Бессонница

Моргана всегда любила животных больше, чем людей. Ведьма тяжело вздохнула. Животные не предают. Им такое и в голову не приходит. Она, свесив руку с подлокотники кресла, рассеянно почесала Эйсузу и снова обратила внимание на своих генералов. Саксы. Ни ума, ни фантазии, ни воспитания. Грязные, вонючие, потные, зубы выбитые, если не сгнившие, одежда порваная, в прорехах - давно немытое тело. Шепелявят, мямлят, выдают скарбезности - прямо в тронном зале. Конечно, с Камелотом не сравнить. Моргана с тоской вспомнила пышные пиры и педантичного Леона... Да он скорее бы удавился, чем явился неумытым пред очи своего короля. При нем бы эти недоумки сразу бы научились ходить строем и сморкаться в платок, а не рукав. "Хочу служанку", - отчетливо подумала Моргана, - "Хочу нормально помыться. В ванне. С пеной. И волосы нормально уложить. И привести в порядок ноги". Ведьму пробрала дрожь, когда она вспомнила, на что стали похожи ее пятки после ношения этих ужасных сапог с портянками. Кто спорит, избавиться от каблуков стало облегчением, но эти ужасные мозоли, сломанные ногти и прочие гадости! Она снова покосилась на генералов, и жестом оборвав спор, отправила их восвояси. Кто бы подумал, что верховная жрица будет красться в ночи не на кладбище за могильной крапивой, а на озеро, банально выкупаться. Верная Эйсуза тащилась следом. Моргана еще раз убедилась, что большая махровая простыня на месте, в сумке, там же, где чистое платье, и с облегчением рухнула на песочек. Она просидела так почти час, полюбовалась алым закатом, а когда начало темнеть, она быстро разделась и с визгом прыгнула в воду, нагревшуюся за жаркий день. Она громко простонала от удовольствия и откинулась на поверхность, едва шевеля руками и ногами, позволив себе закрыть глаза. Едва слышный свист ветра и плеск заставили ее блаженно улыбнуться. Отпустить себя. Вот об этом Моргана мечтала так долго. Тишина. Покой. Тепло. Она сжалась в клубок и нырнула, достав до дна, зачерпнув пальцами мелкого песка. Крошечные рыбки проплыли мимо, щекотно задев ее плечи; ее волосы широким веером повисли в воде, и ведьма осталась бы в глубине еще надолго, но у нее кончился воздух. Она вынырнула, отдышалась и медленно, преодолевая сопротивление воды, неохотно пошла к берегу, шлепая ладонями по поверхности озера и хихикая от мелких брызг, летевших в лицо. Закутавшись в простыню, девушка дождалась, пока подсохнут волосы, и достала из сумки гребень. Морщась от боли, она принялась расчесывать непокорную гриву с кончиков. Эйсуза зарычала, и Моргана буквально взлетела, сжимая в горсти мертвенно-зеленый комок колдовского пламени. Гребень, увы, обратился в прах. Ведьма, зло прищурившись, оглядывалась по сторонам, но вокруг было тихо. Неведомый враг затаился. Взгляд Морганы метнулся к Эйсузе. Она что-то... Грызла? Нахмурившись, ведьма ладонью отпихнула упрямую башку дракона и наклонилась. Это был белый кролик. Короткая запыленная шерстка стала дыбом - Эйсуза его не грызла, она его облизывала, как будто пыталась очистить. Моргана автоматически потрепала его между ушей и едва-едва пожала плечами. Кролик так кролик. Она пересадила кролика в сумку и принялась одеваться. Этим же вечером ведьма заснула, отчего-то по детски крепко, держа кролика на руках и уткнувшись носом в чистую после кроличьего купания шерсть. *** Мерлин мог только гневно морщить нос. Кто знал, что эта чертова ведьма заметит его, пока он крался из ее пещеры! Он даже не понял, что произошло - удар в спину, помутившееся сознание и ехидное лицо колдуньи. Чего волшебник не ждал, так это того, что, сбежав от одной колдуньи, он попадет в лапы другой! ...И он даже не подозревал, что Моргана спит голой.