Семь демонов

На улице уже стемнело, когда Холмс зашел домой. По лицу встречающей его миссис Хадсон детектив понял, что старший брат вернулся в Лондон и явно не в лучшем расположении духа ожидает наверху. Шерлок стремительно поднялся, не обращая внимания на Майкрофта, сидящего в кресле, скинул пальто на пол, а шарф – на диван и только после этого с размаху опустился напротив. - Чем обязан твоему визиту? - Ты без меня натворил кучу глупостей! Я так и знал, что тебя одного совершенно нельзя оставлять! – высказал свое негодование старший брат, постукивая зонтом об пол. - Например? – поинтересовался младший Холмс. - Ты связался с Мориарти! Ездил в Ирландию собирать сведения о семье этого опасного преступника! Ты не думал, что его родственники могут оказаться не менее опасны? Яблоко от яблони… На этом моменте детектив отключил звук и ушел в себя. Распекать его Майкрофт будет долго, поэтому пока появилась возможность обдумать то, что произошло. Шатания Джима из стороны в сторону с самого начала напрягали Шерлока: то тот хотел, чтобы детектив расследовал дело, то нет. Сейчас, когда все закончилось, можно было увидеть всю картину целиком, и стало ясно, что ум Мориарти такой же гибкий, как и его тело. Холмс незаметно для старшего брата тряхнул головой, чтобы мысли не ушли в другое русло, но Майкрофт заметил и принял это за отрицание и повышенным тоном продолжил что-то говорить. Вот Джим пришел на Бейкер-стрит как клиент и попросил детектива о помощи, еще ничего не зная об авторе писем. Дальше Шерлок вставил в размышления фразу Мориарти, произнесенную на крыше: «Но когда я пришел к тебе, ты навел меня на мысль, что он педантичен. Это не спонтанное решение или угроза, написанная под влиянием эмоций, это продуманный план». Мориарти, поняв, что все серьезнее, чем он думал, тут же приставил нож к горлу Холмса и потребовал, чтобы тот остановился по его указанию. Джим осознал, что детектив тоже может стать мишенью, как и его собственные друзья, и при малейшей опасности решил тут же выбросить Шерлока из игры. Теперь сцена в квартире родителей Мориарти, после которой Джим и вовсе отказался от его услуг, в тот момент когда Холмс стал настойчиво расспрашивать о Томе. Этот персонаж навел Джима на мысли о грехе «похоть». Кем приходился ему этот друг? Любовником? Вряд ли. Холмс заметил, что Джим поддерживает с друзьями детства братские отношения. Тогда Шерлок решил подойти к этому с другой стороны. Подросток, фактически еще мальчишка, оказывается в тюрьме, где ему снова приходится доказывать свои лидерские качества сложившемуся коллективу, и он зол на своего бывшего приятеля, который его предал. Как отомстить и поднять свой рейтинг в глазах таких же подростков? В голову приходило только опустить кого-то, изнасиловать. Значит, Мориарти занялся сексом с Томом против воли последнего, после чего тот повесился. Вот и еще одна загадка нашла свой ответ. Джим жалел о содеянном. Он не ожидал подобной концовки, и это событие легло тяжелым бременем на еще не устоявшуюся психику подростка. Теперь стало ясно, зачем ему понадобилось согласие Шерлока в ту ночь. Детектив должен был лечь в кровать добровольно, насилие в постели над кем-то для Мориарти после того случая стало неприемлемым вариантом. Михаэль, по сути, ошибался, Джим при всей своей дьявольской натуре оставался ангелом, пусть и падшим. Ни убить лично, ни изнасиловать он не мог. Мориарти понял, что автор писем принудит его к изнасилованию кого-то и постарался снова сделать так, чтобы мишенью не стал Холмс, но Шерлок все же самостоятельно нарвался. И поездка к Антонио. Джим взял детектива с собой, предполагая, что это будет просто общение и Холмс поможет ему разговорить торговца оружием, но все пошло не так, и план в голове Джима немедленно изменился. Теперь Мориарти бросил вызов автору писем, фактически развязывая войну. Все его друзья были на виду, и только Шерлок оказывался вне защиты. Хотя Джим и уверенно говорил, что Михаэль не станет атаковать, но ни в чем нельзя было быть уверенным до конца, поэтому Мориарти снова попытался избавиться от детектива. Сейчас Холмс видел, что этот человек, который не выдал ничем своих настоящих мотивов, защищал его на протяжении всей этой истории. Шерлок вернулся в реальность. Майкрофт и не заметил, что брат совершенно не слушал. Политику важно было выполнить свой долг и предостеречь младшего брата от всех опасностей в мире. Детектив бросил беглый взгляд на родственника и заметил, что тот так и не зашел домой переодеться, и дорожная сумка стояла в углу комнаты. Значит, тот по приезде сразу поспешил посмотреть камеры и направился на Бейкер-стрит. Слова Мориарти, адресованные Михаэлю, так явственно прозвучали в голове: «Я был твоей единственной целью! Ты жил местью! У тебя больше ничего нет! И ты закончишь свою жизнь в одиночестве в пустой квартире». Конечно, старший Холмс не жил местью, он жил контролем, именуемым заботой, над младшим братом, и иных столь же значимых целей у него не было, как и близких ему людей. Последняя фраза звучала как предсказание будущего для брата. Детектив потянулся за листком, быстро написал на нем телефон и протянул ошарашенному Майкрофту: - Возьми! - Что это? − чиновник взял и, недовольный тем фактом, что его прервали, стал разглядывать цифры. - Телефон инспектора Лестрейда. Он часто один пьет пиво в баре. Ты вполне можешь составить ему компанию. - Я?! − Майкрофт изумился предложению. Брат предлагал ему общение в третьесортном пабе с каким-то инспектором. Это было за гранью понимания политика. - Тогда не знаю. Найди себе сам кого-нибудь. Друга, любовника, любовницу. Кого-нибудь! Кого угодно! Пока старший Холмс пытался переварить информацию, Шерлок подумал о себе. Детектив допустил мысль о том, что брат сейчас уйдет и он снова останется один в квартире, где все покрыто серым пеплом одиночества, где сутками горит свет, чтобы снова не ощутить себя бродящим среди мертвых камней. От такой перспективы внутренности, казалось, завязались в тугой комок. И если Майкрофт пребывал в растерянности, когда младший брат высказал ему свое пожелание найти кого-то, то сам Шерлок точно знал, кто ему нужен. Кто-то равный, умный. Джим сказал в машине о себе: «Не всегда можно брать то, что тебе не принадлежит». В самой фразе была заложена лазейка, в противном случае звучало бы: «Никогда нельзя брать то, что тебе не принадлежит». Чужое забирают в том случае, если человек задолжал, а Джим Шерлоку точно задолжал. И все равно казалось очевидным, что получить Мориарти будет не так-то просто. Но то, что Джим пытался защитить его от Михаэля, что-то да значило. Холмс видел, что с друзьями Джим ведет себя покровительственно, а с теми, кто не входит в круг близких людей, довольно жесток. Значит, шанс был. Сама мысль о том, что Шерлок собирался сделать, заставила хлынуть в кровь адреналин. Детектив вскочил, накинул пальто, подобрал брошенный шарф и, уже закрывая за собой дверь, услышал позади властный голос Майкрофта: - Куда ты? Немедленно вернись! - Мне тоже надо устроить личную жизнь, − задержался в дверном проеме на секунду Шерлок и не смог отказать себе в удовольствии обернуться и посмотреть на ошарашенное лицо брата. Когда таксист спросил адрес, Холмс на секунду задумался и пришел к выводу, что Джим теперь переосмысливает свое прошлое с новой точки зрения, и найти его можно только в одном месте – в квартире родителей. Уже в машине детектив стал обдумывать стратегию. Мориарти, чтобы переспать с кем-то после событий с Томом, требовалось согласие партнера. С этого стоило и начать. Может, все, что нужно, это просто кивнуть головой. Взлетев по лестнице темного подъезда, Шерлок вошел в квартиру; дверь была открыта. Холмс направился в комнату Джима. - Почему так долго? − недовольным голосом Мориарти спросил черный силуэт на фоне темного окна. - Майкрофт задержал, − на автомате ответил Шерлок, не понимая, с какой стати оправдывается, ведь они и не договаривались о встрече. – Почему ты решил, что я приду? Он снял пальто и шарф и, как у себя дома, небрежно кинул их на стул. - Потому что в последнее время мы слишком часто видимся, и порой вопреки моему желанию, − ответил Джим, не поворачиваясь, и спросил, − зачем пришел? - Ты знаешь, раз ждал. - Хочу услышать это от тебя. Холмс сначала вернулся к дверям, где еще, заходя, приметил стакан со скотчем, стоявший на тумбочке. Скорее всего, из него пил Мориарти, но сейчас такие мелочи детектива не волновали. Шерлок влил в себя все до капли и быстро произнес на выдохе: - Я согласен… − только после этого вернул стакан на место. - Что?! − Джим настолько удивился ответу, что даже повернулся к Холмсу. Потом до него дошло. – О! Это так не работает. Ты удивительно наивен, хотя чего я ожидал от девственника. Я не сплю с кем-то, только потому, что он согласен. Свобода воли и все такое… - Ладно, − легко согласился Шерлок. – Ты говорил, что держишь свое слово. Это так? - Да, − осторожно ответил Джим, уже подозревая, что в этом вопросе скрыт подвох. - Твои слова «Я все исправлю. На этот раз я сделаю это»? – повторил Шерлок фразы, которые тихим шорохом прошлись по серым коридорам, когда он находился в аду. - Так ты все-таки услышал, − в голосе Джима проскользнула досада. Мориарти стало очевидно, что Холмс поймал его на слове, и выкрутиться никак не удастся. - Хорошо, − черные глаза сверкнули, как два агата, из-под длинных ресниц, − а чего ты на самом деле хочешь? Неужели только провести эту ночь со мной и уйти? - Я и не этого хочу. Я хочу, чтобы я приходил, а ты ждал меня, чтобы я мог общаться с тобой, и ты больше не прогонял меня. - Эка тебя пробрало в аду, − пробормотал Джим, начиная покусывать губу, что являлось верным признаком сомнений. Он, видимо, надеялся на то, что детектив захочет что-то попроще. Потом решительно подошел к Шерлоку вплотную, запрокинув голову, взглянул в его глаза, и произнес: - Ты хоть понимаешь, что просишь? Я дам тебе шанс отказаться от своих слов. Просто сойдемся на том, что я все исправлю прямо здесь и сейчас. На этой постели, − Мориарти указал в сторону кровати. – Обещаю, что настолько идеального секса в твоей жизни не будет больше никогда. Я позволю тебе делать с моим телом все, что угодно. Можешь оторваться на мне за прошлое, быть грубым, жестоким, любым. При этом, предлагая такое, Джим смотрел на Холмса спокойно и открыто, как будто это не слишком его волновало. Он хотел искупить вину и готов был к любым жертвам. - Мне это не нужно, − покачал головой Шерлок. - Я могу исполнить любые твои фантазии, − Мориарти подхватил его руку и положил себе на талию. Это был удар ниже пояса. На нем была всё та же тонкая рубашка, которая, казалось, растворялась под пальцами, заставляя ощущать близость теплого тела. Но Шерлок произнес, стараясь не выдать, что его дыхание сбилось от ощущений. - У меня нет каких-то особых фантазий на эту тему, я никогда ничего такого не хотел, даже не думал… Но Джим перебил Холмса, касаясь подушечками пальцев губ собеседника: - Не ври мне. Я же не слепой. Тогда, в доме Антонио, тебе ведь так некомфортно стало сидеть, когда я сделал вот так. Джим обхватил свой палец губами, погружая в рот, и с блаженством облизал его. Детектив замер, затаив дыхание от этого зрелища. Мориарти мог расшевелить и мертвого. - Так что? − спросил соблазнитель, улыбаясь. В его голосе сквозило торжество и полная уверенность в победе над противником. – Пусть сегодня будет самая лучшая ночь в твоей жизни, − Джим вжался бедром в пах Шерлока, надавливая на его уже вставший член. Холмс резко выдохнул, невольно прижимая сильнее к себе желанного человека и чувствуя, что запах чужой туалетной воды пьянит сильнее, чем скотч, но Джим продолжил. − И после нее мы больше никогда не увидимся. Вот на этих словах на Холмса словно обрушился холодный душ, и все возбуждение мигом слетело. - Нет, − Шерлок выпустил Джима из объятий. – Я так не хочу. Тот зло пробормотал: - Черт! – и снова вернулся к окну. Шерлок ждал ответа, думая о том, почему же Джим единственный, кто так сильно влияет на его тело. Почему с Джоном у него такого не было. Будь на месте Мориарти такой удобный доктор, все оказалось бы намного проще. И первый шаг самому бы делать не пришлось, погрязая при этом в запутанности личных отношений. Стоило бы еще тогда в кафе сказать «Да», и все могло сложиться совсем иначе. Чтобы еще раз проанализировать, как же он относился к Ватсону, детектив вернулся в момент прошлого, когда ему понадобилось изучить, как работают мышцы спины, когда убийца заносит нож над жертвой. Тогда Холмс заставил Джона по пояс раздеться и махать ножом, пока сам трогал мышцы доктора, решая, какие из них напряжены в этот момент, а какие расслаблены. Друг явно ощущал сильный дискомфорт от действий Шерлока, но детектива это только раздражало, так как мешало проводить исследования. Холмс снова осознал, что абсолютно ничего не ощущал в тот момент, как если бы Ватсон был просто лабораторной крысой. И Джон был совсем не тем человеком, который бы увлекал Шерлока настолько сильно, кого бы он считал равным себе. Все эти размышления о замене роились в голове лишь потому, что детектив совершенно не представлял, что делать, если Джим сейчас откажется. От мыслей Холмса оторвал жест Мориарти. Тот, все еще не решившись ни на что, машинально расстегнул тугой воротник рубашки, за ним последовала верхняя пуговица, за ней вторая. Он остановился на третьей, просто сжав ее в пальцах. Теперь стали видны открытые шея и грудь. «Неужели нельзя думать, не устраивая стриптиз!» − с раздражением произнес про себя Шерлок, глядя на белую тонкую кожу шеи, под которой билась едва заметная голубая жилка. - Ты меня глазами пожираешь, − заметил Джим и ехидно добавил. – Смотри, не подавись. Что, так и будешь стоять? - Ты не дал ответ. - А что ты ожидал? − вспылил Джим. − Что я за минуту решу перевернуть всю свою жизнь ради тебя?! Ты хоть понимаешь, что это совсем не простое решение для меня?! Внезапно он, резко развернувшись, пошел к дверям.