Быть сыном своего отца

— Сынок! — позвал отец снизу, — Спускайся. Начнем подготовку. Том закатил глаза, однако поставил фильм на паузу и спустился на первый этаж, вопросительно вскидывая брови. — Что, сегодня кто-то будет? — Не кто-то, — отец взял сына за руку и повел в ванную комнату, — а мои друзья. Помнишь, я говорил, что в скором времени они захотят попробовать тебя? — Помню, — буркнул парень, опустив глаза в пол. Когда отец довел сына до ванны, то велел раздеться и встать перед зеркалом. Глубоко вздохнув, Том скинул с себя одежду и выпрямился, стараясь не глядеть на свое отражение и на отражение папы. Мужчина встал за спиной и положил руки на талию сына, слегка сжимая. — Я надеюсь, после вчерашней ночи, когда я трахал тебя на камеру, ты додумался вставить что-нибудь в дырку, чтобы она не закрылась, м? — папа вопросительно посмотрел на красное лицо сына в отражении. Том был выше отца, и его член был больше, чем член отца. Парень считал несправедливым то, что именно его здесь принято ебать. — Ммм, — замялся парень, переступая с ноги на ногу, — я забыл. Отец, наблюдая, как Том смущается своей наготы да и ситуации в целом, твердым жестом развернул сына к себе лицом и заставил наклониться, надавив на голову рукой. Том был благодарен папе за то, что он больше не вынужден смотреть на себя голого перед отцом, но ему было неприятно от того, что теперь тот отлично видит его задницу. Мужчина потянулся вперед, положил руки ему на ягодицы и привычно развел в стороны. Дырка не была узкой, конечно же, ведь только вчера Пол заставлял парня прилежно работать попкой на его члене, но она и не была широкой. Пол обожал, когда маленькая дырочка его сына превращалась в огромную манду с воспаленными краями, из которой при желании всегда можно выдоить порцию спермы. Его сын — шлюха, он обязан оставаться в форме всегда и быть готовым принять любое количество членов, которое ему захотят предложить. — Я огорчен, — тихо сказал Пол, все еще рассматривая подрагивающую от стыда и унижения дырку сына, — я думал, ты усвоил урок: не будешь готов насадиться на мой кулак в любое время дня и ночи — будешь наказан. Парень вздрогнул и сглотнул. К его голове, от продолжительного стояния кверху жопой, прилила кровь. — Вот что я сделаю первым делом: как следует промою тебя, раз ты сам не в состоянии позаботиться о своей дырке. — Па-ап, — глухо пробормотал парень, удержав в себе всхлип ужаса, — не надо, ладно? Я могу сам. — Нет, не можешь, — мужчина оторвал одну руку от ягодицы сына и ударил парня по ней. Довольно ощутимо ударил — остался бледно-розовый след. Том сжал губы и нахмурился. — Залезай в ванну, — приказал папа, отстраняясь от парня. Том послушно выпрямился, зашёл в ванну и встал лицом к отцу, не зная, куда деть глаза от жгучего стыда. — Так, — пробормотал Пол. Он настроил воду в душе до теплой температуры и установил сам душ так, чтобы вода лилась на Тома. — Разворачивайся и нагибайся. Дырку расслабь. Парень выполнил указание — развернулся, уперся руками в кафель и нагнулся, прогнув хорошенько спину. Это было до невозможного унизительным — стоять, выпятив голую задницу, перед отцом, послушно расслабляя задний вход под родными пальцами. — Хорошо, — похвалил сына Пол, щупая отверстие. Он легко вставил в парня сначала три, потом четыре пальца, делая ими поступательные движения, словно бы показывая сыну, что его ждет сегодня вечером. Пол вынул пальцы из сына и внимательно на них посмотрел. Почти чистые — можно обойтись всего двумя подходами клизмы. Он набрал в резиновую грушу теплую воду, похлопал сына по ягодице, чтобы тот вновь расслабил отверстие. Парень еле слышно простонал, понимая, что на сегодня его мучения только начинаются, и послушно расслабил анус, чувствуя, как к колечку мышц приставляют что-то твердое — трубку клизмы. Она вошла легко и незаметно — за эти дни в заднице Тома побывали вещи гораздо толще и крупнее, чтобы заметить какую-то трубку у себя в попе. Отец стал надавливать на грушу. Положив руку на живот Тома, он стал поглаживать парня, равномерно распределяя жидкость внутри его тела. Пенис сына трогать никто и не думал. Том ненавидел делать клизму сам — а делать ему ее приходилось довольно часто, потому что папа любил трахать чистенького сына, — но еще больше он ненавидел, когда ее делал отец. Унизительней бывает только тогда, когда Тому приходится становиться раком перед папой, виляя задом, или громко и наигранно стонать под ним, пока Пол трахает его на глазах у клиентов. В памяти Тома всплыл самый ужасный момент в его жизни… Парень встряхнул головой, потому что сейчас, разумеется, было не лучшее время раскисать. Когда вода в груше кончилась, отец набрал еще, вылил ее в сына, сделал так раза четыре, а потом отложил ее, вставив в анал сына четыре пальца, надежно заткнув вход. — Теперь сожми свою задницу, — вздохнув, приказал отец, надавливая пальцами сильнее и резче, чтобы сын качнулся вперед, насаженный на руку папы, — что как маленький-то, будто в первый раз я тебе задницу промываю. Том напрягся, заставляя анальное отверстие со всей силой сжаться вокруг пальцев Пола. Живот от напряжения и воды в нем стал побаливать. Отец аккуратно вытащил пальцы из сына и сполоснул их под водой. — Пять минут теперь держи. Можешь встать, хотя, как ты знаешь, стоя сложнее удержать в жопе воду, — папа похлопал сына по обеим ягодицам, словно сносного коня по крупу, — гораздо легче будет, если ты встанешь на колени и ляжешь грудью на дно ванны. Выполнять. Сын зажмурился, но опять послушался, на дрожащих ногах опускаясь на колени, а потом вовсе ложась грудью, как сказал отец. Попа осталась торчать над ванной, призывно оттопыренная и полная воды. Бери и трахай, грустно подумал Том, ощущая холодную керамику под щекой. — Вот что мы сделаем после клизмы, — говорил тем временем Пол, наблюдая за мучениями сына. — Я побрею тебя в попе и писе, потом хорошенько растяну твою дырку, чтобы она, как и полагается дырке шлюхи, была растянута и податлива. Каждый клиент должен понимать, кто перед ним — не милый мальчик с красивой попкой, а обученный хастлер, готовый лечь под любого, у кого есть член — не важно, свой или искусственный. Далее, я, если мои друзья — твои клиенты — захотят этого, я кончу в тебя, чтобы они трахали тебя и убеждались, что тебе очень нравится сперма папы. Ну, как тебе план? Том молчал, пытаясь забыться и сосредоточиться на том, чтобы не расслаблять задницу. Слова отца были грязными и привычными — и правильными. Том и сам понимал, что так и должно быть, что такую шлюху, как он, следует ебать как можно чаще и как можно грязнее, чтобы не забывал, где его место — на пенисах всех желающих. Но все равно, это же его отец, папа, который с малых лет растил сына, постепенно давая понять, что цель в жизни Тома — стать самой желанной подстилкой. Было унизительно понимать, что ровесники стремятся получить образование и поступить в крутой университет, а он — под руководством отца — качественно объезжает новые и старые хуи, что за него платят деньги папе, а тот вкладывает их в их «общий бизнес», как называл это Пол — в рекламу своего сына-хастлера, все новые секс-игрушки и так далее. — Я спросил: что скажешь по этому поводу, Том? — уже грозно повторил вопрос отец, сопроводив его хлестким шлепком по ягодице, которая вновь порозовела. Том дернул задом, но потом замер, выдавив из себя: — Отличный план, папа. Мне нравится. — Не слышу энтузиазма, — все так же строго сказал отец, рассматривая туго сжатое отверстие между вздернутых половинок сына. Том вздохнул полной грудью и громко произнес: — Папа, я думаю, это лучшее, что можно было бы придумать для такой шлюхи, как я, на сегодняшний вечер. Я надеюсь, твоим друзьям понравится моя дырка, ведь я только и думаю о том, как бы им хорошо подставиться. А про твою сперму у меня в попе — это вообще отличная идея! Я ведь действительно обожаю, когда внутри меня хлюпает семя моего отца, который метит меня так часто, как хочет. — Умница, — Пол улыбнулся. — Не переживай, я постараюсь сегодня убедить друзей в том, чтобы они выебали тебя, заполненного моей спермой, раз ты этого так хочешь. Том прикусил губу, но говорить что-то было уже поздно. — Ну, — Пол положил одну руку на спину Тома, — я ведь так и не наказал тебя за то, что ты не додумался заткнуть задницу чем-нибудь. Вот сейчас и получишь свое наказание. Ты хочешь этого? «Нет», простонал парень про себя, но вслух он сказал другое, ведь Том прекрасно знает, что папе не нужны его правдивые ответы. — Я хочу, чтобы ты наказал меня как следует, папа. Я заслужил, ведь только дурак не понимает, что после хорошей ебли нужно засунуть в анальную дырку что-то, чтобы она не сжалась вновь. А по моей глупости, все твои вчерашние труды, когда ты трахал меня так сильно и так долго, пропали. — Молодец, мальчик мой, — улыбнулся Пол. — Тогда раздвинь ручками попку и смотри, чтобы ни одной капли не вытекло из дырки, пока я буду ее бить. Все ясно? — Да, папа. Я все понял. Том оторвал руки от дна ванны, теперь опираясь на нее всей грудью и щекой, из-за чего прогнулся еще сильнее, положил руки на ягодицы и развел их в стороны, открывая отцу лучший доступ к отверстию. Сын напрягся, приготовившись к наказанию. Отец цокнул: — Какая дырочка. Скоро она станет просто огромной. Пол замахнулся и ударил ладонью по самой промежности, попав ладонью ровно по дырке, которая судорожно напряглась. Яйца качнулись, а член мотнулся взад-вперед. Том простонал: порка по очку — очень болезненная вещь. Но он действительно сглупил, поэтому ему следует принять наказание достойно — настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Отец лупил сына по очку с минуту. Каждый раз Том напрягался и глушил в себе стон, но все-таки смог удержать воду внутри себя. Когда Пол ударил сына в последний раз, он положил руку на алевшее отверстие и покрасневшую область вокруг, нежно погладил. — Молодец, Том, ты хорошо справился. Что ты должен сказать? — Спасибо папа, за то, что отшлепал меня по дырке, которую мне следовало держать в раскрытом виде, а не позволять ей сжиматься при первой же возможности — сразу после того, как твой член покинет ее. Этого больше не повторится, — простонал сын, тяжело дыша. — Вот и славно, — удовлетворенно кивнул отец, — я принимаю твою благодарность. — Ну что ж, — сказал Пол, — время, сынок. Пора менять клизму. Эта часть была самой нелюбимой для Тома. Даже когда папа ковырялся пальцами в анусе, удерживая воду, он чувствовал себя не так плохо. Но сейчас нужно будет вылить все содержимое на глазах у отца. Ужас и унижение, опять. Но деваться некуда — друзьям папы должна достаться чистейшая дырка в пользование. — Давай, сынок, вставай, вылезай и становись на стульчак, — отец помог сыну выбраться из ванной и устроиться на унитазе на корточках, широко раздвинув ноги, выставив отцу на обозрение мягкий член и яички в густой поросли черных волос. — Вот так, — бормотал мужчина. — Пап, а может, ты отвернешься, а? — ни на что не надеясь, простонал Том, еле сдерживая себя, чтобы прямо сейчас не расслабиться и не дать клизме выйти из него. — Еще чего, — предсказуемо улыбнулся папа, ласково похлопав сына по члену и яичкам рукой. — Я буду смотреть, чтобы понять, обойдемся ли мы и вправду всего двумя подходами клизмы. Ну все, хватит болтать, расслабься и выпусти воду. Сын послушался — и в унитаз ударила тугая струя воды, очень громко и позорно, вытекая из его тела. Отец присел на корточки перед унитазом, его лицо оказалось напротив паха сына, глаза внимательно следили за тем, как грязная струя воды покидает тело Тома. — Ну, да, наверное, обойдемся еще одной клизмой, сынок, — сообщил он, когда вода перестала течь из ануса парня. Далее Пол заставил сына принять еще одну клизму, а пока тот держал ее в себе, размышлял вслух, в каких позах его друзья могли бы выебать сына и каким унижениям его подвергнуть. Когда Том во второй раз спускал воду в унитаз, папа комментировал это действие, рассказывая парню, который не видел, что происходит у него между ног, какой он теперь чистый и как хорошо пульсирует его дырочка, выталкивая воду. После Пол поставил сына перед зеркалом и, как в самом начале, заставил наклониться попой к зеркалу, широко разведя булочки руками. Взял бритву и пенку для бритья, нанес на промежность и стал аккуратно брить задницу сына, уделяя особое внимание области вокруг ануса: «Чтобы наши гости сразу увидели, куда вставлять члены», и области под яичками. Потом разогнул сына и побрил пах. — Ну вот, — довольно сказал отец, убирая инструменты в шкафчик, — теперь другое дело — похож на того мальчика, которого только и стоит, что ебать в дырень всем, чем придется. — Да, папа. — Так, я сейчас я позвоню ребятам, постараюсь уговорить вытрахать тебя в очко, в которое я предварительно спущу, — Пол подошел к двери и взялся за ручку, — а ты пока растяни себя. Да так растяни, чтобы мой кулак влез. Приступай, — и мужчина вышел из ванной комнаты. Том ощутил слабое облегчение от того, что отец покинул его. Хотя бы растянуться ему позволили в одиночестве. Дорога была каждая минута — отец скоро вернется и тогда станет известно, согласились ли его друзья попользоваться телом, которое до них уже использовал папа. Стоило серьезно отнестись к растяжке: во-первых, еще неизвестно, насколько крутой нрав будет у друзей Пола, а во-вторых, если отец вернется, попробует вставить в Тома кулак и поймет, что тот недостаточно хорошо справился с заданием — терпеть парню еще одну порку по дырке. Том встал на четвереньки попой к зеркалу и сразу засунул в трепещущую дырку три пальца, потом четыре, и стал медленно вводить их внутрь и выводить наружу. Отверстие было сухим, но даже так четыре пальца достаточно свободно ощущались внутри, разве что слегка натирая края ануса. Том какое-то время удерживал легкий темп, его плечо, на которое он опирался, слабо побаливало от напряжения, а колени наверняка покраснели. Далее парень вытащил пальцы из жопы, хорошо пососал их вместе с большим пальцем, прислонил к дырке и вновь вошел в себя. Теперь внутри него было пять мокрых пальцев, но этого было недостаточно. Потрахав себя таким образом еще с минуту, Том вновь вытащил пальцы, встал на ноги и подошел к шкафчику рядом с зеркалом. Парень достал оттуда смазку, выдавил на ладонь и растер по всей кисти. После он вновь устроился перед зеркалом и стал пробовать просунуть в анус свою руку. Было тяжело и даже слегка больно, потому что костяшки неприятно растягивали отверстие, когда Том вдавливал кулак в себя. Промучившись таким образом какое-то время, он, наконец, ощутил, как дырка медленно раскрывается под рукой, нехотя впуская ее в себя. Это ощущение — ощущение собственной руки в заднем проходе, было крайне странным и непонятным для Тома. Он одновременно чувствовал, как запястье обхватывает тугое кольцо мышц, а кисть окутывает жар и влажные стенки отверстия, и также чувствовал, как рука невыносимо растягивает его задницу, буквально ощущал, как его попа не хочет принимать посторонний предмет. За дверью послышались шаги, и, будь Том менее подкован в своем деле, он бы резко выдернул руку из жопы, чтобы отец не застал сына за растягиванием задницы собственным кулаком. Конечно, Пол сам приказал заняться этим, он тысячу раз проделывал с сыном вещи похуже, но это не значит, что Тому не было стыдно представать перед папой в подобном виде. Если бы Том не занимался этими срамными вещами так часто, как приходилось, он бы выдернул руку из себя, но Том имел огромный опыт в этом деле. Он знал, что если сделать так, будет невыносимо больно, что, возможно, он даже порвет себя. Поэтому, несмотря на красные пятна стыда и мелкую дрожь, он остался стоять, как стоял: с выпяченной к зеркалу попой, с засунутой в нее по кисть рукой. Пол, зайдя в комнату, замер, наслаждаясь открывшимся видом. Великолепное зрелище в любой момент времени для мужчины: наблюдать, как сынок трахает себя всем, чем придется, и видеть в глазах парня муку, когда того вынуждают ебать себя своей же рукой. — Зайчик мой, — тихо пробормотал Пол, приближаясь к сыну, который крепко жмурил глаза, чтобы не видеть-не видеть-не видеть похоть на лице папы, — ты так хорошо стараешься, — мужчина присел рядом с парнем, положив тому теплую ладонь на голову, нежно перебирая прядки волос. — Давай, не стесняйся меня, мальчик мой. Подвигай рукой. Том, все еще мелко подрагивая, протянул руку назад, расширяя без того раскрытую жопу, а потом толкнул ее обратно, не сдержав стона боли. — Ничего, так бывает, ты же знаешь, — отец утешительно взъерошил волосы парня, пока тот с усилием и бесконечной обреченностью продолжал свое дело. Когда кулак Тома стал спокойно входить и выходить из его тело, Пол встал и удовлетворенно кивнул. — Мои друзья согласились на твою просьбу — ты можешь обслужить их после меня. Том кивнул, все еще стоя на четвереньках, не смея поднять взгляд и увидеть свое отражение. Руку парень вытащил, оставив отверстие в попе зиять большим чёрным кругом. — Что ты должен сказать? — мягко улыбнулся отец, расстегивая ремень на джинсах. — Пап, трахни меня, — произнес Том, сгибая руки в локтях, опуская грудь на пол ванной комнаты и выпячивая задницу. В очередной раз. Он повертел ей из стороны в сторону, чтобы дать понять отцу что тот уже может спокойно входить в него и ебать. — Как скажешь, — Пол опустился на колени за Томом, притянул того к себе за широко расставленные бедра. Мужчина взял свой твердый член, прислонил его к промежности сына и стал шлёпать по ней пенисом. Парень под ним терпеливо ждал, пока отец наиграется, насладится своим положением и безнаказанностью, и трахнет его уже. Чем ближе начало — тем скорее конец. Пол, насмотревшись на то, как его член живо хлопает по дырке сына, ввел его в анус парня и стал трахать. Том молча терпел трение в попке. Член отца и так был не слишком велик, а уж после собственного кулака… в общем, Том со скучающим лицом ковырял трещинку в кафельном полу, пока Пол двигал тазом, загоняя свой пенис так глубоко, как мог. Растянутое колечко ануса без труда принимало в себя орган мужчины. Папе нравилось, когда было именно так...