Глава 1. Bück dich!
3 декабря 2017 г., 03:00
«Влюбиться в рокера – это ведь так романтично»
Раньше я и подумать не могла, что когда-нибудь влюблюсь в рок-музыканта; что судьбой мне предначертано стать женой мировой рок-звезды. Но даже когда такие мысли и мелькали в голове, словно призрачные отголоски мечтаний и грёз, я и представить не могла, что всё случится именно так. Затаив дыхание, я шла к алтарю, и смотрела через большой зал c гостями прямо в глаза Пауля. Я понимала, что совершаю большую ошибку, но не жалела об этом, несмотря на пробирающий до костей страх. Порой, для осуществления своих самых заветных желаний нужно приложить невероятные усилия, и даже чуточку больше. Даже если кажется, что вся твоя жизнь рушится прямо на глазах.***
«Я жил один год в Москве, если я был маленький, если я был в первом классе. Я вспоминаю универмаг «Москва», мороженое, пирожки, пельмени, хмм... Солянка, борщ, щи, котлеты по-киевски, шашлык… Квас! На улице. Es gibt noch Kwas auf der Straße? (Есть ещё квас на улице?) – Да, иногда бывает, да. – Иногда? – До сих пор бывает, да. Причём до сих пор в таких же вот этих вот… – Потому что квас на улице лучше… als im restaurant, чем в ресторане» Этот субботний день ничем не отличался от всех остальных выходных дней. Погода за окном выдалась ясной, но несмотря на это, на улицу совсем не хотелось. Я сидела дома и в который раз пересматривала самое любимое интервью с Паулем, не переставая восхищаться его произношением. И голосом. Голос был особенно прекрасен. Бархатистый и очень нежный, он словно убаюкивал. Даже ошибки звучали безумно мило. – Диана! Ты есть сегодня собираешься? – послышался строгий голос мамы. Она звала из кухни. – И так кожа да кости, – недовольно добавила она. Это её любимая фраза, если подумать – «кожа да кости». И даже несмотря на то, что внешне я очень похожа на маму: такая же невысокая, худая, темноволосая и кареглазая, родителей вечно что-то не устраивает, и они не забывают периодически напоминать мне о том, что я, по их мнению, слишком тощая. «Мечта бабули» – смеётся отец, намекая на то, что любая бабушка мира была бы счастлива печь для меня пирожки и лепить домашние пельмешки. «Хоть чайник между ног вешай!» – обычно сокрушается мама. При этом стоит отметить, что она сама недалеко ушла от меня в плане комплекции. Мы с ней почти одного роста и веса, и фигуры у нас, как можно догадаться, похожие. На все мои протесты она всегда говорит, что ей уже сорок восемь, она благополучно произвела на свет меня и брата и ей не стоит беспокоиться, что недостаток веса может повлиять на способность зачать и родить ребенка… В остальном, по своему собственному мнению, я имела довольно заурядную внешность совершенно обычной девушки. Скучная, бледная, неказистая - вот, что бы я сказала про себя, если бы меня попросили описать свою внешность. – Вовсе неудивительно, что у неё до сих пор нет парня, – из-за закрытой двери послышался отцовский голос. Видимо, не получив от меня ответа, родители решили, что я не слышу, и продолжили разговор между собой. – Сисек-то совсем нет, посмотреть не на что! – беззлобно засмеялся отец. Я раздосадованно опустила голову вниз и посмотрела на свою грудь. Есть у меня сиськи… – прошипела я про себя. – И даже вполне ничего, второй размер. Не третий, конечно, но вполне сойдёт... Тем более грош цена тому парню, который ценит в девушках только размер груди! Я вздохнула. Отец всегда отличался специфическим юмором. Но мне всегда казалось, что я уже привыкла к его «искромётным» шуточкам. «Нужно выходить, пока не разразилась очередная тирада на тему, что в старости я останусь «сильной и независимой женщиной с кучей котов»», – подумала я, и набрав в свою «отсутствующую» грудь побольше воздуха, крикнула как можно громче: – Па-ап! Я! Всё! Слышу! Поставив ролик на паузу, я резко поднимаюсь с компьютерного кресла и выглядываю из комнаты в гостиную. Отец сидит на диване и что-то мастерит: на коленях у него лежит увесистая книга, в руках – ножницы. На журнальном столике находились канцелярские мелочи: клей, пёстрые кусочки плотной бумаги в виде уголков, клейкая лента, чернила и перья для туши. – Мам, скажи ему! – картинно надулась я, и выпучила на отца глаза. Тот пожал плечами и сделал вид, что ничего не говорил и вообще страстно увлечён своим рукоделием. – Ведёте себя как дети. Оба, – проворчала мама, войдя в гостиную, а затем обратилась ко мне. – Будешь снова у себя в комнате обедать или, может, сядешь за общий стол? – Она была облачена в фартук и занималась на кухне своим излюбленным делом: готовила обед, умело орудуя прихваткой и деревянной кулинарной лопаткой. Аппетитный запах жареной курицы тянулся с кухни через всю квартиру, заставляя животы жалобно урчать. – У себя, – промычала я. – Мне нужно кое-что доделать по работе... – Ладно, – вздохнула мама, – можешь забрать свою тарелку. Курица без корочки, как ты любишь. – Ма-ам, – протянула я, – ты просто супер! – Ешь, пока дают, – хохотнула мама, возвращаясь в кухню. – Когда заведёшь свою семью и переедешь в свою собственную квартиру, как твой брат, придётся самой всё готовить, – её голос стал тихим и пропал за звуками кипящего чайника и телевизора. Я горько улыбнулась такой перспективе. Отец закатил глаза (видимо, совсем потеряв надежду, что сможет сплавить меня замуж хоть когда-нибудь) закрыл книгу и отложил её на стол к остальному творческому беспорядку. Книга тут же привлекла моё внимание своим кожаным переплётом. Его украшали крупные бронзовые заклёпки, и, хотя эти необычные атрибуты выдавали его старость, сама книга при этом оставалась красивой. Да и обложка не потерпела на себе никаких признаков многолетнего хранения. Книга как будто была только что куплена и отреставрирована в антикварной лавке. Белый овал из тонкого стекла по центру обложки, обрамлённый оправой из металла, скрывал какую-то надпись, выведенную от руки. Названия, как и автора книги, я не разглядела. Выглядит интересно. Не видела у нас раньше таких книг, – пронеслось в голове, и я проследовала на кухню, вслед за отцом. В воздухе кружил аромат специй, топлёного масла и сочного жареного куриного мяса. Мама как раз доставала из духовки противень с обжигающе-горячим блюдом. Картофель, залитый белым соусом, приятно шипел. Я достала стаканы и приборы и помогла накрыть на стол. Мама расставляла тарелки с едой, а отец продолжал шутить в своём духе: – А мне корочку с курочки снять? – подлизывался он к маме, одновременно подтрунивая надо мной. – А ты ешь с кожей! – весело ответила она, ткнув отца в круглый живот ручкой от лопатки. – Ты её любишь. – Это да, – согласился отец, – я не привередливый, как некоторые... – глаза за круглыми очками укоризненно сверкнули в мою сторону. – А потому здоров, красив, и счастлив в браке уже двадцать пять лет! А есть нужно всё, а то такую хилую никто замуж не возьмёт! Теперь глаза пришлось закатывать мне. Но отец лишь потёр ладонями, предвкушая вкусный субботний обед. – Что это у нас сегодня? – спросил он у мамы, не обращая на моё передразнивание абсолютно никакого внимания. Он всегда считал себя правым во всём и мои вялые протесты были ему совсем не интересны. – Курица в сливочном соусе и запечённый картофель с прованскими травами. А кто не помогал готовить, тот моет посуду, – Мама сделала неаккуратное движение деревянной лопаткой, с неё соскользнул кусочек картошки и упал на пол. – Ох, и убирает пол, видимо! – всплеснула она руками. – Хорошо, – по-простому согласилась я. Сегодня я действительно увлеклась просмотром видео и не заметила, как подошло время готовить обед. Обычно мы готовим его вместе, но, если я по каким-то причинам не прихожу помогать, мама меня не зовёт и делает всё сама. Готовка – её страстное хобби и вторая профессия. В свободное от основной работы время, мама ходит в кулинарную студию и даёт мастер-классы людям, желающим научиться чему-то необычному и новому. Первое образование мамы – повар. К ней приходят разные девушки и женщины, парни и мужчины, люди разных профессий и возрастов, поэтому у неё всегда очень много знакомых: рабочие, учителя, актёры театров, домохозяйки, журналисты, врачи… Можно перечислять до бесконечности. Вторая, и основная её профессия – преподаватель английского языка в университете. Я пожелала родителям приятного аппетита, взяла тарелку с едой, вилку, стакан сока и отправилась в свою комнату, надеясь всё-таки побыть в одиночестве и посмотреть видео с любимой группой. Поставив еду на компьютерный стол, перед монитором, я включила один из самых своих любимых клипов Rammstein – Bück Dich, концертную версию. Люди в зале кричали. Стоял гул и свист. Звук колоколов наполнил пространство зрительного зала, а когда прекратился, кромешную тьму озарил взрыв. Клубы сизого дыма поднялись ввысь, вызвав одобрительный возглас толпы – Рихард во тьме наигрывал мелодию, стоя за горящей стойкой синтезатора. В свете прожекторов его статная фигура покачивалась в ритм создаваемой им музыки. Пиу! – пропела клавиша. О-о-о! – заголосила толпа в ответ. Следом запели уже две клавиши под пальцами Рихарда: Пиу-иу! О-о-у-О-о-у! – толпа вторила невероятным звукам, а вспышки фотокамер ослепляли. Громадное скопление народа было похоже на чёрный, суетящийся рой муравьёв. Люди в фан-зоне поднимали руки вверх и подпевали звукам синтезатора, так что вместе всё сливалось в гармоничную мелодию. Рихард время от времени вскидывал руку вверх, давая понять, что момент для очередного возгласа настал. Пиу! Пиу! О! О-о! Самая интерактивная их часть выступления – оттого самая любимая. Я постукивала вилкой по столу в такт песне, совершенно позабыв про еду. Вот в свете прожектора появился вокалист. Наконец, одобрительный возглас толпы и… ...басы ворвались в мои наушники: Bück dich – befehl ich dir Wende dein Antlitz ab von mir Жесткий гитарный ритм. Мощные кулаки ударяются о колени. Тилль таскает по сцене свою «собачку». Ставит Флаке на колени и отстёгивает задний карман его шорт. Затем расстегивает ширинку своих сценических брюк, достаёт огромный резиновый член, из которого душем вырывается белая жидкость и орошает всё вокруг. Мягкий бутафорский орган в ритм ударных бьётся о клавишника, послушно стоящего в позе догги. Bück dich! Bück dich! В этот самый момент дверь в мою комнату открывается и входит мама. «О, нет! Я забыла закрыть дверь!» – моментально проносится в моей пустой голове. Дело в том, что мой стол расположен в комнате таким образом, что человеку, входящему, открывается прекрасный вид на монитор и на всё происходящее на нём. Конечно, я уже взрослая девушка. Несомненно, у меня уже был и опыт отношений с парнями, и секс, и всё остальное... и родители, конечно же, в курсе того, что их дочь уже давно не маленькая девочка, которой нужно закрывать глаза при виде голых мужчин. Но мама… Мама в свои сорок восемь лет выглядит без преувеличений отлично: хорошо сохранившаяся фигура, стройные ноги, она вполне могла бы рекламировать нижнее бельё в модных каталогах, а не преподавать в ВУЗе... Парадоксально, но при всех своих достоинствах мама – довольно консервативных взглядов женщина. На всё то, что касается секса, голых тел, порно и прочего, она смотрит с укором. Чего ещё можно ожидать от строгого преподавателя? Тем более, что на сцене – толпа полуголых, потных мужиков. При этом один имитирует секс с другим (Попробуй докажи, что имитирует!) Другими словами, очень не хотелось бы объясняться с ней. Ей бы такое очень и очень не понравилось, несмотря даже на то, что мне уже больше двадцати лет. Наверняка она округлила бы глаза, сделала недовольно-шокированную физиономию и спросила бы, ЧТО ЭТО я смотрю. Потом бы началось очередное «чтение морали» по поводу того, что это ненормально, а не пора ли мне найти мужа в таком случае, съехать с их с папой квартиры, взяться за ум, рожать детей, это-ненормально-часть-два и далее, далее… до бесконечности. И я провалилась бы сквозь пол от стыда. По этой причине я никогда не рассказывала родителям о том, какую музыку предпочитаю. О том, что Rammstein – моя самая любимая группа. И о том, что каждый музыкант из этой группы олицетворяет для меня чуть ли не мужской идеал. Но сильнее всего моё сердце начинает биться при виде самого низкого из группы – ритм-гитариста Пауля Ландерса, но при этом самого открытого, весёлого и чудного. В моей комнате нет никаких обличающих меня плакатов со звёздами рока, бутафорских черепов или козлиных голов в пентаграммах. Нет чёрных обоев и алой буквы «R» во всю стену; нет даже никакой атрибутики. Моя комната выглядит как комната совершенно обычной девушки. Если сказать проще, то родители просто знают, что я люблю песни, которые обычные люди называют «тяжёлыми». Отец же обычно описывает эту музыку как что-то «грохочущее». Стоит сказать, что родители никогда особо не интересовались моими музыкальными пристрастиями. Им было достаточно знания того, что я люблю рок, у меня есть компания друзей по интересам, с которыми я иногда гуляю, посещаю концерты, и не попадаю в неприятности. Потеряться ночью, не отвечать на телефон, а наутро приползти домой пьяной в хлам, проспать пары или работу – это не про меня. Никаких передряг или проблем из-за любви к андеграунду почти никогда не возникало. Проще говоря, родители не лезли мне в душу, а я не лезла к ним. И всех это устраивало. Дверь спальни отворилась, и я услышала, как в неё входит мама…
