Сердце волшебника

      Ночь была холодной и длинной, как бесконечная усталость затянутого серого дождя. Ветер задувал с улицы, свистя сквозняками по коридору. Утро пришло неласковым, ледяным дыханием, без единого намёка на солнце, но с приближающимися редкими раскатами грома. Первые тяжёлые капли ударили по земле.              Заключённые за соседней стеной играли в карты и ругались. Мигал факел. Седрик лежал, съёжившись на деревянной койке, и, обняв свои худые колени, пытался согреться.       К его камере подошел смотритель.       — Эй!       Седрик поднялся. Тот протянул ему ломоть хлеба с кружкой воды.       — На, поешь.       Вздрогнув от забравшегося за шиворот сквозняка, Седрик подошёл и взял еду. Смотритель собрался уходить, но заключённый окликнул его.       — Скажите, у вас нет ничего горячего?       — Это темница, а не дом отдыха, — хмыкнул охранник. За стеной раздался приглушённый удар и крик. Кто-то кому-то врезал.       — Ну и ладно, — Седрик раздражённо сел на холодную койку и стал жевать хлеб.       — А мне? — тоскливо прохрипел ворон. Маг отломал и дал ему кусочек.       — У тебя сегодня особое задание, Черныш, — Седрик понизил голос почти до шёпота. — Надо только дождаться удобного момента и обедать будешь уже на воле.       Он выпил воду, поставил кружку. Скудный завтрак был окончен. Из рукава Седрик достал волшебное перо и бумагу. Положив её на колени, он начал писать.       Чернила оставляли дорожки, завиваясь кудряшками букв и знаков. Сердце его наполнялось теплом. Иногда он поглядывал на решётку, дабы смотритель не увидел и не отнял у него надежду на связь с Софией.              Здравствуй, счастье моё неземное!       Здравствуй, боль неземная моя!       Я тоскую, не зная покоя,       Но причина тоски — не тюрьма.              Не страшна мне темница сырая,       Или точащий нож палач.       Без тебя — жизни нет, родная,       Но не плачь, я прошу, не плачь.              Если только я выйти сумею,       Если только увидят правду —       Я сверну все на свете горы,       Чтоб тебя получить в награду.              Как нам быть? Не простая задача…       Не простит мне король прошлый грех.       Меня принцем он не назначит,       А тебе быть принцессой весь век…              Отречёшься ли ты от престола,       В деревушке чтоб тихой жить?       И с волшебником, в домике скромном,       Быт вести и обед варить.              Я устрою и дом, и хозяйство,       Сад с цветами и огород.       И в шкафу красивые платья,       Чтобы ахал при встрече народ.              Мы с тобой полетим к океанам,       Повидаем с тобой целый мир!       Только б ты была, милая, рядом.       Только б я был навеки твоим.              Без тебя — в этой жизни нет смысла,       Я ещё сотни раз повторю.       Потому что так искренне, чисто,       И так сильно тебя я люблю.              Седрик поставил точку и свернул кусочек бумаги в маленький свиток. Он поднял голову. У самого потолка было окно. Когда смотритель вышел, он разбил деревянную клетку ворона, и привязал письмо к его лапе.       — А теперь, Черныш, лети! Передай письмо Софии! Только так, чтоб тебя никто не видел.       — Будет сделано! — ворон взмыл вверх и вылетел на улицу. — Хах, вот тупицы! Клетка деревянная, так ещё и темница — с окном.       

***

             Шёл дождь. И замок, и сад, всё вокруг было мокрым. На земле блестели огромные лужи.       Черныш набрал высоту и, подлетая к дереву, смотрящему на Софиину спальню, стал снижаться.              София была одна. Она лежала на кровати и смотрела в потолок. Тоненькой ниткой по щеке тянулась дорожка от слезы. Она зажмурилась и повернулась на бок, обняв подушку. Слёзы потекли на постель.       Ворон сел и постучал клювом в окно. София даже не повернулась.       — Принцесса! — позвал ворон и ещё раз постучал.       София открыла глаза. Ещё мгновение, и она поняла, чей это голос, и вскочила с кровати. Она подбежала и открыла окно. Резкий порыв ветра уронил вазу. Мокрый ворон влетел в комнату и, приземлившись на пол, поклонился.       — Вам письмо.       — Черныш! — София подбежала к ворону и аккуратно сняла свиток. — Спасибо! — громко прошептала она. От радости она готова была расцеловать этого мокрого почтальона. София развернула письмо. Но тут раздался стук в дверь.       — София?..       — Кто-то идёт! — она спрятала записку в кровать, быстро выхватила из упавшего на пол букета цветок, дала его ворону и, подбежав к окну, выпустила Черныша. — Лети!       Дверь открылась. София захлопнула окно и повернулась к нему спиной. В комнату вошла её мама.       — Как ты, дитя моё?       Принцесса села на кушетку и обняла себя за плечи. Она отвела глаза.       — Никак…       Миранда подошла и села рядом.       — София. Посмотри мне в глаза.       София подняла голову и встретилась взглядом с мамой.       — Ты на самом деле любишь его?       — Да, мам, — София быстро заморгала, пытаясь прогнать слёзы. — Я на самом деле его люблю. Почему вы мне не верите?       — Я верю тебе, — Миранда вздохнула. — Мама лучше всех фей чувствует, заколдована её дочь или нет, — она раскрыла объятия. София, как в детстве, прижалась к маме, и та ласково погладила её по голове. — Если Седрик не виноват, его выпустят. Никто его там держать не будет.       София подняла глаза.       — А что потом?       — А что будет потом, — Миранда ободряюще погладила дочь, — никому неизвестно, солнышко моё. Давай для начала дождёмся фей-крёстных.       — Да, мама… — София прижалась и закрыла глаза. — Скорее бы… Они… Вернулись…       Шёл дождь. Всё небо, от края до края, затянуло серой простынёй облаков. Капли дождя настойчиво стучали в окно, как будто просили открыть и впустить их разлиться по подоконнику, собираясь в лужицы и ручейки. Ослепительная молния разрезала небо. И тут же, резко и пугающе, прогремел гром. Королева встала и закрыла шторы.       

***

             Ворон сел на траву у окна темницы. Выждав момент, мокрый до нитки и с несчастным цветком в клюве, он влетел в камеру, сел на цепь койки и отряхнулся, окатив Седрика холодными брызгами. Тот хотел было разразиться ругательствами, но увидел цветок. Маг протянул руку, и ворон положил его на ладонь.       — Кар-р. Это вам.       Седрик смотрел на мокрый пион, нежный и потрёпанный ветром. Он поднёс его к лицу и вдохнул сладкий, как волосы Софии, аромат. Поцеловав цветок, он убрал его во внутренний карман мантии.       — Спасибо, Черныш, — Седрик почесал ворону под подбородком. — Спасибо.       — Да ладно тебе! — Черноклюв взлетел и сел ему на плечо. — Увы, она не смогла ничего ответить — взяла записку и тут же кто-то постучал в дверь. Она сунула мне цветок, и я улетел.       — Она хотя бы прочла?       — При мне — нет. Не успела. Да прочтёт, куда она денется!       Седрик снял ворона с плеча и погладил мокрую птицу по голове.       — Ты в отличие от меня не заперт в клетку. Можешь лететь, куда хочешь.       Черныш взлетел с руки и вернулся на плечо.       — Ты что, думаешь я тебя брошу? Нет уж. Я с тобой, хозяин. До конца.       Волшебник грустно улыбнулся. Он немного посидел, бессмысленно смотря в пустоту, а потом достал свою старую губную гармошку.       Огонь факела мерцал и подмигивал. Грустная мелодия скрипучими нотами, отражаясь от холодных стен, проникала в самую глубину сердца. Именно там затеплилась надежда, словно маленький и нежный цветок.