Трудные отношения

Дни тянулись слишком медленно. Альфреда мучило чувство того, что произойдет нечто ужасное. А еще его мучила бессоница. Глаза невозможно было сомкнуть. Он ворочался, закрывал голову подушкой, скрипел зубами - но спать не мог. И оттого было еще тяжелее. Правительство его состояние, к сожалению, не волновало. Сейчас Большие Боссы были заняты тактикой ведения войны, к которой Альфред не был допущен по "Несмышлённости своей". Увидев столь уничижительный приказ ему осталось лишь громко фыркнуть и разорвать бумагу. Даже зная, что это копия. Джонс не понимал, почему правительство так относится к его советам и предостережениям. Что не так? Ведь кто, как не Америка, будет понимать американцев? Отчего-то Альфреду становилось одиноко от этой мысли. И даже несмотря на внутренний покой, Штаты волновался. Он ходил по Белому Дому словно призрак, лишь продолжая как-то безумно улыбаться. Он ждал удара. Жестокого, беспощадного. В спину. Как сделал он сам. Сколько жителей вывезти не успели? Сколько детей осталось под развалинами? Голова раскалывалась от противоречивых мыслей. Страны об этом думать не должны. Они должны всесторонне поддерживать правительство и давать советы, но при этом не пытаться оказать влияние - так говорили Альфреду. Но, с другой стороны... Насколько Джонс знал, Ивана допускали до планирования тактики. В конце концов, от таких мыслей, Альфред сдался. Он начал курить. Снова. Избавившись от этой ужасной привычки в шестидесятых, он вновь вернулся к ней. Хотелось биться головой о стену. Вопрос о том, почему он так реагирует, не давал покоя даже самому Альфреду. Иногда Альфред застывал в задумчивости. Он уже достаточно привык к чувству беспокойства в груди, так что вскоре появилось... любопытство. Почему затишье столь долгое? Даже в Белом Доме заволновались. Видимо, их надежды оказались напрасными. Потому что враг совершенно не поддавался логике. Быстрого ответного удара не было. Ничего не было. *** - НЕТ! - Альфред падает на колени. Из его глаз текут слёзы. - Нет, нет, нет. Боже... Нет... Он шепчет эти слова, прижимая ко рту руки. Секунда, и из груди вырывается хрип. Ещё секунда. Штаты упирается руками в пол и сплёвывает кровь. Пока мало. Несколько мгновений. Сильнейшая вспышка боли. Альфред прижимает ладонь к груди, сжимает ткань. С его губ падают капли крови. Иногда и не капли. Джонс пытается встать на ноги или хотя бы доползти до телефона. Не получается. Боль сковывала всё тело, заставляла сердце биться быстрее. Слишком. Это всё слишком. Он продолжает харкать кровью. В какой-то момент глаза закатываются. Перед взором сгущается тьма. Американец противится, рычит, но разрывающая изнутри боль не позволяет держаться в сознании. Ещё некоторое время он держится на руках, но всё равно заваливается на бок, едва дыша. Закрывает глаза. Открывает. Ничего не видно. Альфред снимает в глаз треснувшие очки и сжимает их в кулаке. Нельзя терять сознание. Он нужен своим лидерам. Нельзя. Терять. Сознание... Всё темнеет. *** - Даллас. Большой Босс смотрит на лежащего на кровати Альфреда. Тот не двигается. Его взгляд пуст. - Ты очнулся? - задает риторический вопрос президент. - Да. - Альфред всё равно отвечает. Штаты поворачивается на бок, поморщившись, и смотрит на своего правителя. Это всего лишь человек. Человек, который приехал к нему, чтобы спросить, как он. Альфред рад, что хоть кому-то из правительства есть до него дело. Но он не улыбается. Лишь тихо вздыхает и садится на кровати. - Ты был прав, Альфред. Стоило эвакуировать людей из больших городов. Стоило хотя бы принять меры по защите. - ББ нервничает. Людям трудно признавать свои ошибки. Джонс опять не отвечает, но неожиданно улыбается. И пусть в этой улыбке нет ни капли теплоты или прощения - он улыбается. Ничего, этот русский ещё получит по заслугам. Потому что за такие поступки расправа всегда настигает провинившегося. "Хотя, ты сам виноват в каком-то смысле, - шепчет подсознание. - Это вовсе не значит, что можно нападать вот так." С этой мыслью Альфред засыпает. Ему ничего не снится. С недавних пор - ничего. А если и снится, то война. Народ в панике, так что это неудивительно. Часто Штаты мечтал заснуть и не вернуться, но он знал, что нужен своей стране, как никогда. *** Вечереет. Небо сейчас такое неожиданно красное, словно кровь, покрывшая поверхность грешной земли, над которой оно простиралось. Леса шумят, что-то шепчут на своём языке - у них тоже потери. Но, в остальном, абсолютная тишина. В этом месте животных уже нет, они либо спрятались, либо оказались убиты изнывающими от голода солдатами. Половина из которых уже мертва. Иван идёт среди мёртвых тел, ищет глазами хоть кого-то живого. Его неизменная шинель в крови, в руках - автомат. Он держит оружие крепко, готовый в любой момент выстрелить. Губы русского искажает горькая усмешка. Он уже видел такие гиблые места, где люди умирали целыми группами. Останки путались, не ясно было где свои люди, а где - чужие. Брагинский обходит окопы, время от времени аккуратно убирая со своей дороги трупы. Там, в углублениях, их больше всего. Там люди, которые больше никогда не вернутся домой. Иногда Россия останавливается, чтобы рассмотреть того или иного человека. Он представляет, сколько можно было бы спасти, если бы на поле не побоялись выйти лекари. Хотя, больше половины сейчас в лечебницах. И они тоже умирают. Неожиданно, до слуха Ивана доносятся тихие всхлипы. Он подходит к окопу, из которого они доносилось, и сильнее сжимает автомат. Надежная и, в общем-то, удобная модель "Абакан" не подвела ещё ни разу. Русский прикусывает губу и медленно садится на колени. До его слуха доносятся тихие слова успокоения. На английском. Значит, два живых врага. На решение - две секунды. Иван спускается в окоп и вскидывает оружие, да так и застывает. Он смотрит на замершего Джонса, закрывающего собой кого-то из новобранцев. Вокруг них нет трупов - вот это удача. Россия усмехается. Альфред смотрит на него удивлённым взглядом, в глазах немой вопрос. Брагинскому так хочется ударить его прикладом о затылок, вырубить и забрать с собой, но он терпит, кровожадно усмехаясь. Звук выстрела разносится по пустому полю эхом. Русский с удовольствием смотрит за тем, как Альфред отталкивает новобранца, попадая под пулю. Но не издаёт не звука, сжимает губы и смотрит на противника упрямым взглядом. Джонс зажимает рукой рану на предплечье, и Иван неожиданно понимает, что новобранца и след простыл. Вот почему на губах Штатов слабая, но всё же улыбка. Иван подходит к нему, и совсем легко толкает дулом. Но Джонс всё равно падает. Брагинский видит, что его военная форма тоже вся в крови, и на вряд ли это чужая. Альфред рычит и пытается подняться хоты бы на локтях, но простреленное предплечье отзывается дикой болью. Остается лишь прикусить губу и хмуро смотреть на Ивана. - Что же наша вольная пташка делает в таком ужасном месте? - нараспев спрашивает Брагинский, присаживаясь рядом на корточки. Пистолет в руке Альфреда оказывается незамедлительно. Иван не удивлён такому повороту событий, наоборот, это смешит его. Ведь с раненной рукой Джонс будет косить. В прочем... Этот малый гораздо сильнее, чем может показаться. - Уходи, покуда я не прострелил тебе череп! - отнюдь не весело шипит Джонс. Но пистолет не поднимает. Видимо, так же понимает, что ничем хорошим для него это не закончится. Иван хмыкает и щурится. Что-то тут не так. Не могли такого слабого Альфреда отправить на поле боя. "Если, конечно, они не использовали его как талисман. Символично, но солдатский дух поднять может." думает Россия. Он неожиданно замечает, что взгляд Альфреда серьезный. Это заставляет тихо ухмыльнуться и подняться. - Что ж, как скажешь, принц свободный. - улыбается Иван. - Я не вижу смысла наносить тебе больше увечий. Они заживут раньше, чем ты успеешь задуматься об этом. А вот шрамы от потери своего народа не заживают. Или городов, например. Кстати, как там в Далласе? Россия издевается. Штаты озлобленно рычит и рывком поднимается на ноги. Он уже собирается броситься, но... останавливается. Почему? Черт его знает. - Ты просто ублюдок, Брагинский. Ты хоть понимаешь, сколько там было невинных людей?! Мразь. Ублюдок. Сучий выродок. - Альфред продолжает поливать его ругательствами, но Брагинский видит, что он не будет нападать. Значит, можно уходить. - Символичная у нас получилась встреча, Америка. - русский оборачивается к противнику спиной, слышит тихое рычание и угрозы. Угрозы, которые даже в условиях войны выполнить не сможет. - Я надеюсь, мы встретимся ещё раз перед тем, как все твои Штаты станут моей территорией. Уверен, тебе очень понравится это разрывающее чувство. Ты ведь такого раньше не испытывал? Брагинский успевает увернуться от и без того косого выстрела. Он тихо смеётся над глупым американцем. Слишком молодым, чтобы думать трезво. Слишком напуганным, чтобы видеть что-то вокруг. - Что ж, до скорой встречи. - машет рукой Иван и быстро выскакивает из окопа. В след ему несутся проклятья и, когда Брагинский останавливается, он слышит звук падающего на землю тела. Может быть, Штаты потерял сознание. В любом случае, за ним скоро придут, а вот у Ивана еще много дел, чтобы тратить время на этого несмышлёного мальчонку.