Трудные отношения

Следующая неделя выдаётся тяжёлой. Бомбёжки трясут обе страны. Народ начинает отчаиваться. Там и тут - протесты. Солдаты устраивают забастовки, отказываются воевать, кричат, что пора остановиться, иначе мир рухнет. Но кто их слушает? Брагинскому трудно сосредоточиться при таком положении дел. Голова раскалывается, как раскалывается общество: на сторонников войны и на её противников. Но ни одна сторона не знает, что всем плевать на их мнение. Война будет продолжаться до последнего. Пока кто-нибудь не объявит мир или, например, не окажется захваченным. Но Иван знал, как сделать всё легче. Нужно было лишь взять под контроль воплощение. Сломать, унизить, заставить бояться - и народ почувствует то же самое. Правительство тоже. Проблема была лишь в том, что "русские не ищут лёгких путей". Но в данной ситуации это лишь осложняет дело. На самом деле, Федерация плевался кровью каждый день, но всё равно не давал себе отдыха. Зная слабости своего противника он первым шёл в кабинеты начальства, полковников - всех. Войну нужно было выигрывать, иначе произойдёт катастрофа. Его слушали, но недостаточно воспринимали всерьёз. От этого хотелось материться. И он делал это. Области волновались. Практически каждый ощутил привкус крови на языке. Они боялись. Иван подбадривал их, до последнего рыча, что всё будет хорошо. Все его слушали. Все понимали, что он будет биться до конца - и все молчали. *** - Вы не посмеете сделать это! - Альфред ударяет руками по столу. Всё его существо сквозит беспомощной агрессией, страхом, неверием. Правительство переглядывается. Вернее то, что от него осталось. Большинство было убито или захвачено в плен. - Альфред, Вы должны понять нас. Если мы не сделаем это - все погибнут. - шепчет какой-то министр. Джонсу уже плевать на них. В его глазах плещется отчаяние. - Вы не можете сдать меня ИМ! - рычит он из последних сил. Все в зале видят, как Штаты шатает. Он слишком слаб, изранен и бессилен - скрутить и увезти его было бы проще простого. В голове как минимум половины мелькает эта мысль, но нормы этикета и просто уважение к воплощению не дают этого сделать. - Вы не можете отдать меня им. Если убьют меня - народ потеряет веру. Мы не сможем восстановиться. Пожалуйста, услышьте меня! - Америка в отчаянии пытается поймать взгляд хоть кого-то из присутствующих. Но все они, все эти жалкие крысы, смотрят в пол, в стену, да куда угодно, но не на него. Альфред скалится. - Ах, точно. Я совсем забыл. Вас, ни одного из вас, не волнует, что станет с остальными. Вы все волнуетесь только за свои шкуры, потому что они драгоценные! Вы думаете, что если вас убьют, мир пошатнётся и настанет апокалипсис. Но это не так! Всё останется как прежде, вас всех забудут, черт подери! Джонс неожиданно отшатывается, увидев, как на него смотрят. Его губы поджимаются и начинают дрожать. В панике парень оглядывается, жалобно щурясь, едва не плача. Никто его не поддержит, никто не поможет ему справиться с этим. Его просто сдадут на милость врага - делайте, что хотите, но нас не трогайте! Альфреда трясёт. Он ещё пытается что-то сказать, но голос сел. Голова опускается сама собой, взгляд застилают слёзы. Его собственное правительство предало его. Его друзья предали его. Он один. Совсем один. Штаты шмыгает носом и порывается уйти из кабинета, но дорогу ему переграждает один из охранников. Второй же хватает его за шиворот. Альфред закрывает голову руками и жмурится, отворачиваясь. Мгновение - и наступает тьма. *** Джонс приходит в себя лишь через несколько часов. Понимает, что связан, и не на шутку пугается. Вокруг слышатся голоса. Разговор ведётся на английском. - В обмен на него, мы просим лишь оставить нас в покое! - шепчет до боли знакомый голос. Глаза Альфреда - под повязкой - широко распахиваются. Он рычит от бессилия и дёргается, пытаясь освободиться. Даже мистер Президент оставил его... - Прошу меня простить, но эта сделка нам не выгодна. - отвечает президент Федерации. Его голос Джонс тоже узнаёт. На мгновение на него нахлынуло облегчение. Но тут же пропало. Его головы касается широкая ладонь, длинные пальцы зарываются в волосы и оттягивают голову. Голос слышится совсем рядом. - А по-моему, достаточно выгодная. Если мы сможем уговорить его, тогда победа у нас в кармане. Правда, Альфред? - мягкие нотки в голосе Ивана пугают Джонса до предела. Он отчаянно дёргается и мычит, силясь отодвинуться. Очевидно, он сидит на стуле. У всех на виду. - Не пугайте его. - шепчет Президент. Альфред отчаянно пытается вырваться из цепкой хватки русского, рычит. - Разве вам не нужно спокойно перевезти его на свой континент? Штаты замирает. Брагинский звучно усмехается и отпускает его голову. Американец перестаёт противиться. Совсем. Едва дышит, грудь вздымается неравномерно. Иван неожиданно понимает, что несчастный мальчишка на грани истерики. Но, почему-то, жалости нет. Только горькое ликование. - Во время перелёта он будет крепко спать. - громко произносит Иван. - Сейчас я это устрою. Думаю, наш дорогой гость не должен слышать данные разговоры. Альфред снова начинает бешено дёргаться, но Федерация мягко берёт его за подбородок и накрывает нос какой-то тканью. Тканью, пропитанной сильнейшим снотворным. Джонс дёргается еще некоторое время, но глаза слипаются. В зале стоит тишина. *** Резкая боль в районе щеки заставляет Штаты открыть глаза. Его взгляд сейчас затуманен, сонная дымка ещё не спала. Он что-то ворчит и хочет повернуться набок, но сильные руки держат его за плечи. В голове немного проясняется. Альфред открывает глаза и смотрит на лицо держащего его. Всего лишь Иван... "ИВАН?" Джонс дёргается. - Наконец-то. Я уж думал, что ты помер. - ворчит Брагинский, отпуская его. Альфред бешено озирается по сторонам, не понимая, где находится. В его глазах читается непонимание. Но, как замечает Иван, страха там нет. - Р... Ваня, где мы? - Альфред наконец снова смотрит в глаза русскому. - Ну, ты в моём доме. Здесь живу я один, но рядом живет Калининград. Я уверен, вы подружитесь. - Брагинский почти дружелюбно улыбается и треплет Штаты по макушке, словно пса. Да и говорит он таким тоном, будто американец его верная зверушка. - С каких это пор я должен с кем-то дружиться?! - спрашивает Джонс, вскакивая на ноги. - Ну, с тех пор, как твоя жалкая жизнь в моих руках. - улыбается Иван, наблюдая за ним спокойным взглядом. - Меня заберут отсюда. Выкупят, меня-.. - Война не окончена, Альфред. Мы будем продолжать бомбить твою страну, пока жители не поймут, что сопротивляться нет смысла. Ведь они будут убивать моих людей за своих родных и друзей, а никому этого не надо. И ты... Надеюсь, когда-нибудь я застану тебя при бомбёжке. Хочу увидеть как ты визжишь и плачешь~ Американец застывает, глядя в глаза Ивана широко раскрытыми глазами. Нет, нет. Русский шутит, несомненно. Босс не мог продать его, не мог бросить на милость врагу только ради того, чтобы спасти свою шкуру... - Прекрати нести чушь! За мной вернутся, и тогда я-... - Что ты сделаешь? - Брагинский поднимает на него холодный взгляд и по телу Штатов проходит холодок. Он не хочет жить с этим человеком, он не готов терпеть этот взгляд каждый день. Заметив замешательство Джонса, Иван закрывает его рот рукой, встречаясь с удивленным взглядом голубых глаз. - Я могу убить тебя, Альфред. А могу пытать. Могу избивать тебя или позволить стать семьёй. Твоя жизнь только в моих руках. И, пока ты не начал возмущаться, скажу тебе правила этого дома. Первое. Ты говоришь со мной только на русском. Слушай остальных, ищи словари - но иначе я не буду реагировать на твои слова. Правило второе. Ты мне не перечишь, иначе... Ммм.. Думаю, я буду наказывать тебя. И, наконец, третье правило... Постарайся воспринимать это не как плен, иначе будет сложнее. Альфред просто смотрит на него тяжёлым долгим взглядом. В конце концов он просто отворачивается. Драться сейчас лень, да и слишком грустно. А Иван уходит, оставляя Джонса наедине с его мыслями. Дверь, конечно, он запирает, не стоит Альфреду пока выходить.