Может, лидокаин по венке?..

      Мы сидели на кухне, друг напротив друга, а между нами стол, яичница и две кружки чая, уже холодного. Я не знал, как начать, и только чесал щенка по спине пальцами ног. За окном чирикали первые весенние птицы. В открытую форточку врывался ветерок.       - Я уже говорил, что у меня были отношения, - мой хриплый голос с треском разорвал тишину. Андрей смотрел на меня. Внимательно. Почти не моргая. - Это были не самые удачные отношения. Мягко говоря. Начиналось все довольно мило. Кино, вино... Его черные рубашки, пиджаки. Мне казалось, что Его создали специально. В точности для меня. Я не романтик, и никогда не любил все эти сопливые фильмы, но тогда мне не хватало только саундтрека. И как-то постепенно, незаметно весь мир сжался до Него одного. Несомненно, прекрасного, чуткого, терпеливого. Я не заметил, как у меня не осталось друзей, потому что все свое время я отдавал Ему. Даже перестал общаться с матерью. Без Его оценки я уже не мог сделать ни шага. И мне было даже хорошо находиться под этим куполом, - я взял кружку, чтобы отхлебнуть, и она ударилась о зубы. Руки дрожат.       - Это было прекрасное время. Он всегда знал, чего я хочу, и давал мне это. Идеально. Затем мне начало казаться, что работа слишком мешает. Что мне нужно еще больше времени посвящать Ему. Это было похоже на... Религиозное служение? Службы начинались в спальне, разве что. И, наверное, я бы даже оставил работу, если бы не Сенсей. Он решил, что я могу выходить на прием самостоятельно. А к тому моменту, я уже не представлял, как принять любое решение без Него. Так что... Я пришел домой. Рассказал Ему.       Я сделал еще один судорожный глоток. Андрей, пожалуй, был вторым человеком, которому я рассказывал все это, и огромная груда камней в моей животе с трудом ворочалась, давая проход.       - Это было ужасно. Те несколько недель я чувствовал себя последним грешником на земле. Сначала Он был спокоен, Он все выслушал. Улыбнулся этой своей улыбкой, и я даже на секунду подумал, что все будет хорошо, но затем... В общем... Через несколько часов не осталось ни одного целого предмета дома. Ни одного. А Он ушел. Забрал с собой кино, вино, черные рубашки и пиджаки. Первые несколько часов я сидел в нише в спальне и слушал звенящую тишину. Затем, когда перестали трястись руки, зашил себе бедро. Умудрился даже косметикой. Не осталось шрама. И звонил, звонил, звонил...       - Никит... - Андрей взял меня за руку и большим пальцем, шершавым и теплым, погладил внутреннюю сторону моей ладони.       - Несколько недель тишины. Я метался. Не спал. Ел на работе для вида. Видел бы ты меня тогда, - я усмехнулся, - страшнее зрелища не придумаешь. А потом... Потом Он вернулся. Таким, каким был прежде. Кино, вино, черные рубашки и пиджаки. И Его кожаные туфли в прихожей. Он заставил квартиру новой мебелью. Делал подарки. Стал даже заботливее обычного. И в очередной вечер спокойно и ласково попросил уйти с работы.       Я улыбнулся и встал к окну, чтобы скрыть то, как судорожно дрожат губы. Горло сводило спазмом. Еще немного, и я, наверное, не смогу дышать. Звенящая тугая боль появилась в голове.       - Я сказал, что работа - это моя работа. Я шел к ней всю свою жизнь. Это было единственное, что было в ней всегда. И... колесо Сансары дало оборот? - горло окончательно сжал спазм, и я замолчал, дожидаясь, пока сердце немного успокоится.       - Я тебя слышу, - мягко сказал Андрей. Сердце пропустило удар. Я повернулся к нему. "Я тебя слышу", "я тебя слышу", "я тебя слышу"... Самые прекрасные слова на свете.       - И, конечно, это был не последний раз, когда Он ушел, разрушив все. Мне потребовалось несколько лет и очередной ад, чтобы понять: эта ситуация не нормальная. Правда, мне казалось, что это именно со мной что-то не так. И я пошел к психотерапевту с четким запросом "Сделайте меня удобным для Него".       Андрей протянул мне руку, и я коснулся его ладони кончиками пальцев. Теплая, шершавая.       - А потом месяцы психотерапии. Оказалось еще, что я легко отделался. По крайней мере, никто никого не убил. Ни Он меня, ни я себя. Я пытался выстроить между нами стену, но, видимо, я недостаточно убедителен. В общем-то у меня всегда были проблемы с личностными границами, - я улыбнулся и сжал его ладонь.       - Теперь я понимаю, - он легко потянул меня к себе, и я подчинился. - Послушай. Бывает и по-другому...       - Я уже пытался как-то по-другому, - Андрей покачал головой и раздвинул полы халата, чтобы едва уловимо прикоснуться губами к низу моего живота.       - Ты не пытался как-то по-другому со мной, - проговорил он, не отстраняясь, и оставил короткий сухой поцелуй на чувствительной тонкой коже. Горячее дыхание защекотало. - Я люблю тебя.       Его теплые пальцы скользили по моей спине, мягко и легко, будто бы почти не касаясь. Он отмечал прикосновением каждую родинку и каждый бугорок, продолжая ласково и сосредоточенно покрывать мой живот поцелуями. Ноги начали подкашиваться, пальцы ног судорожно сжались. Андрей отстранился и встал. Я утонул в его объятиях, чувствуя, как склеивается наша кожа при прикосновении.       - Пойдем полежим, - он оставил короткий поцелуй у меня под подбородком и повлек за собой в спальню.

***

      Даже если ты позиционируешь себя неврологом, специализирующимся на кошках и собаках, - это не значит, что к тебе не придут с черепашкой. Впрочем, работа уже давно перестала меня удивлять. Однажды ночью привезли козу с рассеченным выменем, и мы перебирали все препараты, чтобы безопасно помочь ей уснуть на время операции. Фламинго, ягненок, поросенок, пони, а про всевозможных местных птиц и зверей я уже молчу. Как только появился специалист по экзотическим животным, клиника начала наполняться не кошками и не собаками. Но сейчас он был в отпуске, а я - на дежурстве.       Я, конечно, уже натасканный. Сижу и пытаю владельца по поводу содержания, а сам лихорадочно пытаюсь вспомнить болезни рептилий. На стульях передо мной отец лет сорока, рыхлый, с щетиной и дочь - худощавая, с двумя белесыми косичками. Он, конечно, ничего не знает о черепахе, кроме клички, зато девочка вываливает потоки информации. А я старательно пишу с пометкой "Со слов владельца".       Барон, прекрасное имя для красноухой, оказался прохладным на ощупь, он старательно пытался спрятать голову и лапы в панцирь, неровный, покрытый налетом, слоящийся. Воспаленные глаза наблюдали за происходящим.       - Так, я сейчас подойду. У меня тяжелый котик в стационаре, - аккуратно положив Барона обратно, я направился в стационар, чтобы оттуда уже позвонить. Пусть только возьмет трубку.       - Привет, не спишь еще? - я быстро оглянулся на дверь, пытаясь понять, слышно меня или нет.       - В два часа ночи? Нет, конечно, - короткий смешок в трубку, а затем долгий протяжный зевок. - Что там случилось?       Я быстро описал ситуацию, на несколько секунд замялся, а потом добавил:       - Авитаминоз А?       - Зачем ты мне звонишь, если все знаешь? - он еще раз зевнул. - Открой мою папку, там будет файл с дозировками. Если "Элеовит" в наличии, начни колоть. В кормление добавить печень хотя бы, а эти чипсы пусть заменят на рыбу, мясо, овощи. Я через три дня будут, запишешь ко мне на повторный.       - Отлично, спасибо!       Не дожидаясь ответа, я прервал вызов и принялся рыться в шкафчиках в поисках флакона. А затем уже с ним вернулся в смотровую.       - У Барона авитаминоз А - это недостаток витамина А. Это, конечно, неприятно, но лечится. Нужно будет поменять условия содержания, рацион и провести курс уколов витаминов. Согласны на лечение?       Мужчина помялся, глянул на дочь.       - Сколько стоит?       - Первичный прием врача-терапевта 500 рублей, нужно будет... - я быстро посчитал, - около пяти инъекций. Думаю, в районе ста рублей каждая. И повторные приемы у врача экзотических животных около 400 рублей каждый.       Девочка прерывисто вздохнула и посмотрела на отца огромными, как блюдца, глазами.       - Ну что, решай. Вот тебе и подарок на день рожденья! - он хмыкнул, глядя на нее с насмешкой. Девочка еще раз вздохнула. Видимо, у нее были какие-то свои планы на этот счет. - Твоя черепаха, ты и решай.       - Да, - она провела пальцем по коробке с Бароном, - лечить.       Я улыбнулся. Может, в мире все не так плохо, если есть такие дети? Не хотел и не буду осуждать ее отца, перекладывающего такое решение на ребенка, который еще начальную школу не окончил.       Остаток ночи прошел гладко.

***

      Здесь почти никогда не бывает весны дольше двух недель. Весны, когда все вокруг цветет и зеленеет, пахнет свежестью, бегут ручьи. Две недели роскоши, когда город одевается в зелень, и долгие месяцы изнуряющей жары, выцветшего неба и дрожащего горизонта. И все равно весна ощущается. Несмотря на слякоть и разверзшиеся глиняные впадины, черные корявые деревья, весна приходит запахом.       Я сидел на большом камне в заброшенном парке, а щенок бродил вокруг, почти погрузив нос во влажную землю и последние клочки снега. Его хвост задорно торчал. Я слышал влажные шлепки по грязи, заинтересованное похрюкивание и редкие крики ворон. Было хорошо.       Наверное, мне не хватало именно собаки, чтобы наконец остановиться, подышать и поймать момент. Я закурил и медленно втянул в себя дым, стараясь остаться в ощущениях и не думать больше ни о чем. Но мысли лезли, навязчивые, торопливые.       Сегодня вечером меня ждет последняя таблетка и вкусный ужин. Завтра меня ждет клиника, пациенты, бег в колесе. Но сейчас все хорошо. Щенок пытается оторвать ветку от пня, но та усиленно сопротивляется, выскальзывает из пасти. Я медленно выдохнул серый дым, завивающийся кольцами и растворяющийся в воздухе.       Последняя таблетка - это значит, что дальше придется справляться самостоятельно, без фармакологических костылей. Вкусный ужин - это значит, что Андрей уже ищет рецепты, сидя на кухне, упершись пятками в табуретку, и облизывает губы. А клиника - это значит, что жизнь имеет смысл хотя бы сейчас. Значит, я, как маленький человек, могу продолжать делать свое маленькое дело.       С треском оторвав ветку, щенок описал круг почета, взбивая лапами грязь, и помчался ко мне. Деревяшка ударила по коленям, а на кроссовках остались светло-коричневые куски глины.       Но я не расстроился.