Любовь, секс, хардкор. Из Дома, в котором

      Лестница ведёт вниз, на первый этаж. Лорд неспешно спускается, и заметно — этот переход тяжело ему даётся. Он держится одной рукой за перила, Рыжая несёт второй костыль и безуспешно пытается подстроиться под медленный ритм передвижения Лорда.        Она с тоской оглядывает заплёванные ступени и разрисованные стены. — Как же всё осточертело! Даже дышать свободно в последнее время не могу. И не убежишь никуда, и не спрячешься... — Хочешь прогуляться куда-нибудь подальше? — Лорд смотрит в упор и даже не пытается шутить. Взгляд серьёзен и пронзителен. — Ты что, с ума сошёл? Не пугай. Летуна из меня решил сделать? Я не хочу... Туда?!.. Меня сейчас стошнит... До выпуска ещё четверть года, а нервов совсем не осталось. Уж лучше тогда пойдём обратно. Осчастливим всех своим возвращением, я даже готова танцевать медленный танец, — Рыжую начитает трясти мелкой дрожью. Лорд отдаёт ей свой второй костыль. Она машинально берёт его и смотрит на протянутую вслед за костылём ладонь. — Возьми меня за руку.       Пальцы Лорда прохладные. Он сжимает её ладонь уверенно и крепко. Рыжей нравятся его прикосновения. Они всегда приносят с собой такое редкое для её тела ощущение: чувство расслабленности и безопасности. Лишь бы тишина длилась... Слова только разжигают ярость и разговор неизменно перерастает в ссору. Рыжая чувствует, как из пальцев жар медленно перетекает в его холодную и удивительно сухую ладонь. Это успокаивает.        Они делают последний шаг вниз со ступеньки. Ноги, вместо того чтобы встать на кафельный пол, не чувствуют под собой твёрдой поверхности и скользят вниз. Рыжая и Лорд летят в тёмное ничто, держась за руки. Падение длится секунду, они тонут в чёрном, вязком омуте. Лишь два костыля, на мгновенье высвечиваясь светлыми пятнами, пролетают где-то рядом, а потом и они погружаются в черноту.        Вокруг уже нет полумрака лестничного проёма, нет крыши над головой. Они с Лордом угодили в кювет автомобильной дороги. Со всех сторон, на сколько хватает глаз, их окружают распаханные поля, облака клоками грязноватой ваты облепили небо. Рыжая встаёт и отряхивается. Лорд уже на ногах, помогает ей выбраться из канавы. — Ничего себе! Как тебе удалось? Это ты сделал? — Лорд не успевает ответить. Рядом с ними останавливается ржавый, потрёпанный жизнью грузовичок. Дверь кабины открывается и оттуда высовывается старик, такой же грязный и обветшалый, как его машина. Борода и усы пожелтели от табака, он улыбается. — Эй, молодёжь, с вами всё в порядке? Может подвезти? — Нет, спасибо, не надо. Всё хорошо, — Лорд тянет Рыжую подальше от края дороги, рискуя снова свалиться в яму. Дедок пожимает плечами, дверь захлопывается и грузовик уезжает. — Куда пойдём? Здесь есть места, где можно ото всех спрятаться... Они медленно бредут по пыльному асфальту. Машин больше не видно. О человеческом присутствии напоминают лишь несколько маленьких домиков в отдалении да водонапорная башня. Рыжая задумчиво теребит прядь волос. Она бросает взгляд в сторону Лорда и вновь уносится мыслями далеко-далеко. — Знаешь, маленькой я верила, что есть на свете такой уголок, где мне всегда будет хорошо. Не так, как в Доме. По-другому. Как же объяснить? Представь такой сказочный край, где ты оказываешься на своём месте. Вот прямо твоё место, понимаешь? И ты всем нужен именно таким, какой ты есть на самом деле. Все твои недостатки оборачиваются суперспособностями. Там можно разговаривать с животными, ходить по воде или, например, летать. И везде море деревьев, цветов, разных зверей и птиц. Ты сам себе хозяин и никому ничего не должен. Лорд останавливается и тянет Рыжую ближе к себе. Она принимает объятия и утыкается носом в расстёгнутый ворот его рубашки в районе ключицы. От кожи Лорда пахнет табаком. С ними едва уловимо переплетен аромат весеннего, проснувшегося леса: запах влажной, прелой земли вместе с ароматом первых весенних цветов. — Если бы я мог творить чудеса, я бы постарался, чтобы ты была всегда счастлива. Я бы спросил тебя: "Любимая, где ты хочешь оказаться?" Щёлкнул бы пальцами и силой мысли перенёс нас в твою сказку, — Лорд действительно поднимает вверх руку и щёлкает. Рыжая чувствует щекой, как часто-часто бьётся жилка на его шее. В облаках появляется просвет и лучи солнца косыми полосами расчерчивают серое небо. Губы Лорда совсем рядом. Рыжая закрывает глаза.        Поцелуй ласков и невесом. Лорд точно боится вспугнуть её губы, доверчиво приоткрытые навстречу нежности. Ветер приносит с собой запах костра. Вихрь прохладного воздуха словно бы заодно с Лордом. Едва ощутимо перебирает волосы Рыжей и завивает локоны, опутывая ими обоих.       С каждым её движением навстречу, с её несмелой лаской, уверенность и страсть Лорда растёт. Вот он уже крепко прижимает Рыжую к себе, как будто хочет прирастить навечно к своей груди, не отпускать до конца времён. Его ладони бегут по её обнажённым веснушчатым плечам, вверх к шее. Пальцы чуть касаются щёк, спешат к вискам, отводят огненные волосы назад. Ветер усиливается, он дурашливо толкает, дует то с одной стороны, то с другой. Глаза Рыжей всё ещё закрыты. Она не видит, как быстро отрастают локоны Лорда. Вот уже золотистые пряди выросли до плеч, закрыли грудь, опустились ниже поясницы. Сквозь волосы прорастают зелёные ростки вьюнков. Некоторые из них оплетают спиралью талию и плечи Рыжей.        Их поцелуй длится и длится. В какой-то момент дыхание Лорда прерывается на хриплый стон. Он ещё крепче сжимает объятья и осыпает её лицо, шею, грудь тысячью поцелуями. Рыжая лучисто улыбается. Лорд вбирает носом запах полыхающих рыжих волос, его плечи дрожат.        Над ними нависает кряжистый дуб-великан. Ветви закрывают обнимающихся пологом плотной листвы. В стволе дерева чернеет огромное дупло. В миг его края раскрываются шире и поглощают в себя Рыжую и Лорда.        Лес прекрасен и покоен. Здесь царит ночь и безветрие. Деревья-исполины простираются ввысь, растворяясь густой кроной в темноте неба. Тут и там разноцветными огоньками мигают светящиеся кочки мха. Бахромой и ажурными кружевами разрослись гигантские папоротники. Лианы хмеля и плюща увивают стволы деревьев. В воздухе, в траве, на ветвях тысячи разноцветных светлячков. Всё вокруг живёт, дышит, смотрит и поёт.        Рыжая открывает глаза и замирает, ошеломлённая увиденным. На какое-то время она даже забывает о Лорде. Не трогаясь с места, Рыжая озирается, а Лорд смотрит только на неё. Огненные волосы горят всполохами, как засыпающие угли костра. Кожа Рыжей на глазах становится полупрозрачной, веснушки превращаются в отблески солнечных лучей. Глаза — два гематита в обрамлении пушистых ресниц рассматривают странное насекомое на листе папоротника. Жук с большими пушистыми лапками, обсыпанными светящейся пыльцой, больше смахивает на деловитого паучка с панцирем-надкрыльями. Одна из его ножек сломана и безжизненно болтается. Рыжая, не задумываясь, дотрагивается до лапки кончиком пальца, и та приходит в движение, оживает. Рыжая ойкает, отдёргивает палец, как от укола, и прижимает его к губам. — Что случилось? Тебе больно? — Нет, ерунда. Всё как обычно: решила помочь и получила по мозгам, — Рыжая отвечает на вопрос, а раздражение вновь расходится по телу дрожью: слова уничтожили волшебство. Пусковой механизм запущен и обратного пути нет.       Поломка, ущербность Рыжей не видна на первый взгляд. Она спрятана внутри сознания, под черепной коробкой. Там не хватает важной детальки: предохранительного клапана, спускающего лишний пар. Достаточно мизерного пустяка, чтобы в сердце Рыжей вновь загорелась ярость, обида или злорадство, которые просто некуда деть. Она не умеет сдерживать разрывающие изнутри чувства.       Каждый раз жизнь учила её, вновь и вновь размазывая по асфальту: нельзя расслабляться, нельзя безотчётно доверять кому-либо. Обманут, укусят, используют и предадут.        Вот и сейчас, что нужно этому пронзительно-прекрасному парню от такой уродины, как она? Он не только красив, но и чертовски удачлив. То, что не удавалось Рыжей на протяжении долгих лет, даётся Лорду шутя, без усилий. Он запросто перенёс её в Лес и даже не притворился удивлённым. Забавляется её беспомощностью? Тешит самолюбие, похваляясь своими способностями?       Рыжая криво усмехается: — Ну и для каких целей ты затащил меня сюда? — Я? Затащил? — А кто? Я что ли? Или фея прилетела, волшебной палочкой взмахнула? — Рыжик, я вижу всё это впервые, так же как ты. Без тебя у меня ничего не получилось бы. Мы вместе, понимаешь... — Ой, не надо опять заводить эту пластинку! Мы вместе... Вместе! Ещё скажи, что готов бросить Дом, своих друзей и остаться здесь со мной навсегда? Ну! Молчишь?! Знаешь, что я думаю по поводу всего этого? — возмущенная Рыжая устремляется в чащу Леса, Лорд следует за ней. — Сейчас расскажу. Я даже стихи про это сочинила. Ну не совсем сочинила, переделала нетленное произведение... Надо только место найти красивое, вон там вроде хорошо будет.       Она выходит на круглую лужайку, будто специально освещённую со всех сторон лунным светом, огоньками светлячков и подушками пушистого мха.       Рыжая в бешенстве. Она останавливается в центре поляны, манерно поднимает руку вверх и начинает язвительно, нараспев декламировать стихи: Сижу за решеткой в Четвёртой. Бухой. Вскормленный в неволе павлин молодой, Мой буйный товарищ, тряся головой, Жуёт бутерброд и всё слышится вой: Нефиг лететь! Останемся тут. Нам хватит чудес на следующий Круг! Но я непреклонен и снова твержу: Я на Изнанку, я в Лес улечу! Я вольный петух; и пора мне, пора! Туда, где белеет Изнанки нора, Туда, где синеют Слепого Леса, Туда, где гуляем лишь Бледный,.. да Я!..       В зарослях слышен крик птицы, похожий на чирикающий смешок Шакала Табаки. Рыжая настораживается, но ей не даёт сосредоточиться Лорд, он бережно опускает её руку и шепчет: — Тише, Рыжик. Ты накличешь на нас беду. Разве можно здесь говорить о таком? Да ещё так дерзко. Рыжая вырывает свою ладонь и раздражённо кричит: — Да потому, что мне надоел весь этот балаган! Ты говоришь: мы вместе. А на самом деле всё по-другому. Слепой напел тебе песен про волшебный Лес, и ты уже жаждешь попасть сюда больше всего на свете. Я тут не при чём! Дружки для тебя в сто раз важнее! Табаки заболтает во время завтрашней попойки, и ты станешь его! Забудешь про райские лесные кущи и отправишься вместе с Шакалом на новый Круг. Что, разве не так? — Лорд грустно улыбается и покачивает головой. — Не надо вешать лапшу на уши про любовь-морковь ко мне! Ты всегда будешь делать то, что скажут твои друзья. Гордо, независимо, с достоинством! Но только то, что одобрят они. Сфинкс шепнёт тебе лезть на крышу Дома — и ты полезешь. Скажет бросить меня — ты бросишь! — Прекрати, Рыж, я не могу слушать весь этот бред. Замолчи! Это неправда! — Лорд шипит, некрасиво морщится и прикрывает лицо ладонями. — Это правда, Лордик! Самая настоящая правда. В которую твои мозги отказываются верить. Ты хотел произвести на меня впечатление? Поздравляю, произвёл! Наш славный красавец… Виновник томительных грёз и эротических сновидений большинства девушек Дома! Наш непобедимый мачо в седле! Приглашает меня прогуляться. Мы делаем шаг вниз, на последней ступеньке лестницы… И, оп-ля! Мы уже по ту сторону, на Изнанке! Я, дура, заикаюсь о сказке и волшебстве, а он щелкает пальцами… Всего один щелчок!! И… Швабра-кадабра, пожалуйста — мы уже тут! Я польщена! Я в шоке, принц! И что теперь? Я стану главной посудомойкой в твоём замке? Нет? Уборщицей? Нет?! Ах, да — почётной свиноматкой, рожающей тебе в год по сыну. Прекрасная перспектива!       Лорд вспыхивает и молча глотает ртом воздух. Его руки тянутся к Рыжей, то ли силясь закрыть ей рот, то ли в желании придушить. В следующую секунду он срывается с места и пропадает в зарослях. Рыжая остаётся одна. С минуту она стоит, понурив голову, затем уходит вслед за Лордом.       Он не проходит и ста шагов. Замирает, прислонившись лбом к стволу дерева. Рыжая останавливается рядом и кладёт ладонь на его плечо. На её лице уже нет раздражённой ухмылки. Рыжая сконфужена и смущена. Она уже готова обнять Лорда, но попросить прощения всё равно не сможет. Он оборачивается. Взгляд пронзает холодом и болью. — Я только одного не понимаю: чем я хуже? Почему они, а не я? — Что? — Почему к моим друзьям у тебя больше нежности? Что есть в них такого, чего нет у меня, скажи? — А что ты для меня сделал? Что нас с тобой связывает? Я вместе с Четвёртой в Доме уже больше десяти лет. У нас тысячи тонн совместных историй и переживаний. Они для меня, как братья. — Да я не хочу быть твоим братом! — Лорд практически кричит. Он вцепился пальцами в талию Рыжей, глаза горят, как у сумасшедшего. — Я тоже не хочу... Чтобы братом...       Лорд резко прижимает Рыжую к себе и целует. Его губы больше не скромничают. Жадно и требовательно он пьёт и не может насытиться. Острые чешуйки его сухих губ впиваются и царапают кожу Рыжей. Движения Лорда быстры и порывисты. Пальцы перебирают пряди волос, бегут по плечам вниз, больно сжимают запястья Рыжей и заносят её руки над головой, прижимая к стволу дерева. Она не сопротивляется, глаза полуприкрыты, огненные волосы разметались и запутались в шероховатостях тёмной коры. В её локонах разгорается пламя. Оно пульсирует и бьётся, стекает струями вниз. Уши Рыжей удлиняются, вот они острыми кончиками уже торчат далеко за пределами волос. Глаза становятся чуть раскосыми. Рот тонкой линией растягивается широко в стороны. Рыжая превращается в лесную фейри, до невозможности худенькую и всю состоящую из прямых, резких линий.        Они разом опускаются на мягкий мох. Лорд разорвал бы одежду на Рыжей, настолько стремительны его движения. Но на них обоих уже нет ни кусочка ткани, одежда словно бы растаяла от горячих и жадных объятий. Лорд ласкает её маленькие груди, синхронно захватывает и сдавливает пальцами тёмные набухшие соски. Рыжая млеет и постанывает от наслаждения. С её кончиков прядей стекают на землю крохотные круглые изумруды. Откатившись чуть поодаль, камешки образуют окружность. Забрав целующихся в круг, изумруды превращаются в маленькие зелёные ростки. Те с бешеной скоростью трогаются в рост и тянутся ввысь извивистыми стебельками.       Волосы Лорда вновь приходят в движение. В них кроме вьюнков вплетены колючие ветви терновника. Локоны опутывают руки и ноги Рыжей, не давая той пошевельнуться. Его пальцы свободны и гладят каждый сантиметр её тела: от изнурённых грубой лаской сосков они спускаются к животу, бёдрам, затем к пояснице и ягодицам. Язык тоже включается в процесс. И вот тут-то Рыжую вдруг настигает тревога.        Это не первая и не вторая её близость с Лордом. Но раньше они любили друг друга только в Доме, и процесс был более или менее понятен и естественен. Сейчас же всё вокруг стало странным и пугающе непредсказуемым. В первую очередь сам Лорд. Судя по тактильным ощущениям, его язык вырос почти вдвое и сделался острым и гибким, как у рептилии. Если такое произошло с языком Лорда, то какие сюрпризы ожидают её позже? Рыжая ошарашенно отстраняется и пытается рассмотреть своего принца. Лорд словно услышал её мысли, привстал на колени, чтобы она смогла получше его рассмотреть.       Прекрасный эльф. Волосы бронзовыми и золотистыми всполохами струятся по телу и теряются во мхе и траве. Глаза лазурными льдинками пронзают душу навылет. Его кожа приобрела перламутровый оттенок, искристо оттеняя игру мускулов. Здесь и сейчас Лорд уверен в себе. В своей исключительности. В праве обладать Рыжей. И ей это всегда нравилось. Рыжая изнывает по его царственной силе. Только эта мощь обещает Рыжей покой, остужает и даёт разрядку её горячему телу. Но в этот раз Лорда было слишком много даже для неё. Рыжая опускает взгляд ниже: да, пугающе много и слишком масштабно.        Он не даёт ей время на раздумья. Захватив обе ноги Рыжей и притянув их поближе к себе, Лорд снова переходит к хищным ласкам. И она теряет всякую возможность думать и оценивать происходящее. Волны разворачивающейся истомы мурашками разбегаются по телу. Лорд языком, губами, пальцами целует и гладит каждый пальчик и пространство между ними. Нежные укусы ступней. Икры, голени, ямочки под коленками — ничто не забыто и поёт под нежными и исступлёнными прикосновениями. Даже почти незаметные, медного цвета волоски на девичьих ногах будто бы электризуются и приподнимаются в едином порыве.       Лорд переходит к бёдрам. Рыжая уже не сдерживает себя и томно стонет в ритм танца языка и пальцев. Стебли устремившихся вверх зелёных ростков становятся шире. Вот все они уже сливаются в одну дугу. Десятки стволов деревьев закрывают влюблённых неприступной стеной со всех сторон и продолжают тянуться вверх, расширяться и разрастаться кроной.       Лорд продолжает свой путь, придвигаясь всё ближе к самому заветному. Его язык раззадоривает и дразнит, исследуя все уголки внутренней стороны бёдер, не касаясь самого главного. Рыжей хочется рычать от нетерпения. Несколько звёздочек-светлячков опускаются на её макушку, образуя в волосах светящуюся диадему. Теперь Рыжая и Лорд находятся внутри исполинского дерева с пустой сердцевиной, становясь его средоточием, его сердцем. Сверху на них смотрит молочное око Луны. Через верхушку вниз, к земле, стекаются мириады огоньков, расцвечивая происходящее радужными зарницами.       Язык Лорда уже там. Трётся, щекочет, танцует. ...Светлячки начинают свой танец по часовой стрелке, заворачивая пару в мерцающую паутину бегущих линий-струн. ...Из ствола дерева еле слышны звуки флейты. ...Рыжая тянет Лорда на себя. ...Первый толчок. Клубы молочного пара поднимаются вверх. ...Новый толчок. Лёд погружается в Пламя всё глубже. ...Ритм убыстряется. Разноцветные огоньки торопятся и обгоняют друг друга. ...Бешеная скачка. Дерево расширяется внутрь, уменьшая свободное пространство. ...В глазах Лорда загорается отражённый свет тысячи костров. Рыжая исступлённо кричит. ...Белый Дракон серебристыми кольцами мечется вокруг малинового пламени с зелёным центром. ...Дни и ночи веером игральных карт сыпятся вниз превращаясь в пепел. ...Корни исполинского Дерева жизни упоённо пьют растопленную воду. ...Двигаться быстрее невозможно. ...Дракон вбирает в себя все горящие костры. Ярчайшая вспышка. Вновь рождённое Дерево поднялось выше самого Леса. Пора возвращаться Домой.