ginger & petitgrain

На улице одиноко горят фонари, разрезая светом промёрзшее пространство в радиусе нескольких метров, пока я неловко топчусь около хорошо знакомого мне подъезда. Таксист уезжает почти сразу, благочестиво высыпав в мою замёрзшую ладонь горсть монет, на которые даже кофе в ближайшей забегаловке не купить. Я почти судорожно пытаюсь провести в своём мозгу нужную операцию, чтобы понять, какого чёрта меня занесло именно не сюда. Я ведь хотела домой. Я показала адрес, по которому проживаю я. По крайней мере, я была уверена в этом на все сто процентов, но вот многоэтажка, в которой живёт мой замечательный однокурсник, отчётливо намекает, что где-то я всё-таки ошиблась. Меня мутит, и отвратительная, вязкая слюна с кисловатым привкусом спирта скапливается во рту, заставляя неприятно сглатывать и нервно передёргивать плечами. Я думаю: «Да пошло всё». Думаю, и к удивлению правильно ввожу код от двери с первого раза, вваливаясь в подъезд с некоторым облегчением. Ступеньки даются с большим трудом, поэтому добраться до нужного этажа получается далеко не сразу. У меня перед глазами всё неумолимо расплывается мутными пятнами, а конечности словно живут своей жизнью. Я решаю, что просто дождусь возвращения Чонгука откуда бы там ни было около его двери, и попрошу у него зарядное устройство или на крайний случай телефон, потому что мой умер ещё в дороге. Отвратительное чувство - и стыдно, и смешно. Только вот где гарантия, что он вернётся в ближайшее время, если учитывать, что он решил провести досуг в компании какой-то женщины? Внутри всё распаляется, стоит только подумать об этом. У меня перед глазами вмиг возникает его широкая спина, взъерошенные волосы и мощные бёдра, обтянутые светлой тканью джинсов. А затем фантазия рисует, как он стягивает с той женщины это пошлое платье, жадно пожирая взглядом каждый открывающийся участок светлой кожи. Меня передёргивает. Стоит мне только дойти до его лестничного пролёта, как ключ в его двери поворачивается с ультразвуковой скоростью, а я на своих заплетающихся ногах даже в сторону отпрыгнуть не успеваю, получая дверной ручкой под рёбра. Меня ослепляет вспышка света, который льётся из приоткрытого проёма, и я непонятливо жмурюсь и пытаюсь сморгнуть вставшие в глазах слёзы. - Какого чёрта? – выдаёт возникший передо мной мужчина, тот самый, у которого завитки татуировок на шее, плавно переходящие на руку замысловатыми изображениями, и от которого перечный запах в носу. - Ох… извините. – Я почти скулю, прикладывая ладонь к саднящему боку, по которому попадает уже второй раз за этот вечер. - Если ты к Чонгуку, то его нет дома. – Мужчина не выглядит удивлённым, лишь почёсывает светлую макушку и равнодушно наблюдает за тем, как я пытаюсь собраться в единое целое. - Я знаю, что его нет. – Я бубню почти неразборчиво, поэтому ему приходиться поддаться ко мне чуть ближе, чтобы слышать хоть что-то. - Знаешь? Откуда? – мужчина приподнимает бровь, кривя губы в усмешке и глядя теперь с некоторым интересом, словно оценивая. - Просто знаю. Мне… Я случайно дала таксисту не тот адрес. А мой телефон… Он разрядился. Я думала подождать, пока Чонгук придёт, чтобы попросить… - Он сегодня не придёт. – Мужчина опирается о дверной косяк и склоняет голову в бок. – Или придёт, но ближе к утру. Где твоя куртка? - За… Забыла её. – Я вздыхаю так тяжело, словно посредством прогретого воздуха надеюсь выпустить всё внутреннее напряжение, и слышу сдавленный смешок. - Заходи. Я дам тебе позвонить. – Парень раскрывает двери чуть шире и отходит в сторону, пропуская меня внутрь. – Я Юнги. - Что? – я прохожу внутрь, едва ли стоя на ногах, и непонятливо кошусь в его сторону. - Меня Юнги зовут. – Парень закрывает двери и терпеливо ждёт, пока я справлюсь со шнуровкой на своих ботинках. Он внимательно смотрит, словно изучает и отпечатывает у себя в памяти каждую деталь моей внешности и каждый мой жест. Анализирует и сканирует, возможно, делает какие-то преждевременные выводы. Я чувствую себя так, словно пришла домой в алкогольным опьянении, будучи школьницей, и меня застал мой отец. Ужасно стыдно. Шнуровка наконец поддаётся онемевшим от холода пальцам, и я стягиваю с себя ботинки, пытаясь поставить их как можно аккуратнее. Юнги отводит меня на кухню и даёт свой телефон, а сам отправляется заваривать чай и кивает мне на пачку сигарет. Как только я смотрю на неё, по внутренним стенкам желудка бегут неприятные мурашки. Я бы не отказалась покурить, но это закончится плохо. Пока Юнги возится с чайником, я пытаюсь дозвониться до Чимина, слушая в трубке долгие гудки и чертыхаясь каждый раз, когда вызов завершается. Наверное, Пак до сих пор в клубе, очаровывает девушек и строит из себя альфа-самца, а его телефон благополучно покоится в кармане пальто. Мне отчего-то чертовски обидно. После десятка попыток дозвониться до моего блондинистого друга я откладываю телефон и тяжело вздыхаю, роняя голову на сложенные на столе руки. Юнги неопределённо смотрит на меня, постукивая пальцами по столешнице. - Не отвечает? - Нет. - Я бы дал тебе денег на такси, но у меня нет налички. – Юнги выглядит крайне напряжённым, видимо, пытается придумать, что делать с пьяной тушкой, которая развалилась у него на столе. - Извините. Я сейчас уйду. – Я бубню и кое-как поднимаюсь с нагретого стула, но крепкая рука резко надавливает на моё плечо и сажает обратно. - С ума сошла? На улице минус, а ты без куртки, телефона и денег. Куда пойдёшь? Кормить голодных собак? – он выглядит слегка злым, крепко сжимая руку на моём плече. – Ляжешь в комнате Чонгука, он всё равно не скоро вернётся. А когда вернётся, пусть сам с тобой разбирается. В момент, когда Юнги заводит меня в комнату Чона, я перестаю соображать абсолютно. К горлу подступает неконтролируемая тошнота, на что Юнги шипит и приносит в мою комнату внушительный металлический таз, а затем достаёт из шкафа какие-то вещи и настоятельно рекомендует переодеться. Он покидает комнату слишком стремительно, негромко хлопая дверью, и я вся съёживаюсь от стыда, поджимая губы и покачиваясь на мягкой перине. Решаю даже не вставать, чтобы не снести ничего своим бесполезным на данный момент телом, и путаюсь в собственном платье, почти умудрившись задушить себя воротом, пока стягиваю его через голову. Когда голова встречается с мягкой подушкой, пропитанной острым запахом имбиря насквозь, весь мир перед закрытыми глазами начинает напоминать стремительную карусель в парке аттракционов. Я поджимаю к себе колени и сжимаю данную мне футболку, которую, скорее всего, надела на обратную сторону, стараясь дышать глубоко и спокойно. Перед моими глазами аттракцион событий, и он кружит голову, снова воспроизводя брошенный в меня взгляд Чонгука, его чёртовы бёдра в голубых джинсах и то, как его рука по-хозяйски ложилась на талию его спутницы.             POV Чонгук Я заваливаюсь домой под утро, уставший и измотанный, потирая саднящие на шее кровоподтёки едва тёплой ладонью. Ухмыляюсь своим мыслям, слизывая с губ остатки алкоголя и пихая между них фильтр сигареты. Подкуриваю и захожу в ванную, даже не удосужившись заглянуть к Юнги. Понятно и пню, он всегда либо спит, либо курит, когда не работает. В отражении зеркала натыкаюсь на глубокие карие глаза, растрёпанные волосы, которые тут же стараюсь пригладить рукой, и припухшие от долгих поцелуев губы. Я бы самоуверенно заявил, что мне такое идёт, но видеть себя в таком состоянии фактически постоянно уже порядком надоело. На шее россыпь засосов напоминает поле битвы за территорию, потому что живого места на гладкой коже абсолютно не остаётся. В груди у меня непомерно трещит от холода и отвращения к самому себе, но дурацкая ухмылка с лица не стирается. Не хочет. Я пафосно заглядываю в своё отражение, втягивая щёки, чтобы запустить в лёгкие побольше дыма, и спрашиваю себя: «Сколько можно?» А можно много и долго, столько, сколько понадобиться для того, чтобы растоптать в себе всё человеческое и искоренить на подсознательном уровне того забитого и наивного мальчишку, который верит в людей и светлое будущее. Я тушу окурок о раковину и пихаю его в мусорную корзину, а затем быстро стягиваю с себя остатки одежды и ныряю под упругие струи воды в душевую кабинку. Хочется смыть с себя всю грязь и презрение к себе, которое испытываю постоянно, возвращаясь после ночных прогулок. Я чувствую себя нормально ровно до того момента, пока не остаюсь наедине с очередной пассией, а затем просто разбиваю себя на осколки, пропитываясь очередным женским ароматом и теряя в нём себя. Я устал, чертовски устал. В квартире на удивление пусто и одиноко. Это уныние порой разбавляет Юнги своим ненавязчивым присутствием и ворчливым нравом, но сейчас он, видимо, спит, поэтому квартира напоминает пустынные отголоски когда-то теплившейся в ней жизни. В носу застаивается запах чего-то терпкого и едва уловимого рецепторами. Я заметил это ещё с порога, но раздробленное на куски сознание не дало даже секунды на то, чтобы как-то сопоставить всё и разложить по местам. Я захожу в свою комнату, освещаемую предрассветным туманным воздухом, и застываю в дверях, уставившись на свою кровать. Смешок сам невольно пробивается на потрескавшихся губах, заставляя потереть их пальцами. Нелепая ситуация, до ужаса непонятная, но ясно только одно – староста Кан Миа на моей кровати, и цитрусовый древесный запах забирается под мою кожу и выворачивает нутро, пока я смотрю на её светлые, оголённые бёдра. На ней одна из моих старых футболок, неприлично сложившаяся гармошкой на талии, из-за чего открывается вид на аппетитную, мягкую кожу, обтянутую кружевной тканью нижнего белья. Слишком соблазнительно. Пальцы словно тактильно ощущают её мягкость, даже не прикоснувшись, а взгляд цепляется за игривую родинку, выглядывающую из под кружева на её ягодице. Я неловко сглатываю, силясь понять, что происходит. В этот момент она разворачивается ко мне лицом. На её губах ярко-бордовая помада неприлично размазана, и полоски туши застыли на румяных щеках. Она открывает глаза, и я отдёргиваюсь, словно пойман с поличным, хотя сам прекрасно осознаю, что это моя комната, и это Миа должна так реагировать на моё появление. Она приподнимается на локтях и смотрит на меня влажно, даже не силясь поправить футболку. - Ммм… Вернулся, да? – неразборчиво, хрипло бубнит и смачивает губы языком. – Не переживай, я уже ухожу. - Что? Ты что тут делаешь? – негодование наконец закипает в моей крови, заставляя сжать пальцы в кулаки и сорвано выдохнуть, наблюдая за тем, как девушка выпрямляет корпус. - Сама не знаю. Видимо, по ошибке дала таксисту твой адрес… Юнги положил меня в твоей комнате. Извини, если помешала. - По ошибке? – я саркастично смотрю на неё. – Небось надралась и решила попытать своё счастье, м? - Честно говоря, сейчас не самое время вести себя, как уёбок. – Тихо произносит она, потупив взгляд. – Я же сказала, что приехала случайно и мне очень жаль. Да и счастье с тобой сегодня уже попытали. Трахаться с девушкой постарше звучит намного более привлекательно, чем доделать проект, да, Чонгук? - Что? – я застываю на месте, кажется, забыв, как дышать. – Ты что такое несёшь? - Я видела тебя в клубе с какой-то женщиной. Нравятся постарше? Ну да, они ведь опытные. – Девушка встаёт и на нетвёрдых ногах подходит к своему смятому платью, поднимая его; я почему-то думаю, что ей идёт футболка, которая сейчас на ней. – Спасибо за кровать и за прекрасный сон. Я судорожно выдыхаю и в два шага оказываюсь прямо напротив неё, хватая за руку и крепко сжимая её запястье, из-за чего она шипит и морщится, тут же предпринимая первую попытку выдернуть руку из хватки моих пальцев. Вместо того, чтобы её отпустить, я резко дёргаю её на себя, из-за чего она непонятливо пошатывается и тычется носом в мою грудь, обдавая кожу сквозь ткань футболки горячим дыханием. Сучка, она слишком вкусно пахнет, и алкоголь в моей крови молниеносно бьёт в мозг, из-за чего рассудок резко затуманивается. - Как много ты видела? – я слышу, как собственный голос звенит от злости, и лишь крепче сжимаю её руку. - Достаточно, чтобы понять, что тебе без разницы, кому присовывать. – Она поднимает на меня взгляд и смотрит так гордо и неприступно, что у меня зубы сводит. Я толкаю её на кровать, слыша испуганный выдох, и нависаю над подрагивающим телом, вжимая его в мягкую перину и чувствуя тепло её кожи сквозь тонкую ткань одежды. Миа замирает и дышит слишком поверхностно, упираясь руками в мою грудь, а я проталкиваю колено между её ног, раздвигая почти насильно. Кружится голова. Эта девушка слишком сладкая и выглядит так беспомощно, что я мечусь между двумя решениями: закончить всё это как можно скорее, чтобы не падать ещё больше в её глазах, или продолжить свои действия. Меня кроет от того, как она на меня смотрит, как она изучает моё лицо и её брови медленно сдвигаются к переносице, от её тёплых ладоней на моих плечах, которые отталкивают, и того, как вздымается её грудь, выдавая волнение. Она не блещет какой-то особой красотой, симпатичное личико, да и только, её фигура не выдаёт слишком уж аппетитных форм, но меня нещадно клинит, впервые так сильно, чтобы до боли в паху. - Если бы мне было без разницы, я бы разложил тебя у себя в комнате ещё вчера. – Я шиплю сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как кровяное давление пульсирует в висках. - Сука, да кого ты обманываешь? – она скалит свои белые зубы в ухмылке и злобно щурит глаза. – Я бедром чувствую твой очередной позыв к размножению. Ну же? Давай! Или у тебя встаёт только на нун, малыш? Как там Юнги сказал?.. Востребованный мальчик? - Стерва. - Ублюдок. Она дрожит подо мной от испуга, но остановить себя, видимо, выше её сил. Её напористость и нежелание проигрывать даже в таких мелочах, как банальная словесная перепалка, заводят не на шутку, и я отмечаю, что это заинтриговало меня сразу, как только мы познакомились. Эта двойственная девчонка и её непонятная натура: то она бежит на помощь, толком не зная меня и заметно оскорбляясь, когда я отвергаю её, то дерзит мне прямо на моей кровати и поливает отборным дерьмом, несмотря на свой откровенный страх. Меня разрывает на части каждый раз, когда я смотрю на неё, её непонятный запах преследует меня постоянно, и сдерживать себя всё сложнее. Я приближаюсь к ней почти рывком, так нетерпеливо, словно это нужно мне больше воздуха, и вижу, как трепещут её ресницы, отбрасывая длинные тени на бледную кожу. За окном постепенно начинает брезжить рассвет.