Семь демонов

Шерлок готов был признать, что этот вечер оказался самым нудным в жизни. Майкрофт с видом школьного учителя перечислял ошибки младшего брата, допущенные в последнем деле, которое ему поручил, потом обратил внимание на заказанные реактивы, указал на не лучшее их качество, что в будущем могло привести к просчетам. Из последнего детектив сделал вывод, что Майкрофт снова установил в квартире камеры, от которых он только недавно избавился. Шерлок уже собрался раздраженно возразить, чтобы брат, наконец, прервал свой монолог, но тот жестом его остановил и, поднимаясь, сообщил: − Я уезжаю на несколько дней в Женеву, постарайся не наделать глупостей в мое отсутствие. И пошел к выходу. Детектив сорвал злость на ни в чем не повинной подушке, запустив ей в закрывшуюся дверь. Снисходительный тон Майкрофта довел его до точки кипения. Хватило и пары дней, чтобы Холмс начал жалеть о том, что даже напыщенного и нудного старшего брата нет в городе, так как выяснилось, что и Лестрейд уехал в отпуск к родственникам. В дверь за эти два дня не постучал ни один человек. Шерлок провел десять, а может, и двадцать опытов – потерял счет, и уже один вид реактивов начал раздражать его. В два часа ночи детектив решил отправиться спать. В комнате еще стоял утренний сумрак, когда чья-то рука, больно сжимая, настойчиво стала трясти Холмса за плечо. Полагая, что это Джон, Шерлок открыл глаза и опешил. Перед ним стоял Джим. Конечно, детектив знал, что тот как-то хитро выкрутился в ситуации на крыше и остался жив, но увидеть Мориарти в своем доме было по меньшей мере неожиданно. Джим, ничего не объясняя, посмотрел на свои часы и сказал: - Десять минут. Время пошло. Развернулся и вышел из комнаты – весь такой раздражающе идеальный до кончиков ногтей. Холмс быстро оделся и пристально посмотрел на себя в зеркало – слегка поморщившись, пришел к неприятному выводу, что одежда не скрывает того факта, что он спал за два дня всего три часа. Когда Шерлок появился в гостиной, Джим сидел в его кресле, пил кофе и читал лежавшую на столе газету, которую бесцеремонно швырнул на пол, едва завидев детектива. - Чем обязан? – холодно спросил Холмс и разместился в кресле напротив. - Я бы сказал, что ты хорошо выглядишь, да это не так, – Джим не ответил на вопрос, осматривая Шерлока с ног до головы. Ему, конечно же, сразу бросился в глаза замученный вид хозяина квартиры. Сам же главный преступник Англии имел ровный, свежий цвет лица, оттеняемый светлым кремовым костюмом. - Ты пришел комплименты отпускать, или все же по делу? Мориарти поднес чашку к губам, и детектив понял, что тоже нестерпимо хочет кофе: приятный запах щекотал ноздри. Холмс перехватил напиток из рук Джима, когда тот ставил его на стол, и сделал глоток. - Где же твое гостеприимство, Шерлок? – тут же отреагировал враг. - Я вроде как тебя и не приглашал, – парировал детектив, ставя кофе обратно на стол. Но Джим к нему больше не притронулся. - У меня к тебе дело. - Сам не можешь справиться? – поддел Холмс. - Это больше по твоей части. Я люблю создавать загадки, а ты – наматывать бессмысленные круги по Лондону в поисках разгадки, – не остался в долгу Мориарти. - С чего ты взял, что я соглашусь? - В зеркало на себя посмотри: блуждающий взгляд, идеальные круги под глазами. Ты адреналиновый наркоман, Шерлок. Я готов подкинуть тебе дозу. На безрыбье, как говорится… все сойдет, – усмехнулся враг, по-видимому, уже зная, что люди, которые служат источниками дел для детектива, отсутствуют в Лондоне в данный момент. И еще Джим, конечно, заметил, что Холмс сейчас стал похож на гончую, которая уже рвется на охоту, но где-то глубоко внутри еще колеблется, памятуя о том, кто именно сидит в соседнем кресле. Внезапно Мориарти наклонился к Шерлоку и, взяв за руку, голосом, тягучим, как патока, с придыханием произнес: - Забудь прошлое, Шерлок. На этот раз все будет так, как ты любишь. Обещаю, тебе понравится. Когда Джим оказался столь близко, появилось ощущение, что взгляд огромных черных глаз проникает прямо в мозг сквозь черепную коробку, заставляя мысли сбиваться, а запах, в котором детектив различил нотки кедра, зеленого яблока, белого мускуса, окружает стеной, образуя надежную ловушку. Чужая рука удерживала пальцы нежно и одновременно довольно сильно, так, что одним движением вырваться было сложно – давая понять, что мышеловка захлопнулась и дергаться бесполезно. Холмс встряхнул головой, отгоняя наваждение, и откинулся назад, увеличивая расстояния между ними. К этому моменту Джим сидел уже почти на краю, и детективу показалось, что еще миг, и Мориарти сейчас соскользнёт со своего кресла, вставая на колено, как это делают герои в дешевых мелодрамах, когда объясняются в любви, тем самым окончательно сбивая с толку собеседника своей выходкой. Но тот так же неожиданно отпрянул, прекращая моральное давление, заметив, что уже достиг нужного результата, и, довольный, рассмеялся: - Всегда срабатывает. А если серьезно, ты прекрасно проведешь время. Шоу будет захватывающим, увлекательным, с большим количеством беготни. Все, как тебе нравится. У меня просто нет времени этим заниматься, а тебе не привыкать. Шерлок гигантским усилием заставил остановиться пальцы, начинающие отбивать нервную чечетку на подлокотнике кресла. Незваному гостю, действительно, удалось поколебать стройность мыслей своей выходкой. И теперь эти движения с головой выдавали нетерпеливое желание Холмса немедленно согласиться, но детектив, демонстрируя характер, произнес: - Тебе не кажется, что это уж слишком – заявляться в мой дом с предложением работы, после того как ты пытался меня убить. Я не собираюсь участвовать в твоих играх. Джим приподнял бровь, удивляясь тому, что собеседник все еще держится: - А в чьих собираешься? Полиции? Брата? Быть у него на побегушках – это особая честь для тебя? Видимо, он прав, и на большее ты не годишься, – Мориарти равнодушно ждал реакции и получил её. Детектив не выдержал удара: - Говори, зачем пришел, и убирайся! – в момент растерял все свое хладнокровие Шерлок, но даже после таких слов Холмсу не хотелось отказываться от дела. Джим самодовольно улыбнулся: он прекрасно изучил своего собеседника. - Себастьян, – Мориарти, не глядя, протянул руку. Рядом с Джимом чуть ли не из воздуха материализовался мужчина, хотя объяснение этого фокуса оказалось довольно простым. Утро было ранним, и в углах комнаты еще таилась тьма, с которой легко сливался человек в черной одежде. То, что это бывший военный, бросалось в глаза, но Себастьян разительно отличался от простоватого Джона: подтянутый, с идеальной осанкой и выразительными чертами лица, как будто высеченными из гранита. Спутник Джима подходил под определение «красивый», если бы не холодное, отстраненное выражение глаз. Мужчина был одет в дорогой черный костюм, единственная небрежность – черная водолазка вместо рубашки. Шерлок не сомневался, что эту вольность в наряде тот отстоял в войне с Мориарти, который явно являлся стилистом собственного телохранителя. Их одежда гармонично сочеталась, и сейчас они смотрелись, как рекламная компания модного бренда. В руку Джима лег лист бумаги, и он тут же отдал его Холмсу. Тот взял, с первого взгляда распознав список семи смертных грехов, и в легком недоумении спросил: - Ты ударился в религию или решил меня наставить на путь истинный? Джим поморщился: - Примитивно мыслишь. Присмотрись. Детектив прочел: «Семь демонов, послушных тебе. Выпусти их. "Superbia (гордыня) Invidia (зависть) Ira (гнев) Acedia (уныние) Avaritia (алчность) Gula (чревоугодие) Luxuria (похоть, блуд)"». Потом Шерлок начал анализ, рассуждая в слух: - Автор ближе всего к религиозному фанатику. Слова «Ira (гнев)» зачеркнуты по непонятной причине, низ кто-то неровно оборвал, скорее всего, там был еще текст, от бумаги исходит запах пыли, и она имеет желтоватый оттенок – имитация под старину, написано от руки, четким разборчивым почерком. Мне нужно то, что ты оторвал. - С чего ты взял, что это сделал я? - Написано аккуратно, кроме того, слово «гнев» зачеркнуто рукой, но при этом линия настолько ровная, будто это сделано под линейку, и еще человек явно старался и даже нашел старую бумагу для усилия эффекта, и вдруг такая небрежность. - Там нет ничего интересного. Я хочу, чтобы ты нашел педантичного автора послания. - Ты усложняешь мне задачу. - Тем азартнее будет игра, – заметил Мориарти. - Как ты это получил? - От курьера почтовой службы. Я все проверил. Он ничего не знает. Тот, кто принимал послание, тоже никакой полезной информации не сообщил. У них в день сотни людей приходят отправлять письма. Детектив задумался, еще не совсем понимая, с какой стороны подойти к этому делу, как внезапно услышал: - Шерлок, ты должен будешь остановиться, когда я скажу. - Ты хочешь сказать, что по твоей команде я должен отказаться от увлекательного дела, так и не разгадав его? – уточнил Холмс, думая, что Мориарти, видимо, сошел с ума, раз такое предлагает. - Да, – подтвердил свои слова Джим. - Ты хочешь слишком много... – детектив даже не успел закончить фразу, запоздало анализируя происходящее. Бриллианты в часах врага поймали солнечный луч и резанули светом по глазам, ослепляя. Когда зрение вернулось, Шерлок понял, что Джим нависает сверху, упираясь коленом в его кресло. Нож в руке Мориарти появился внезапно, вложенный в ладонь босса молчаливым подчиненным. Еще минуту назад враг источал любовь, и вот уже в черных глазах бушевала настоящая ярость. Холмс перехватил руку, рвущуюся к горлу, но сталь успела коснуться открытой кожи, и маленькая теплая струйка потекла вниз, окрашивая рубашку. Нож столь же быстро исчез из рук Джима и скрылся под пиджаком Себастьяна, и все так же без единого слова между ним и боссом. - До тебя иногда, видимо, плохо доходит, – сказал незваный гость и с нажимом повторил, – ты остановишь поиски, когда я тебе скажу. Потом провел пальцами по красному следу, пачкаясь в крови, и поднес руку к лицу детектива: - Это останется как напоминание, что тебе стоит прислушиваться к тому, что я говорю. Джим перешел все границы, слушать, как кто-то диктует ему условия, да еще таким способом, Шерлок был не намерен. Холмс с силой оттолкнул от себя Мориарти, и тот полетел бы на пол, если бы верный телохранитель не поймал босса, тут же поставив на ноги. - Я думаю, мы договорились, – невозмутимо сообщил Мориарти, как будто еще несколько секунд назад не собирался приставить нож к горлу хозяина квартиры, стер кровь с рук белым платком и вышел из комнаты. Вслед за Джимом растворился во мраке коридора безмолвный спутник.