ginger & petitgrain

Он стоит посреди аудитории и блуждает отсутствующим взглядом по рядам, пропуская сквозь себя каждое выражение лица, пока декан факультета занудным, грудным голосом оповещает: - У вас на курсе пополнение. Прошу отнестись к нашему новому студенту подобающим вам, взрослым людям, образом. По его глазам, да и по глазам остальных, видно, что никому из присутствующих на первой лекции это уж точно не нужно. Стаканчик кофе, а ещё лучше объявление о том, что преподавателя сегодня не будет, взбодрило бы мозг похлеще, чем очередная бесполезная информация. Все уже давно поняли, что университет – не школа, тут ты либо сразу вливаешься в компанию и беззаботно проживаешь деньки своей молодости на развязных тусовках, либо до конца обучения сидишь в аудитории и морально разлагаешься, а потом забиваешь себе голову заданным материалом только для того, чтобы сдать сессию и не вылететь. Однако девушки на задних рядах, те самые, у которых в голове только модные тряпки и желание подцепить парня посимпатичнее и побогаче, заметно оживляются, кидая в молодого человека заинтересованные взгляды и перешёптываясь между собой. У остальных в голове крутится лишь один навязчивый вопрос: «Какой смысл в том, чтобы переводиться в другой университет сразу перед сессией?» В этом чувствуется напряжённая конкуренция. Она особенно заметна по отличникам с первых парт, которые мёртвой хваткой вцепились в свои бюджетные места и трясутся над каждым преподавателем, желая вылизать задницу любому, кто хоть как-то сможет повлиять на их дальнейшие результаты. И только у меня нет вопросов. У меня, на самом деле, даже сердце не ёкает в предвкушении, когда я смотрю на него, и это странно, потому что он откровенно красив и истинно холоден. Такой типаж, как у него, популярен у девушек: взгляд, поддёрнутый дымкой безразличия, правильные, смазливые черты лица, расслабленная поза, небрежно растрёпанные волосы и покусанные губы. Слабый пол наивно полагает, что в глубине души такие парни тёплые, нежные и заботливые; они ведут за таких борьбу, а потом плачутся своим друзьям и знакомым, когда их бросают после первого быстрого перепиха. - Может, расскажешь о себе? – декан переводит взгляд на новенького и приподнимает брови. В глазах парня можно прочесть что угодно – раздражение, скуку, усталость, но только не желание что-то о себе рассказывать. Он сухо обводит взглядом аудиторию и подносит руку к лицу, растерянно потирая кончиками пальцев нижнюю губу. Я склоняю голову на бок и рассматриваю этот интересный жест. У него красивые, слишком изящные для парня пальцы, и широкая ладонь, скорее всего, грубоватая и прохладная на ощупь. Говорят, по расположению и строению пальцев и ладони можно многое сказать о характере и привычках человека, но я слишком скептично и поверхностно отношусь к реальности. Мне просто нравятся его руки. - Чон Чонгук, 20 лет, - его голос приятный, тихий и невыносимо тёплый, что идёт в разрез с моим психологическим анализом, который я тщательно выстраивала у себя в голове с момента его появления в аудитории. – В прошлом университете на протяжении четырёх месяцев проходил курс иллюстратора, а перевёлся… по личным причинам. - Твоим коллегам было бы интересно узнать что-то кроме сухих фактов, - снисходительно произносит декан, и у меня возникает ощущение, что она пытается найти общий язык с пятилетним мальчишкой. - Серьёзно? – он кривит губы в усмешке, поворачиваясь к женщине, а затем вызывающе обводит взглядом сидящих перед ним студентов. – Я так не думаю. Можно я уже просто сяду, и закончим на этом? По рядам, наконец, проносится что-то вроде возмущённого шепотка и во взглядах начинает проскальзывать заинтересованность, а я усмехаюсь и опускаю голову. Слышу, как сзади кто-то раздражённо фыркает, и из-за этого хочется откровенно улыбаться, потому что новенький расставляет приоритеты практически сразу, определяя своё положение в нашем мини-обществе, и это нравится далеко не всем. Он пересекает аудиторию под растерянным взглядом декана, проходя совсем рядом со мной. У меня на языке словно оседает острый, обжигающий вкус имбиря, и я трясу головой и проклинаю то ли свою чувствительность к запахам, то ли его выраженный парфюм. - Хорошо… Староста курса, после лекций попрошу выделить немного своего времени на то, чтобы показать Чонгуку, где что находится, рассказать немного о плане курса и передать ему конспекты за весь первый семестр. В общем, познакомьте его с обстановкой в университете, он переходит под Вашу ответственность, - поникшим голосом произносит декан, дёргая в руках папку с планом лекции. Моментально создаётся ощущение, словно на мне сошлись все взгляды в аудитории, а в голове проносится только громкое и пронзительное: «Блять». Оставшуюся часть лекции я почти не слушаю материал, который старательно объясняет декан, и лишь иногда хватаюсь за ручку, чтобы записать какие-то термины, услышанные краем уха. Понять, откуда возникает волнение, слишком сложно, если учесть один простой факт – новенький совершенно не зацепил меня ни своей внешностью, ни своим вызывающим поведением, но предстоящее знакомство с ним всё равно будоражит сознание. Он умеет создавать нужное впечатление, но на одном только впечатлении далеко не уедешь. Однако я продолжаю терзать себя мыслями о том, что это знакомство не принесёт мне ничего хорошего. Обычно после слов «закончим на этом» в груди возникает облегчение, но моё волнение на тот момент достигает своего апогея, и приходится сделать над собой огромное усилие, чтобы отодрать свою тушку от стула. Позади сидит Чонгук и, высунув кончик языка, чёркает по тетрадным листам карандашом, делая какие-то наброски. Я расправляю плечи и с напускной уверенностью двигаюсь в конец аудитории под пронзительными взглядами нескольких однокурсниц, которые, видимо, выдрали бы у меня клок волос за возможность поговорить с самоуверенным новичком. Останавливаюсь около его парты и стучу по ней пальцами. - Не мешаю? Чонгук отрывает взгляд своих больших глаз от листка всего на секунду и, скользнув им по моему лицу, снова углубляется в рисование. Я чувствую лёгкое раздражение, ведь он и слова не говорит, продолжая наводить на клетчатых листках жирные линии. - Что-то хотела? – наконец произносит он своим тёплым, тягучим голосом, когда я уже порываюсь сорваться с места и униженной собакой пропасть из поля его зрения. - Я староста, - произношу сдержанно и с расстановкой, внешне изображая дзен и всепоглощающе спокойствие. – Кан Миа. Я протягиваю ему ладонь, на которую он даже не смотрит, и в этот момент мне становится совсем неловко, из-за чего руки сами ползут в карманы кардигана, так и не дождавшись рукопожатия. Чувствую, как из-за раздражения покалывает кончики пальцев и начинает сбиваться дыхание, но держу себя в руках, мысленно начиная искать наглому парню оправдания. - Мне всё равно, веришь? – он, наконец, отрывается от своего занятия, откладывая карандаш в сторону, и вальяжно откидывается на спинку стула, удостаивая меня своим ледяным взглядом. – Мне не нужна помощь, я справлюсь сам. Можешь идти, куда шла. У меня выбивает дыхание, а пальцы в карманах сжимаются в кулаки. Я несколько мгновений смотрю в его глаза, и мне кажется, что меня облучают рентгеном. Нос щекочет островатый имбирный запах, и, если до этого он казался приятным, то теперь от него лишь ком в горле и пересохшие губы. - Послушай, - стараюсь держаться всё так же спокойно и дружелюбно, но вместо этого пробиваю его холодным, колючим взглядом и поджимаю губы. – У меня так же, как и у тебя, нет желания тратить на всё это своё внеурочное время, но есть такое понятие, как обязанности. Дай мне выполнить их, и можешь и дальше возводить вокруг себя ледяные стены и дерзить направо и налево. Поэтому чтобы после пар был тут, и только попробуй свалить. Мне не нужны проблемы, которые возникнут, если ты будешь бегать в деканат по каждому вопросу и отвлекать их от работы. Чонгук приподнимает брови, стоит ему только услышать мой тон, и в его взгляде наконец начинают мелькать хоть какие-то эмоции. Он смотрит на меня своими большими, тёмными глазами, и затем ухмыляется, пихая руки в карманы джинсов и медленно поднимаясь со своего места. Отмечаю, что он выше меня примерно на полголовы и достаточно хорошо сложен, видно, следит за собой, возможно даже посещает спортзал. В голове проскальзывает язвительная мысль: «Всё в мускулы уходит, на мозг сил не остаётся». - Я вижу, ты всё равно не отстанешь? – хмыкает он и устремляет свой взгляд куда-то мимо меня. – Хорошо, будем считать, что я тебя понял. Он двигается по направлению к выходу, а я смотрю ему в спину и мысленно отплёвываюсь от острого привкуса имбиря на языке. У каждого человека изначально существует своя зона комфорта, так уж предопределено природой. В неё входят люди, определённые действия и ритуалы, свои способы общения, ведения образа жизни и физической близости, и, преступая их и выходя за привычные внутренние рамки, человек впадает в паническое состояние стресса и неудовлетворённости. Кажется, мою зону комфорта только что безнадёжно сломали.