О выкрутасах.

Никита – это ядреная смесь алкоголя на любой, даже самой пиздопроёбищной, вписке. Он яркий, весёлый, энергетика выплёскивается из него, словно вода из выкипающей кастрюли. Это, блять, так сильно заводит! Как он оказался в этом клубе, куда отправились всё экстрасенсы, никому не понятно. Но отрывался Турчин так, словно изрядно выпил и это был последний день в его жизни. Однако парень был трезв и вёл какую-то глубокомысленную беседу с Соней в перерыве между танцами. Они периодически смеялись, но оторвать глаз друг от друга не могли. Никита – блядская вишенка на торте, которая достанется только одному. Вишенка, пропитанная коньяком, опьяняющая одним только своим видом. Танец, который они затеяли с Соней под "Ультрафиолетовую лампу" Элждея, больше похож на развратную стрип-пластику или даже на секс. Секс в туалете клуба, под гремящую музыку за дверью, которая заглушает стоны, с искусанными губами, багровеющими засосами на шее и кипящим адреналином вперемешку с возбуждением. Никита пахнет сексом. Он пахнет клубнично-вишнёвой жвачкой, дезодорантом и возбуждением. Костя отсюда это чувствует. Стоя в пяти метрах от ведьмы и Ключника. Парень извивается всем телом, выдаёт нечто яркое, такое ему свойственное, что хочется этим любоваться, а потом сгрести в охапку, говоря, что это моё. Моё, блять, и ничьё больше! Гецати не знает, почему он так бесится. То ли от того, что Никита заставил его резко потерять внутреннее равновесие, появившись в ночном клубе таким, мать его, развратным, что хотелось выебать его прямо на танцполе. То ли от того, что он делал это с Соней, которую парень считал за соперницу в их отношениях. Егорова, откровенно говоря, не отставала от Турчина. Они, словно хорошо состыкованные актеры, выдавали такое, что пол-клуба сжирали их глазами. Вокруг них уже образовалось кольцо наблюдателей, которое, казалось, готово было содрать с двух экстрасенсов одежду. Гецати не помнит, когда он начал считать Турчина «своим». Ключник сам проявлял интерес к медиуму. Вначале он отнёсся к этому со спокойствием. Потом это начало раздражать. А затем случилось неожиданное. Никита перестал обращать на него внимание. Поначалу это даже успокоило Константина. Обыкновенный всплеск гормонов у подростка. Это пройдёт. На третий день он почувствовал нехватку гиперактивности Турчина. Он общался со всеми как прежде, улыбался, но с Гецати он вёл себя как айсберг. В один из дней их молчанки мужчина подошёл к подростку и задал вопрос в лоб: «Что происходит? Почему ты так резко прекратил выходить на контакт?». Парень, который не лез за словом в карман, теперь стоял как дурак, пялясь на провидца. А затем резко приподнялся на цыпочки и, подавшись вперёд, мягко коснулся своими губами его. Это вышло легко и невинно. – Вот поэтому. Я ж не дурак. Я тебе не нужен, так что... Договорить парню не дали, сминая его пухлые губы в собственническом поцелуе. «Мой ты! Понял?» В этот день они решили собраться всеми экстрасенсами в ночной клуб, чтоб хоть немного отдохнуть от изматывающих съёмок. Отказы не принимались, поэтому поехали почти все. Никита, как несовершеннолетний птенчик, был оставлен дома с котом, попкорном и вай-фаем, что парня оскорбило. Он имел свойство безумно ревновать. Через десять минут после того, как захлопнулась дверь, Ключник набрал Соню. Девушка откликнулась после двух гудков. Ведьма, услышав, как семнадцатилетний экстрасенс «загибается тут один, в то время, как на его мужика могут повеситься дохрена пьяных баб», спросила как ему помочь. У Турчина был весьма весёлый план, который он планировал претворить в жизнь. Егорова, согласилась ему подыграть. Ей, как и Ключнику, хотелось посмотреть на реакцию Гецати, который, как и он, был жутким собственником. Парень легко добрался до клуба, там, включив всё своё обаяние, сумел убедить охранника, что ему есть восемнадцать, прошёл внутрь. – По-моему он уже кипит. – замечает Соня, продолжая танцевать. – Пусть покипит. – улыбается Никита, делая волну телом, удивительно точно попадая в музыку. – Не надо обламывать меня, сваливая почти на всю ночь! – Сейчас тебе пиздюлей обломится, если ты не прекратишь извращаться на танцполе. Он тебя сейчас глазами сожрёт! – Главное, чтобы не подавился! – веселится парень, продолжая танцевать, на что девушка закатывает глаза, но всё же улыбается – Спасибо, что согласилась помочь! – Да пожалуйста, мне не жалко. Турчин просто отрывается под музыку рядом с Егоровой. Он раскрепощается, выдавая непонятные телодвижения, но похоже весьма сексуальные, судя по голодным взглядам в его сторону. Но ему нужно, чтобы только один человек на него смотрел. Композиция кончается и Ключник исчезает из поля зрения Кости. Ему надо выйти, ибо сейчас он нереально воспламенился из-за телодвижений парня и ему надо охладиться. А морозный воздух для этого самое то. На улице стоит Турчин, тщетно пытаясь затянуться. И он и правда удивляется, когда Гецати резко подходит сзади, вырывает у него из пальцев сигарету, разворачивая и целуя. Так целуя, что у Никиты подгибаются коленки. По-собственнически, кусая губы, вжимая своенравного подростка в себя. – Поехали домой! Всю дорогу в машине висит напряжённая тишина. Гецати просто сосредоточенно ведёт машину, а Турчин тихонько кусает губы. Он не знает, чем обернулась его выходка и что случится, когда они будут дома. Как только входная дверь за ним закрывается, Константин опять по-собственнически притягивает его к себе, впиваясь в губы. Никита цепляется за плечи, шею, пытаясь поспеть за заданным ритмом. Крыша давно уехала, помахав ему ручкой. Ключник чувствует, как падает на кровать, придавливаемый весом провидца. – Я сейчас выебу тебя за такие выкрутасы! - шепчет Гецати прямо ему в ухо, поднимая волну возбуждения. А затем резко впивается ему в шею, чувствуя как заерзал под ним Турчин. – Выеби! – выдыхает с стоном парень, прогибаясь и касаясь своим пахом паха мужчины. Между ними пролетают электрические разряды, искрящие в воздухе. Никита действительно пахнет сексом. А ещё он дико извивается и ёрзает под Константином, желая большего. – Не прекратишь дёргаться, будет больно! – Мне... похуй! – жарко шепчет парень, запрокидывая голову и выгибаясь, стараясь не стонать от каждого касания. – Я просто, блять, невъебенно хочу... Договорить ему не даёт новый поцелуй. Жаркий, отдающий разрядами в тело. – Семнадцатилетним мальчикам нельзя говорить такие слова! – Да что ты говоришь!? – эффект неожиданности срабатывает как нельзя лучше и медиум оказывается под Ключником, который вновь приникает к губам мужчины, а затем протираясь об его тело своим, не без удовольствия подмечая, что тот также возбуждён. А через секунду Турчин вновь оказывается под Гецати. Через полторы минуты одежды уже нет на их телах. Медиум входит в него сразу, целиком, не давая выдохнуть. Первый толчок отдаётся дикой болью по всему телу и Никита стонет, выгибаясь, чувствуя, что слёзы застилают глаза. – Ты – блядское сумасшествие, Турчин! – шепчет Константин, ускоряясь и кусая шею, на которой почти не осталось ни одного живого места. Впрочем, его шея тоже украшена багровеющими засосами, которые гримеры просто так не скроют. Ключник кивает, выстанывая что-то и цепляясь за спину. Толчки становятся всё более рваными и менее контролируемыми. Парень чуть ли не срывает голос, но продолжает глотать ртом воздух, которого так отчаянно не хватает. Оргазм накрывает такой крышесносной волной, после которой хочется только лежать. Тело ноет от усталости, заставляя Никиту свернуться рядом с Константином, который заботливо укрывает его одеялом и целует в нос и опухшие губы. – Ещё одни подобные выкрутасы и я прикую тебя наручниками к кровати и... – Выебешь? – сонно улыбается парень, утыкаясь носом в шею. – Выебу! – улыбается в ответ Гецати, запуская пальцы в русую шевелюру. – Хорошо! – смеётся Никита – Я всё равно тебя люблю! Даже если ты выебешь меня, приковав к кровати! – И я люблю тебя! Даже если ты ещё раз устроишь подобные выкрутасы!