Семь демонов

Холмс ясно осознал, как тогда в клубе, что стоит только потерять контроль над ситуацией, и король преступного мира ускользнет от него навсегда. Детектив протянул руку, перехватил Джима и развернул к себе. Это получилось довольно легко: Мориарти не сопротивлялся. Они снова оказались в том же положении, что и раньше, только теперь Шерлок ловил на себе насмешливый взгляд, который ясно выражал мысль: «И что ты станешь делать дальше?» В эту секунду Холмс пожалел, что скотча в стакане было слишком мало, чтобы совсем расслабиться и ни о чем не думать. Детектив надавил на поясницу Мориарти, заставляя того прогнуться, и неумело коснулся его губ. К удивлению Шерлока, Джим разомкнул губы, впуская его внутрь. Холмс прошелся языком по ровному ряду зубов и тут же понял, что хочет большего. Детектив обхватил ладонью затылок Мориарти, удерживая и не давая отклониться, и жадно ворвался в его рот. Тот охотно отвечал, и Шерлок расслабился, уже обеими руками вжимая в себя такое желанное тело, как неожиданно Джим разорвал поцелуй, уперся ему ладонями в грудь, отстраняя. Он сделал пару глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, потом произнес: - Если я откажусь, то завтра все равно увижу тебя в клубе, и ты будешь появляться в самых неожиданных местах, портя мне всю игру. Мориарти намекал на случай на складе. Джим не спрашивал, он констатировал факт. - Ты ненормальный, упорный, невыносимый, да и просто нахальный! − возмутился Джим, когда рука Холмса с его талии опустилась ниже. Шерлок сделал это не специально, ему просто показалось, что Джим хочет вырваться, и он чуть сильнее прижал того к себе, и тут влажная ладонь неожиданно заскользила по гладкому материалу вниз. Холмс чувствовал себя полным дилетантом в этом вопросе, потому и проявлялась какая-то неуклюжесть и неловкость. Тело, которым детектив всегда идеально управлял, внезапно вышло из-под его контроля. Шерлок еще не отошел от резкой перемены в настроении Джима, как тот снова изменился. В глазах заиграл желтый свет уличного фонаря, а на губах улыбка: - И самый умный человек из тех, кого я встречал. Гений, но все же идиот, − сказал Мориарти, поднимая руку Холмса с мягкого места снова к себе на талию. Теперь детектив пребывал в некоторой растерянности, не понимая, чего ожидать. Но Джим внезапно резко притянул его к себе и острыми зубами прокусил губу. Детектив резко коротко выдохнул от боли и тут же ощутил во рту вкус крови. Он попытался отпрянуть, но Джим удержал его, буквально, на доли секунды, пока его собственные губы не окрасились в бордовый цвет чужой кровью. И только после этого Джим отпустил его. Язык Джима юркой змейкой прошелся из одного уголка рта в другой, стирая образовавшуюся красную полоску и оставляя влажный соблазнительный блеск. - Сделка заключена. Ты получишь то, что хочешь, - провозгласил Джим, будто оповещая нового клиента о свершившемся факте. Холмс поморщился не столько от боли, сколько от неприятного ощущения. Смахивало на древний обряд, когда договор скреплялся кровью. - Может, мне еще и три шестерки вытатуировать? - Как хочешь, − пожал плечами Мориарти. Выпутавшись из объятий детектива, он задал вопрос, который снова сбил с толку Шерлока. Джим оказался просто мастером в этом деле: - Что мне сделать, чтобы ты… − Мориарти не закончил фразу, проявляя такт, но Холмс всё правильно понял: «чтобы ты не вел себя, как озабоченный подросток». Шерлок отлично осознавал, как выглядит со стороны, но такое ощущать ему было в новинку, и Шерлок не понимал, как справиться с собственным состоянием. Видя замешательство любовника, Джим, иезуитски улыбаясь, сказал: - Может, это поможет? И застегнул на себе пуговицу за пуговицей. «Черт!» − выругался про себя Холмс. Стало понятно, что Джим раскусил его и просто ловко манипулировал им: пуговицы на рубашке Мориарти расстегнул вполне осознанно, а не машинально. - А теперь, когда, я думаю, ты пришел в некоторое равновесие, хочу напомнить, что ты отказался от моего предложения получить всего меня в любых позах, так что игра пойдет по моим правилам. Я хочу насладиться каждым моментом, а тебе придется потерпеть и усмирить, наконец, свои гормоны. Пальцы Джима, едва касаясь, пробежали по щеке Холмса, другой рукой он расстегнул пуговицу на рубашке детектива и спустился ниже. Джим и ласкал, и изучал одновременно. Сейчас Шерлок видел настоящего Мориарти, а не того, кому пришлось заняться сексом под давлением обстоятельств. Рубашку Холмса он расстегивал ужасающе медленно, касаясь открывающейся кожи кончиками пальцев, с каким-то одному ему понятным удовольствием, будто раскрывал обертку конфеты, предвкушая наслаждение содержимым. Для Шерлока же это была пытка. И когда Джим, уже сняв с него рубашку, коснулся ремня, Шерлок положил руки на его плечи и слегка подтолкнул к кровати. И в следующий момент почувствовал, что сбит с ног и просто летит, приземляясь на матрас, который при этом, спружинив, подкинул его вверх. И сразу же над Холмсом, будто вынырнув из тьмы, появился Джим: - Мы играем по моим правилам, не забывай. Не делай так больше, − предупредил он и ласково добавил. − Ты не всегда можешь упасть так удачно. Шерлок всё понял и судорожно вцепился в покрывало, чтобы не зарыться пальцами в короткие волосы любовника, когда тот, стянув с него брюки, стал самозабвенно сосать и вылизывать, прикрыв от удовольствия глаза. Джим выглядел точь-в-точь как в тот момент, когда поглощал пирожные. Зрелище было откровенное, пошлое и до одури возбуждающее. Ощущения накатывали такой силы, что Холмс забывал дышать. Детектив уже чувствовал, что выходит на финишную прямую, как Джим прекратил и до боли сжал его член со словами: - Нет-нет. Так мы не договаривались. Ты кончишь, когда я этого захочу. Перевернись. Шерлок выполнил просьбу, заметив краем глаза, что Мориарти снял свои брюки вместе с бельем и отбросил их куда-то в угол. Джим остался только в расстёгнутой темно-бордовой рубашке. Прежде чем продолжить, Джим спросил шёпотом: - Тебе нравится? Скажи, я искупил свою вину? Ты прощаешь меня? В этот момент Холмс явственно услышал имя «Том», хотя любовник и не произнёс его. Мориарти обращался не к детективу, а к своему другу из прошлого. Фраза должна была звучать так: «Ты прощаешь меня, Том?» Но для Шерлока это не имело значения: ничего подобного он раньше не испытывал, да и несомненно − без Джима вряд ли бы испытал. - Да, − четко ответил Холмс и уловил едва слышный выдох облегчения. Язык Джима стал чертить дорожку вдоль позвоночника, а шелковистая ткань рубашки мягко ложилась на кожу, скользя по ней. Он остановился, только когда достиг ложбинки у основания ягодиц. Шерлока немного сбил предыдущий вопрос, и в тот момент когда он только стал снова погружаться в ощущения, насмешливый голос Джима произнес: - Здесь. - Что «здесь»? − не понял Шерлок. - Если ты всё же надумаешь сделать татуировку, то сделай её здесь, − любовник ощутимо прикусил кожу у основания копчика, оставляя отметку в виде зубов, впоследствии на этом месте появится синяк. - Почему именно там? − поинтересовался Холмс. - Чтобы все знали, кому принадлежат эти врата, − в голосе Джима послышалась едва заметная весёлость, хотя, может, детективу это всего лишь почудилось. И чтобы показать, о чем речь, Мориарти скользнул пальцами в смазке между ягодиц Шерлока и надавил на анус, Холмс тут же с непривычки сжался: - Расслабься и впусти меня, − услышал он едва слышный шёпот. В контексте того, что Джима совсем недавно именовали дьяволом, это прозвучало как-то двусмысленно, но любовник был прав, и Холмс попытался расслабить мышцы. Пальцы тут же оказалась внутри Шерлока, но неприятные ощущения заглушило острое удовольствие, когда Джим надавил на нужную точку. До конца уйти в процесс Холмсу не позволяло нарастающее беспокойство. Он осознал, что Мориарти не просто согласился на его условия, а они заключили сделку. В этом случае за свои услуги Джим что-то попросит взамен. Ведь это могло оказаться что угодно. Эта мысль, пульсируя, билась постоянно где-то на периферии. Джим вошел в него, и даже не было никакой боли, хотя Шерлок и ожидал её. Мориарти сделал пару движений, и по телу Холмса прошла приятная волна. Джим умел доставлять удовольствие, в этом Шерлок уже убедился, но от навязчивой проблемы никак не получалось избавиться. Будто почувствовав, партнер лег на него, и их тела удивительным образом совпали, как будто они являлись частями целого. - Ты слишком беспокоишься о том, что я попрошу, − Джим прошептал на ухо Шерлоку, как будто прочел его мысли. − Хочешь узнать это прямо сейчас? - Да. Холмс напрягся в ожидании ответа, невольно сжимая член Мориарти в себе. Тот едва слышно выдохнул от нахлынувших ощущений и на секунду замер, потом быстро тихо заговорил, будто вкладывая эти слова в голову детектива: - Никто и никогда не просил меня о том, о чем попросил ты. И я хочу взамен то, что ни у кого не просил. Войди в меня. Давай займемся таким сексом, чтобы я забыл обо всём на свете, чтобы не мог ходить три дня, чтобы был даже не в состоянии сползти с этой постели. - Но я… − Шерлок уже собирался сказать, что никогда не был с мужчиной, поэтому по причине отсутствия опыта вряд ли удастся доставить Джиму такое же удовольствие, какое сам Холмс получил от него. Но Мориарти не дал ему договорить, он вышел из детектива и перевернул на спину: - Ты сможешь, ты создан для меня. Оставь контроль и просто выпусти своих демонов на свободу. Черные глаза смотрели в упор и заставляли мысли путаться в голове, как тогда, когда Джим впервые пришел к Шерлоку с просьбой. В теле внезапно стал разливаться жар, и безграничная похоть заполнила Холмса изнутри. Детектив скинул любовника и подмял под себя. Лицо Мориарти, на котором играла улыбка победителя, начало меняться, расплываясь и искажаясь, как будто Шерлок смотрел на него сквозь пелену слез. В голове нарастал гул, и Холмс не сразу понял, что это рев пламени, которое внезапно заполнило всё вокруг, обжигая кожу. Жар был внутри и снаружи. Шерлоку казалось, что он сгорает заживо, когда по венам раскаленной лавой прошлось удовольствие. Джим загнал его член в себя. Коктейль из похоти, наслаждения и боли ударил в голову. Шерлок одним резким движением вошел в Мориарти так глубоко, что ощущалось, будто достал до гланд. Новой волной Холмса накрыла яростная страсть, и все разумные мысли в один миг вылетели из головы. Детективу хотелось вбиваться в партнера так, чтобы разорвать на части. Шерлок двигался быстро, резко, сжимая чужие бедра до синяков и даже не совсем осознавая, кто под ним. Отблески пламени плясали на лице Джима, изменяя его, как будто тот сейчас снимал и надевал маски: женщины, мужчины. Всё это мелькало с ужасающей скоростью. Но Холмса это мало волновало. Очередной толчок сбросил их в пропасть, стены которой были из той же лавы, что сейчас заменяла детективу кровь. Они летели в пустоте, подсвечиваемой желтым огнем, опаляемые жаром. Шерлок не останавливался ни на секунду. Детективу не удавалось насытить чудовище по имени «похоть», которое требовало продолжать вбиваться в податливое тело и впитывало в себя получаемое удовольствие. Внезапно надрывно завизжали скрипки, играя все тот же «Реквием по мечте», за ними вступил хор. Ухо не сразу различило, что это тысячи, а может, и миллионы стонущих, вопящих, умоляющих голосов, среди которых выделялся один ведущий. Хриплые стоны и вскрики Джима задавали общему хору тон. Лицо Мориарти перестало меняться, теперь это был просто оскал, а в глазах полыхал огонь. Наконец, Холмс почувствовал, что кончает, и они внезапно упали на кровать в той же темной комнате в квартире родителей Джима. Детективу померещилось, что в темноте рядом с постелью стоял полупрозрачный силуэт состоящий из множества черных точек, которые тут же разлетелись в стороны и растворились в воздухе. Оскал на лице Джима стал просто удовлетворенной улыбкой. Мориарти несколько раз провел по своему члену и тоже кончил, запрокинув голову назад и полностью отдаваясь удовольствию до последней капли. - А ты хорош, − одними губами произнес Джим и продолжил. − Люблю, когда пафосно и красиво, серость как-то не эстетично смотрится. Я её немного изменил. Шерлок не понял, о чем он, вероятно, о комнате, ведь Джим не мог быть в курсе того, что Холмс видел после смерти. Тот ад, который предстал перед детективом сейчас, разительно отличался от предыдущего. Слова Мориарти «пафосно и красиво» идеально подходили этому видению. Но опять же, откуда Джиму было знать, что сейчас предстало перед глазами Шерлока. И в конечном итоге Холмс пришел к выводу о том, что Мориарти что-то подмешал ему в скотч, но только не понял что, − слишком уж ярким и реалистичным оказалось увиденное. - Ты освободил меня от прошлого, и я теперь могу развернуться в полную силу. Тебе понравится. Джим многообещающе провел по губам детектива, и внезапно холодная сталь коснулась разгоряченной кожи Шерлока. Всё же Холмс видел Себастьяна у кровати, раз в руке Мориарти появилось оружие. Нож заскользил по мокрой спине Холмса, собирая бисеринки пота и опускаясь все ниже: - Меня больше ничего не сдерживает, и я теперь могу играть в любые игры. Ты же хочешь этого, Шерлок? − сладким тягучим голосом произнес Мориарти, внимательно следя за реакцией любовника. Холодная сталь подстегнула выработку адреналина, и мозги заработали четче. Внезапно Холмс осознал, что его, возможно, просто красиво провели, и он собственными руками освободил дьявола, да и ещё подписал с ним договор. Логика, конечно, спорила в детективе со средневековыми предрассудками, но сути это не меняло. Теперь Джим был способен убивать собственноручно, заниматься сексом с кем угодно, не спрашивая согласия. Более того, Шерлока подготовили, чтобы он мог стать частью команды. У Джима наступила клиническая смерть прямо там, в тюрьме, в камере 666, в это же время Моран погиб на войне, и Киллиан попал в автомобильную катастрофу. Холмс не сомневался, что все друзья Мориарти вернулись с того света, как, впрочем, теперь и сам он. Идеальный кандидат на место Тома. - Зачем ты это сделал? Почему ты согласился на мои условия? – спросил он у Джима. - Я предлагал тебе выбор: одна ночь или вся жизнь. И ты выбрал всю жизнь. - Зачем это нужно тебе? - Теперь, когда меня ничего не держит здесь, − Джим указал на свой лоб, − лишь ты мой сдерживающий фактор: единственный враг, который переходит мне дорогу и заставляет оглядываться. И я не дам тебе уйти и всегда буду держать тебя рядом. Как ты там сказал: «Я буду приходить, а ты должен меня ждать». Ты не подумал, что это фраза включает обязательства и с твоей стороны: я буду ждать тебя, но и ты должен приходить, − рассмеялся Мориарти. Шерлок понял, в какую ловушку загнал сам себя, но до конца эту мысль обдумать не успел. Джим притянул его к себе и прошептал в губы: - Обещаю, ты не пожалеешь. У меня богатая фантазия. Джим поцеловал Шерлока, но тот перехватил управление, чувствуя, как ему в пах упирается чужой вставший член, да и его собственный уже был готов к повторению. Мориарти выпустил на свободу демона, томившегося в заточении многие годы, – желание, с которым детектив боролся, ежедневно загоняя вглубь. И сейчас оно рвалось наружу, сметая все преграды, и противиться ему Шерлок оказался не в состоянии. Где-то на периферии мелькнула мысль: «А может, всё, что случилось, и к лучшему».