Красавица/Кукла
19 июня 2018 г., 01:11
Лестничный пролёт освещён косыми лучами луны из окна. Две чёрные тени на стенах играют в салки. Они снуют между кривыми надписями и неприличными рисунками, прячутся в переплетении букв и стрелок, а затем выпрыгивают из засады и несутся опрометью друг за дружкой по потолку, стряхивая вниз паутину и пыль.
Кукла крутит колёсико транзистора. Из динамика слышен шелест, шуршание и треск. Сквозь паутину шумов прорывается бодрый голос ведущего: "...прекрасная погода, самое время для романтических прогулок под луной. А для тех, кто всё ещё скучает в одиночестве, я поставлю композицию..." Кукла поворачивает колёсико дальше, будто бы пробираясь сквозь перепутанные ветви и заросли травы, на ощупь находит новую радиоволну. Вместе с мелодией и завораживающим голосом певицы пространство заполняет Лес. Он тянет косматые стволы деревьев вверх, лианами опутывает стены и дышит духом грибниц и прелых листьев. Красавица как всегда рядом, следуя ритму дыхания Леса, он влажно обволакивает и вбирает в себя губы Куклы. Под давлением высасываемого воздуха кожа натягивается и саднит. Такая болезненность только добавляет сладости. Кукла принимает толкающийся в зубы язык и вслед за Красавицей широко раскрывает рот. Их языки пускаются в нескромно-скользкий танец. По лестнице снизу вверх шлёпают чьи-то ноги. Целующиеся замирают и ждут пока невидимка пройдёт мимо. Потом снова начинают прерванное таинство. Но прохожий нарушил течение волн мелодии. Своими шагами изменил такт движений и танец изменился. Музыка сейчас звучит медленней и ленивей. Порывы чувств сдержаннее. Объятья слабей и легковесней.
Кукле нравится плыть по реке мелодий, посторонних звуков и болезненных поцелуев Красавицы. Это похоже на полёт. Как будто летишь по коридорам Дома, и никто не знает куда заманит выбранный путь. Ты скользишь и перетекаешь от волны к волне, и нет этому ни конца, ни края. Но вот песня закончилась, и из динамика донеслись позывные радиостанции, а затем сводки наружных новостей. Кукла вновь тронула колёсико и сместила диапазон. Теперь это было похоже на исследование старого чердака. Что окажется на дне кованного сундучка? Какую сказку выудят любопытные пальцы из стопки пожелтевших страниц? Музыка зазвенела тысячью колокольчиков-струн, ворвалась так стремительно, что Красавица и Кукла одновременно вздрогнули и тут же снова припали ртами друг к другу.
Тень Куклы вдвое больше и сильнее тени Красавицы. Чаще всего, именно она была преследователем и атакующим. Сейчас тёмная клякса выросла до размеров внушительного грузовика, разинула пасть и подняла десятки щупалец навстречу своей добыче. Тень Красавицы съёжилась и задрожала. Огромный чёрный сгусток поменял очертания и растянулся воронкой соцветия. Острые лепестки зазывно изгибались, приглашая подойти ближе, открывая заманчивые просторы своих внутренностей. Тень Красавицы стала ещё меньше и шмелём нырнула в глубину, клюнув на приманку. Пасть сомкнулась, силуэт на стене резко дёрнулся и завибрировал.
Красавица вздохнул с облегчением. Когда их с Куклой тени были так тесно заняты друг другом, он чувствовал себя более ловким и уравновешенным. Его движения становились вывереннее, ноги не заплетались, а руки ничего не роняли. Конечно, Красавица любил Куклу вовсе не за это. Он и сам не смог бы объяснить свои чувства. Просто они вдвоём были до жути похожи. Подходили друг другу, как стручок и горошинка.
Мелодия звенит и клокочет. Ветви исполинских деревьев шумят листвой высоко над головами влюблённых. Чернильная тень раздулась и затанцевала сотней ложноножек. Призрачная джига, заметная только очень внимательному взгляду.
Конечности громадного существа на стене извиваются, словно змеи. Колышутся язычками пламени. Струятся атласными лентами. Ещё через мгновенье тонкие жгуты становятся щупальцами осьминога. Тень остервенело пляшет, перемешивая надписи и рисунки в кисельную расплывчатую кашу. Красавица жадно впивается в губы Куклы, покусывая и обсасывая их до крови. Мельтешащие щупы теней покрываются волосками и превращаются в членистые лапы с острыми когтями. И вот уже по потолку и стенам прыгает и раскачивается вверх-вниз гигантский паук, дергая за нити паутины то там, то тут. Музыка в транзисторе заходится истеричными спазмами. Этажом выше кто-то кашляет, тёмный пролёт оглашают сдавленные хрипы. Ниже, под лестницей незадачливого дегустатора зелий Дорогуши вывернуло наизнанку, и он корчится на коленях в собственной блевотине. Стёкла в окне звенят от сильных порывов ветра. В голове Красавицы проносятся с бешеной скоростью радужные водопады: оранжево-апельсиновые, розово-арбузные, красно-черешневые. Губы Куклы такие сочные и сладко-солоноватые... Паук тянет лапами паутину, нитями пригибая ветви деревьев ближе к земле. Воздух густеет, превращается в некое подобие грязно-серого ватного облака. Волосатая лапа резко дёргает паутину, и с диким улюлюканьем вниз по ступенькам проносится странное существо, комок шерсти с десятком ног в разномастных кедах и ботинках. Красавица не в силах прервать поцелуй, он лишь крепче обнимает Куклу, заслоняя её своим телом и придвигаясь чуть ближе. Его колени ноют от долгого стояния в неудобной позе рядом с коляской. Правую голень задели и больно чиркнули твёрдой подошвой, но Красавица не замечает этого, его сознание захлестнули волны: ярко-малиновые, рубиново-гранатовые, бордово-земляничные. Снизу слышится новый приступ безудержной рвоты, потолок полусферой прогибается вниз, грозясь задеть затылки целующихся. С третьего этажа вниз бежит пепельно-серый кот, почти невидимый в полумраке. Его лапы мягко и мерно вбивают темноту ночи в ступени. Он останавливается напротив беснующейся тени паука и начинает хлестать себя хвостом по бокам, припадает к земле и раскачиваясь из стороны в сторону задней точкой, примеривается прыгнуть. Из динамика шелестит гипнотизирующий голос: "Тарантулы, как и все остальные представители паукообразных не приспособлены к перевариванию твёрдой пищи. Собственно, именно поэтому пауки не поглощают своих жертв полностью, они просто высасывают из них всю жидкость, оставляя лишь оболочку..." Красавица закусывает губу Куклы так сильно, что она вскрикивает. Одновременно с этим гигантская тень лопается и рассыпается миллионом капель, кот летит в центр монохромного фейерверка, деревья смыкают ветви, и лестницы погружаются в непроглядную темень.
***
Две изумрудные звёздочки-светлячка бегут, торопятся вдоль по тончайшей паутинке. Огибая мшистые стволы деревьев, ныряя в высокую траву, проносясь над поверхностью тихой речушки, два огонька мчатся по нити, как по тропинке. Опушка Леса пахнет подвяленной полуденным солнцем травой, спелой малиной и хвоей, в воздухе мерно гудит мошка, стрекочут зыпушки и кузнечики, над пологом листвы слышен гомон птиц. — Правда, тут чудесно? Я хочу остаться здесь... С тобой. — Я тоже. Догоняй! Искрящиеся шарики вьются вокруг ветвей кряжистой многоствольной сосны, сыпят лучами и переплетают дерево малахитовыми светящимися линиями. Рядом расположился маленький домик, скрытый зелёной массой растений. Стены и столбы веранды увиты жимолостью и хмелем. Нагретые солнцем половицы еле слышно потрескивают под полозьями кресла-качалки. Старик тихонько покачивается, прикрыв глаза и, завернувшись в плед, курит трубку. Ветер треплет лохмотья рыжей бумажной коры на сосновых верхушках. Две звёздочки стрелой прыгают с вершины дерева вниз, в заросли черники. А через мгновенье из кустов выбегают два молоденьких свистуна. Они носятся друг за другом, обнявшись, катаются по траве пуховым шаром, сцепляются зубастыми клювами, щёлкают и свистят: — Ты такой красотуля! И мягонький. Кнопотушечка! — А ты ещё красивее! Сосулечка моя. Сейчас я тебя съем! — Нет, не съешь, не съешь. Только попробуй! — Сейчас-сейчас. Иди-ка сюда... Старик перегибается через деревянные перила и выпускает клубы дыма в сторону свистунов: "Цыц, неугомонные! Ишь расшалились! Частенько вы стали навещать меня, бесхитростные души... И ведь даже не догадываются, где гуляют, мальки." Дым табака превращается в туман, он окутывает всё вокруг сизой, непроглядной пеленой. Гомон и щебет стихают, Лес погружается в сонное оцепенение.***
На фоне тёмной стены чётко вырисовываются два лица. Освещённые светом луны, они, как дивные мраморные маски, застыли без движения рядышком друг с другом. Всё остальное погрузилось в угольно-черный мрак: коляска Куклы, одежда, фигуры влюблённых. Остались только молочная кожа лиц, прекрасно-правильные черты, выгодно высвеченные серебристыми лучами и четыре блестящие бусины глаз. Красоту Куклы и Красавицы не портят даже припухшие губы с кровоподтёками. Транзистор еле слышно бубнит: "Согласитесь, весьма необычное имя для паука: Багира Киплинга. Но это не самая большая странность. Невероятны гастрономические предпочтения этого паучка-милашки. Дело в том, что он стопроцентный вегетарианец. Питается крошечными шариками, вырастающими на листьях акации, так называемыми тельцами Бельта. Которые ещё и приходится отвоёвывать у муравьёв. Багиры пауки — настоящие хиппи, они не вступают в драку с рыжими бестиями, нет, они просто тихонечко подворовывают хавчик с чужих плантаций, а чуть что — спасаются бегством. Причем делают это с недюжинной ловкостью и задором. Благодаря отличному зрению, (как-никак восемь глаз!) пауки издалека замечают муравьиный патруль и быстренько меняют свой маршрут передвижения. Да-да, как говорится: "Make love, not war"! При всём при этом, Багиры ещё и создают настоящие хипповые коммуны-гнёзда, где живёт дружно сразу несколько семей. Пауки-папаши сообща защищают дом от нападения муравьёв, а ещё помогают своим многочисленным жёнам ухаживать за яйцами и даже принимают посильное участие в выращивании молодняка. Остальным представителям членистоногих есть чему поучиться у этих кошачьих пауков-неформалов..." Красавица и Кукла неподвижны. Их глаза открыты, но взгляды обращёны в никуда. Рядом с ними со ступеньки встаёт серый кот, лениво потягивается, зевает, и, взмахнув пушистым хвостом, окончательно заметает трещину между Домом и Изнанкой. Спокойной ночи, СероДомные жители.
