Любовь, секс, хардкор. Из Дома, в котором

начало: 1 - https://ficbook.net/readfic/7289570/22677981 2 - https://ficbook.net/readfic/7289570/22743947       Мысок кроссовка вдавливает окурок в землю. Ржавые комки глины вдоль обочины. Еще недавно белые, кроссовки посерели от дорожной пыли. Чёрный поднимает голову: Старик подслеповато щурится на рассветное небо и улыбается. Да, действительно красиво: лиловая дымка облаков, тёмный росчерк леса на горизонте и пушистые волны пшеничных полей... Как они там говорят? Запах свободы.       Чёрный сплевывает и достаёт еще одну сигарету. Он стал чаще курить после выпуска, одну сигарету за другой. Первая зажженная, как только Чёрный плюхнулся на водительское сиденье, обернулась бесконечной вереницей сигарет.       Вот он коротко мигает фарами — подогнать оставшихся. Твою мать, разве сложно понять: надо спешить, их в любую минуту могут хватиться! Боковое зеркало ловит Рыжего, блядуна раскрашенного... Чёрный оборачивается. Крыс стоит в дверях, одной ногой на ступеньке, держит на руках эту стерву, они беззастенчиво сосутся.       Раздражение заставляет обернуться резче, высовываясь в раскрытое окно — Рыжий, продолжая целоваться, показывает фак, длинный средний палец устремлен в сторону Чёрного, и зубы сводит от ярости, сигарета гаснет вместе с криком ругательств. Уже тогда можно было понять, к чему всё идет, а он наивно думал, что контролирует ситуацию: шестеро против трёх.       Оторвавшись от воспоминаний, Чёрный смотрит на автобус, горько усмехаясь. Грязно-желтая посудина мерно покачивается, может, это всего лишь издерганные нервы, но, кажется, даже стекла запотевают. Мерзота! А Старик снова благостно лыбится и, затянувшись дымом, с нескрываемым восхищением выводит: "Романтика! Во дают, молодежь!"       Тоненькая полупрозрачная ладонь скользит по окну с той стороны, искривленные пальцы корябают стекло, как сломанная ветка дерева. Конденсат растекается струйками, ветка оживает, распускаются листья...       Черт... Черт. Черт! Что за гнилой Титаник?! Он хотел их спасти, увезти подальше от Дома, вырвать неразумных дураков из лап того немыслимого бреда, что они сами себе напридумали, воздвигли в степень данности и отгородились им от реальной жизни. А что получается? Весь гребаный Дом едет вместе с ними! Дурацкие сказки и песенки, самокрутки и бутылки по кругу, запах блевотины и кошачьего ссанья, крики по ночам... Скоро штукатурка со стен посыпется! Какого черта они тащат с собой четыре чемодана сломанных часов вместо лишнего матраса?! На хера везут огромный булыжник, кусок стены Дома?! Что за говно происходит?       Чёрного отвлекает гул с дороги. Мимо проносится мотоцикл. Блеск металла, косуха и смазанный скоростью ирокез. Помпей выпрыгнул, не пройдя и половины Пути. Чёрный не может себе этого позволить. Он в ответе за них.       Снова шум мотора, все забираются внутрь, белая разделительная полоса в центре дороги чуть заметно изгибается, белой лентой тянет вперед, в неизвестность. Откуда у них такая уверенность в завтрашнем дне? Потому что они до сих живут сегодняшним. Беспечные дети, привыкшие забирать все готовое. Как они будут? Как он будет с ними? Солнце поднимается выше, нагревая воздух до душного жара.       Резкий щелчок сзади. Длинная Габи открыла люк на крыше и уже частично высунулась в него. В поле видимости остались лишь бесконечные ноги, запакованные в черную сетку, коротенькие джинсовые шорты, кружевной лифчик... все главенствующие части тела Длинной. "Чувачок, ты обещал спасти и меня, помнишь?" Бедра плавно вихляют под музыку, чуть округлившийся животик... Блядь! Неужели она и в правду беременна?! А если не только она?!       Габи успела вылезти на крышу, вслед за ней карабкаются другие желающие... Черный смотрит на Виктора, неужели он не замечает? Бритоголовый водитель лишь плавно сбавляет скорость, подмигивает Чёрному и улыбается. Вновь найденной им, своей собственной, искренней улыбкой. Автобус плывет вперед. Дорога петляет вдоль изумрудных холмов леса, небо становится чуть ярче.       С крыши доносятся восторженные визги, смех, в салоне автобуса их подхватывают одобрительным свистом, воплями и хлопками в ладоши. Из люка вниз сыпятся лифчик Габи, футболки и майки. Чёрный закрывает глаза.       "Долбанутые хиппи! Будем жить под мостом, жечь костры, ржать и ссать под себя!" Рука сжимает почти пустую бутылку, можно не прятаться — автобус пуст. Чёрный делает глоток и кашляет, поперхнувшись. Заднее сиденье справа. Красный огонёк согласно мигает. Чьи-то кеды сиротливо притулились у рюкзака. Кеды, а не кроссовки. Курильщик не сидел в этом кресле. Не поехал вместе с Чёрным. Остался Там. Единственный человек, который действительно понимал его.       Чёрный смотрит на пустое сиденье и стучит бутылкой по подлокотнику. "Какого чёрта я тут делаю?" Курильщик виновато, как-то затравленно улыбается и пропадает. Его нет и никогда не было в этом автобусе.       Чёрный вернется. Вернется, когда станет ненужным им. Когда сумеет поставить всех на ноги.       Снова дорога, тряска по ухабам, гул разговоров и... истеричные вопли: Дикобраз с Гибридом не поделили сворованные в заправочной кафешке порционные пакетики-стики с сахаром. Он, сдерживая эмоции, спокойно просит Рыжего унять своих Крысят, а тот возится, оглаживая скрюченную руку Кошатницы, складывая и без того сжатые тонкие пальцы в кулачок, а средний её палец наоборот распрямляет, с гадкой ухмылкой демонстрирует Чёрному получившийся символ, Кошатница звонко хихикает, пряча лицо на плече Рыжего. Автобус едет по горной дороге навстречу заходящему солнцу.