жертву, — ты говоришь, что я эгоистка?! Да ты хоть знаешь что про тебя и твою семью говорят?! Не знаешь? Так я открою тебе этот секрет, — саркастично процедила она. — По школе ходят слухи, что твоя мать ***** и нагуляла тебя где-то за границей. Многие считают тебя такой же, уж слишком ты похожа на мать! Так нет, я защищала тебя, убеждала всех, что ты хорошая! Вот я дура — не видела твою гнилую натуру! Теперь я вижу, насколько слухи были правдивы! — эти слова она выплюнула и с презрением во взгляде посмотрела на меня.        А я сжала кулаки. Мне так хотелось ударить бывшую, теперь уже точно бывшую, подругу, но вдруг я поняла, что не хочу марать руки. Я посмотрела на растрёпанную и обозлённую девушку и не смогла признать в ней Эмму… — А знаешь что, — вдруг прошипела она, сузив ярко подведённые глаза, — я сейчас поняла одну вещь. Мы с тобой никогда, слышишь? никогда не были подругами, — припечатала она.       В этот момент моё сердце сбилось с ритма, а из лёгких в один миг вышел весь воздух. Я не мигая смотрела на Эмму, которая, подняв высоко голову, поднималась по лестнице. Только сейчас я заметила множество взглядов, направленных на меня. Но мне не было стыдно… Я в каком-то отстранённом состояние прошла через весь зал и вышла на улицу. Почему-то вдруг стало холодно, несмотря на то, что на улице было около восьмидесяти градусов по Фаренгейту. Озноб пробежался по коже и я. обхватив плечи руками побрела по ночной улице, переполненной людьми.        Я не помню как добралась до дома. В голове всплывали лишь фрагменты пути, когда на меня кто-то натыкался или предлагал познакомится, а я отвечала что-то невнятное, погружённая в состояние, напоминающее анабиоз. Я слышала всё, чувствовала и боль в уставших от высоких каблуков ногах, и ноющую боль в ладонях.        Солоноватый привкус крови во рту отрезвил меня, когда я бездумно пялилась на закрытую дверь собственной квартиры. Вытащив из маленькой сумки дрожащей рукой ключ, провернула его в замочной скважине и в непонимание уставилась на красные разводы на ручке двери. Не осознавая собственных действий я механически вошла в квартиру и закрыла дверь. Разжав ладонь, которую по прежнему приятно холодил метал, я непонимающе смотрела на свои руки. Из ранок, оставленных моими собственными ногтями сочилась алая жидкость.        Это немного привело меня в себя, и я обвела тёмную квартиру быстрым взглядом. На столе лежала новая записка, на которой жёстким почерком были выведены всего четыре сухие фразы: " Ужин в холодильнике. Меня не жди. Завтра не увидимся — работа. Мама»        Именно в этот момент схлынувшую было апатию сменила истерика. Из глаз сами собой хлынули слёзы. Подбежав к письменному столу, я смахнула всё его содержимое на пол. Кресло, так неудачно вставшее на моём пути, полетело в сторону. Мягкие диванные подушки были безжалостно сброшены на пол и затоптаны. Ненавистное платье полетело в мусорку. Схватив какую-то вещь с верхней полки стеллажа, я уже хотела запустить её в стену, но вдруг до моего слуха донеслась тихая музыка. Я перевела заплаканные глаза на небольшую мягкую игрушку в моих руках: непонятный зверёк пел до боли знакомую песенку на французском.

Бай, бай, мой малыш,

Мой веселый, звонкий чиж.

Спит на ветке птица,

Спит в лесу лисица,

Где-то под полом дремлет мышь,

Засыпай и ты, малыш…

Бай, бай, баю-бай,

Поскорее засыпай.

       Шёпотом пропев детскую песенку, я прижала к себе единственное воспоминание о прошлой жизни. Забравшись в мягкое кресло с ногами, я начала медленно покачиваться из стороны в сторону, раз за разом напевая детскую колыбельную. Странно, но именно эта вещь из моего прошлого помогла мне успокоиться и заснуть.        Под утро меня разбудил слишком громкий для моих ушей звонок мобильного телефона. Проклиная всё на свете, я доползла до оглушительно вопящего мобильного устройства и, даже не посмотрев на табло с названием контакта, ответила на вызов. — Алло, — сиплым со сна голосом прохрипела я в трубку. — Доброе утро, — послышался незнакомый голос, но я не придала этому никакого значения, мне жутко хотелось спать. — Судя по времени, я скорее сказала бы ночь, — пробубнила я, всмотревшись мутным взглядом в висящие на стене часы.        Последующие слова, которые спокойно и безэмоционально произнёс мой абонент, заставили меня широко распахнуть глаза и подскочить на ноги, чтобы тут же упасть на диван. — П-п-простите, — дрожащим голосом переспросила я, — к-к-какой труп?..