ginger & petitgrain

      POV Миа Забавно это, неожиданно проснуться в чужой постели, ощущая крепкие руки на своей талии и сухость во рту, словно там воды отродясь не бывало. Ситуация обескураживает только первые пять секунд, приводя мозг в действие, а потом я, наконец, осмеливаюсь поднять на лежащего рядом человека взгляд, невольно отшатываясь от проницательных глаз, которые насквозь проедают своей глубиной. Я невольно морщу нос и хмурю брови. Имбирный запах настолько въелся в мозг, что он кажется уже почти незаметным, словно он – часть меня, а я – часть его. - Проснулась. – Констатирует Чонгук, растягивая губы в странноватой ухмылке и заставляя меня неловко отвести взгляд в сторону. - Убери руки. – Я перехватываю его тёплые ладони и отпихиваю их от себя, быстрым движением одёргивая непонятно как оказавшуюся на мне футболку. Тепло его ладоней до сих пор опаляет кожу, оставляя невидимые ожоги, и дышать из-за этого ещё тяжелее. – Что я тут делаю? Почему ты со мной в одной кровати? Соображается плохо и с явным напряжением. Мозг будто заспиртовали в банке и выставили на всеобщее обозрение в исторический музей. Я тяжело выдыхаю, по осколкам воссоздавая события сегодняшней ночи, и чувствую, как меня панически перетряхивает. Взгляд Чонгука подливает масла в огонь, такой изучающий и неприкрыто язвительный, что возникает желание врезать ему по лицу. Я сжимаю в пальцах края белой футболки и опускаю взгляд, напряжённо хмурясь. Все адекватные воспоминания заканчиваются в момент, когда я сажусь в такси, чтобы отъехать от лав-отеля. - Это мне хотелось спросить, что ты делаешь в моей кровати, но возможности не представилось. – Парень приподнимается на локтях и расчёсывает пальцами свои взъерошенные волосы. – А что ты хотела? Не спать же мне на полу. Это, всё-таки, моя квартира и моя постель. - Так, ладно, плевать мне на всё это. Лучше скажи мне… - я судорожно сглатываю формирующийся в горле ком и стараюсь не пересекаться взглядами. – Между нами было что-то? - Что-то? – Чонгук хмыкает, потирая пальцами шею, а я натыкаюсь на бордовые засосы на его коже и почти скулю; он выдерживает многозначительную паузу, испытующе очерчивая меня взглядом. – Что-то было. Если ты намекаешь на то, переспали мы или нет, то нет. Я заметно расслабляюсь, утыкаясь лицом в свою ладонь и слабо потирая взмокший лоб. Стыд после слов парня всё равно не уходит, оседая в груди непомерным, клокочущим грузом, и я судорожно цепляюсь за каждое слово, прокручивая в голове всё сказанное раз за разом. Появляется слишком много вопросов, которые скорее хочется разъяснить, и я мечусь взглядом по комнате, наконец останавливая его в его карих глазах. - А что тогда было? – мой голос звучит неуверенно и пристыженно; брови до сих пор сведены к переносице в попытке вспомнить хоть что-нибудь из прошедшей ночи у него в комнате, но ясно одно – абсолютно пусто. Я ничего не помню. - Ты огрызалась и выводила меня из себя, я решил немного тебя припугнуть. Кто же мог подумать, что ты так быстро вырубишься, стоило мне только начать воплощать в жизнь свои мысли? – Чонгук тихо хмыкает, поднимаясь с кровати. – Кофе будешь? Парень бросает взгляд на настенные часы, и я невольно отслеживаю его, натыкаясь на стрелки циферблата, направленные ровно на 9. Я сразу же вспоминаю о Чимине, которого оставила в клубе, и о запланированной на сегодня встрече с его семьёй. Думаю о том, что он, скорее всего, злится и расстраивается из-за того, что я его бросила, хоть и не одного. У нас испокон веков существовало негласное правило, что мы всегда покидаем такие места вместе, однако вчера что-то не срослось. В голове тикает таймер бомбы массового поражения. Один взрыв – и я рассыплюсь на мелкое толчёное стекло. - Буду. Мне никто не звонил? Чонгук кивает и накидывает на плечи кофту на молнии, слегка ёжась от холодка. – Я обнаружил, что ты оккупировала не только мою кровать, но ещё и зарядку. Звонил этот Чимин. Я дал ему адрес, он к десяти будет тут. Этот парень, хоть я его и не знаю и как-то желания нет… Он был очень зол. Я судорожно выдыхаю, потирая виски и хватаясь пальцами за звенящую от боли голову. Вспомнишь солнце, вот и лучик, и этот лучик сейчас, скорее всего, рвёт и мечет от беспокойства и чувства вины за то, что вчера за мной не уследил. Зная натуру Чимина, который привык винить во всём себя, я в этом даже не сомневаюсь. Он будет ругать меня, но отчаянно убеждать себя в том, что проебался сам. Таймер начинает тикать чуть быстрее. - Прости, что доставила неудобства. Я и правда не помню, о чём мы говорили, но если я тебя как-то задела, то прошу прощения. А ещё за то, что снова ворвалась в твой дом. Случайно вышло. Чонгук неопределённо хмыкает и выходит из своей комнаты, тихо прикрывая за собой двери. Я не хочу этого больше всего, потому что оставаться наедине со своими мыслями – это как заказывать себе билет в ад в один конец и резервировать место в самом горячем, кипящем котле. Собственная совесть вмиг оказывается самым беспощадным палачом и безжалостно тычет раскалённой виллой под рёбра, вынуждая скорчить кислую мину и напряжённо нахмурить брови. Я без энтузиазма встаю с кровати и поднимаю с пола своё платье, думая о Чонгуке и о том, что произошло и чего не произошло вовсе. На душе паршиво и кошки скребут, и всё подкрепляется моим нестабильным состоянием после вчерашней попойки и разыгрывания агента 007 перед таксистом. Зато теперь я знаю, что по выходным Чонгук ходит по лав-отелям и спит со случайными девушками. Полезная информация и сенсация века. Я превосходный журналист и просто отвратительный человек. Овации! Занавес! Кажется, всё было бы намного проще, если бы я просто не поехала за ним. Напилась бы в клубе, понадеявшись на то, что Чимин дотащит меня до своей машины, как всегда бубнила бы ему на ухо всякие глупости и через полчаса была бы уже дома, в тёплой постели, заботливо избавленная от одежды и укрытая тёплым одеялом. Чимин бы дождался, пока я усну, чтобы убедиться, что мне не станет плохо, и поехал бы домой. Но по иронии жизни всё обернулось не так, как должно было, и сейчас я буквально сотрясаюсь чувством стыда, топя свою безнадёжность в кружке горячего кофе и закуривая каждый глоток чонгуковой сигаретой. Моё моральное состояние отчётливо подкреплено тошнотой и напрягающей головной болью, ещё и Чонгук смотрит так заискивающе, с лёгким прищуром, пожёвывая очередной бутерброд. - Значит, ты и правда ничего не помнишь? – звучит с явным намёком на издёвку, так язвительно, что мне даже взгляд поднять стыдно. - А смысл мне тебе врать? Ничего не помню, абсолютно ни-че-го. – Выдаю по слогам и хватаюсь за больную голову. - Не думал, что староста моего курса – алкашка. – Чонгук мурлычет и вьётся вокруг меня котом, да и вообще выглядит крайне довольным, наблюдая за моим состоянием; он кладёт на стол таблетку и ставит рядом кружку с водой, и я непонятливо кошусь на такое изысканное предложение. Чонгук закатывает глаза и поясняет. – Аспирин. - А ты действительно тот самый Чонгук? Столько заботы. – Я не хочу спорить, поэтому кладу таблетку на язык и запиваю, пока владелец квартиры прожигает во мне дыру. - Знаешь, я подумал, что мой хён сошёл с ума, когда понял, что это он впустил тебя. Все твои действия напоминают мне сталкеров из дешёвых молодёжных сериалов. - Чонгук фыркает и подкуривает. – Но ночью я убедился, что ты совсем безобидная и вырубаешься при первом близком контакте с противоположным полом. Он тихо посмеивается, и я осознаю, что сама не могу сдержать глупую улыбку. Безумное облегчение оседает в груди, развеивая напряжённые мысли. На душе от осознания того, что Чон не держит на меня зла и даже позволяет себе отшучиваться, становится тепло и приятно. В который раз, поднимая на него взгляд, меня пробивает дрожью от того, насколько он переменчивый, и всё же есть в нём что-то такое, что не позволяет разочароваться в нём окончательно. Я наконец искренне могу выдохнуть без ощущения, что в лёгких что-то застряло и перегораживает потокам воздуха путь. Перебрасываюсь с ним какими-то глупыми фразами и обмениваюсь улыбками, и всё это продолжается до тех пор, пока нашу тихую беседу не прерывает звонок моего телефона. У меня горло сжимается, а сердце набирает свои обороты, болезненно стуча о грудную клетку и перекрывая дыхательные пути. Таймер бомбы замедленного действия, звенящий в моих ушах, предостерегающе затихает. Чонгук тут же меняется в лице и тихо произносит: - Это твой друг? - Да, кажется, Чимин уже тут…