Могила короля

      Соединённое Королевство Гондор, Пелленор.       Наутро я снова чистила камин, таскала дрова и уголь, размахивала метёлкой перед крыльцом, помогала Лисси накрывать на стол, приседала, кланялась… а сама крутила в голове воспоминание из сна. Иди на север. Где тот север и где тот лес? И как туда добраться? Ну, хоть какая-то подсказка.       А после обеда Саруман, покуривая свою вечернюю трубку, благодушно сообщил, что уборщица из Королевского Музея уехала к своим родственниками, куда-то в Итильские земли, так что ближайшую неделю убирать в музее по ночам будет нашей с Лисси привилегией. Ага, он так и выразился.       — Это честь для вас, девы!       — Да, хозяин. — Кротко отозвалась Лисси.       — Сколько? — Поинтересовалась я.       — Что «сколько»? — Отвлекся от своей трубки Саруман.       Я приняла позу Идеальной Школьницы — пятки вместе, носки врозь, руки под передничек, глазки в пол и принялась цитировать свой учебник «О законах королевства Гондор и правах всех разумных».       — Согласно законам Королевства всякий должен трудиться в поте лица, добывая хлеб свой, но также всякий труд должен быть оплачен.       Саруман кивнул с довольным видом.       — Потому сколько нам заплатят за работу?       — Вы обе получаете жалование. — отозвался старый жадина.       — За работу в этом доме. — не менее жадно ответила я. — А музей — это не тут. И за работу ночью нужно больше заплатить.       — Вот, учись, Лисси! — Нравоучительно обратился к старшей служанке хозяин. — Кто не торгуется, тот остается без денег.       — Да, хозяин. — Пробормотала Лисси. По-моему, она была в шоке от моей дерзости.       Тот хмыкнул и повернулся ко мне.       — Двойное жалование за всё это время и дополнительный выходной в конце недели.       Я угукнула и поклонилась. Потом спохватилась и уточнила:       — Каждому!       Теперь угукнул Саруман. Впрочем, вид у него был довольный — его всё это развлекает.       Вот так и вышло, что вечером вместо того, чтобы умыться и дать отдых натоптанным ногам, мы с ведрами, мётлами, масляными фонарями и моей верной шваброй поплелись по каким-то коридорчикам, переходам, и через потайной ход вывалились в центральный зал Большого Королевского Музея.       Ух ты! Здесь было на что посмотреть. Я даже захотела придти сюда днем на экскурсию. Послушать пафосный рассказ о Великих королях, что правили вон с того высокого трона и их Наместниках, которые трон никогда не занимали, а довольствовались креслом. Кресло, кстати, даже на вид казалось намного удобнее.       Но сейчас не было ни сил, ни времени любоваться старинными гобеленами, скульптурами, доспехами. Пока Лисси с помощью метелки, сделанной из хвоста безвременно почившего петуха, смахивала пыль со всех этих экспонатов, я сбрызгивала водой каменный пол и сметала мусор. Вот и стоило попадать в сказочный мир, чтобы снова, как на дежурстве в классе, собирать фантики, которые сама не разбрасывала.       Хорошо хоть, что музей только называется Большим. А на самом деле один зал, примерно как спортивный у нас в школе, да опоясан галереей на уровне второго этажа. Да две лестницы, ведущие на ту галерею. Витраж над северной лестницей изображал Праздник середины зимы, над южной — День сбора урожая. Мдя, до полуночи не управимся.       В центре зала был стол, судя по размерам и форме, спроектированный лично королем Артуром. Или как тут звали местного Великого и Благородного Короля? Ах да, Арагорн. Как же. Нежная любовь моей маменьки. Я энергично выругалась на всеобщем, а потом по-русски, чтобы разогнать мерзкое чувство беспомощности, которую чувствовала при мысли о маменьке. И о своем чёртовом, бесполезном, безнадежном попаданстве. О проклятом пауке Сарумане, который выпьет все соки из меня, из Лисси, из всего этого Эру забытого мира, если его не остановить. Где тут герои для борьбы с Тёмным Властелином? Занимайте очередь.       Мерная работа шваброй в сумерках Большого зала сродни медитации — завидуй мне, Шаолинь вместе с пандой По. Понимание приходит с омерзительной ясностью — в этом мире умирает магия, а вместе с магией умирает весь мир. Арде нужны волшебники, эльфы, хоббиты, магические кольца — и те, кто будут верить, жертвовать и удивляться. Просвещение и Прогресс убивают веру в бескорыстное чудо — и вместе с ним леса, воды рек, и тех, кому не суждено родиться. Поэтому в самом большом городе самого могущественного государства этого мира так мало детей. И не будет, пока последняя в этом мире эльфийская принцесса смахивает пыль со старинных шкафов, старательно пряча уши под нелепым чепцом, уставшая от страха смерти. Такие, как она должны говорить с лесом и со всем миром, чтобы мир отвечал всем живущим в нём.       Я выпрямилась, опираясь на рукоять швабры. Так вот, стол. На нём из минералов, найденных в Белых горах и Мглистых горах, из руд, выкопанных на Железистом кряже, самоцветов, добытых в самом сердце Одинокой горы, была сделана Карта Гондора и всех сопредельных земель. Да, гномы умеют создавать чудеса, а не только выжимать выгоду. На этой карте я нашла Вековечный лес. Правда, сейчас он был переименован в Проклятый.       Идти на север? Да если я туда пойду, то доберусь только к будущему году. Если меня волки не съедят на просторах Сирых равнин. Этими мыслями я поделилась с Лисси. Она тотчас меня заверила, что волков в этих краях не видели уже лет сто, по рассказам старожилов, а вот железная дорога до Норгорда была дотянута ещё в прошлом году.       Ага, осталось раздобыть денег, документы, одежду и можно отправляться в путь. Мучительно размышляя, где бы украсть что-нибудь ненужное, чтобы потом продать это ненужное, я возила шваброй по полу, неотвратимо продвигаясь к северной лестнице на галерею. И не надо мне говорить, что воровство — это аморально и незаконно. Я бы сейчас и убила кого-нибудь. Лучше всего хозяина Сарумана. Быстро и безболезненно. Пока этот мир не убил Лисси и меня.       Добравшись до верха лестницы, я позабыла свои кровожадные замыслы. Потому, что под витражом увидела часы. Нет, Часы. Песочные. Светлый песок за опаловым стеклом казался Песком Времени. Я потянулась к этому чуду, не обращая внимания на отчаянный писк Лисси и табличку «Мебель в музее руками не трогать!». Провела рукой по темному дереву основания, бронзовой чеканке корпуса и поворотного устройства. «Ими лет двести не пользовались» — мелькнула мысль. Мне почему-то стало жаль, что такая потрясающая вещь стоит без дела, захотелось увидеть, как пересыпается песок через узкую горловину, скрепленную серебряным кольцом. И потянула рычаг.       Сосуд повернулся с тихим звоном, песок засветился. Бледные радужные блики побежали по полу и стенам. Я рефлекторно спрятала руки за спину, потом дернулась вернуть всё как было. Звон стал громче, перешел в дребезжание. Кольцо на горловине переломилось, половинки сосуда разъехались в стороны и меня по щиколотку засыпало теплым светящимся песком. На песок с шелестом упал дивной красоты кулон в виде листика с жемчужной капелькой.       Прежде, чем я успела отмереть и хотя бы сказать «упс», от кулона потянулась вверх светлая дымка и приобрела очертания человеческой фигуры. Призрак живенько завертел головой, словно пытаясь понять, куда это его занесло, и обратился к нам приятным низким голосом:       — Доброго вечера вам, милые девы! Прошу вас, не пугайтесь, я не причиню вам вреда. Скажите, какой нынче год?       — Четыреста двадцатый год эпохи Прогресса и Просвещения, Лорд. — отозвалась Лисси. А я мысленно с ней согласилась. Вот хоть и призрак, но сразу видно, что лорд.       Тот всмотрелся в её лицо и спросил ещё мягче:       — Позволите узнать Ваше имя, прекрасная дева?       — Элисабель, с Вашего позволения, Лорд.       И пока я тихо радовалась, что мы с Лисси совсем-совсем тёзки, эти двое завели вполне светскую беседу. Лисси вкратце пересказывала важнейшие события последних четырех веков, призрак задавал наводящие вопросы. Моим именем никто интересоваться не торопился. Я размышляла как теперь пересыпать в бутылку с узким горлышком полдюжины ведер песка и скрепить две бутыли узким серебряным колечком. Потому что я со своей здешней зарплаты за этот раритетище до смерти не расплачусь. А может не стоит и пробовать замести всё под коврик, а сразу в бега податься? Маршрут выяснили. Тогда надо хватать всё ценное, что смогу унести. Вот, например, кулончик симпатичный. Подцепила пальцем длинную тонкую цепочку, намотала на запястье, и побрела по галерее, оглядывая экспонаты взглядом начинающего жулика. Краем глаза заметила движение в дальнем углу галереи и присела в густой тени за статуей в старинных доспехах. Затаилась.       — Так-так-так! — появившийся из очередной потайной двери Саруман явно забавлялся. — О чем же думали неразумные девы, когда осмелились прикоснуться к столь ценной вещи? Да ещё и сломали! Потревожили дух Его Величества, что покоился в Песке Времени более четырех веков.       Ага, я верно угадала! Песок-то непростой. Призрак метнулся к Саруману, но тот небрежно махнул рукой и покойное Величество снесло точно порывом ветра.       — Не трудитесь, Лорд! Вы ничего не смогли тогда и ничего не сможете сейчас.       Глаза призрака вдруг засветились синеватым светом, ветер завыл сильнее и песок из часов поднялся в воздух. В музейном зале собиралась локальная песчаная буря, и похоже, что ещё и с грозой.       — Ладно, ладно! — тон Сарумана перестал быть насмешливым и превратился в чарующе-убедительный. — Вы можете попытаться. Я не думаю, что у вас получится, но попробуйте. Вот только Лисси, что стоит сейчас у вас за спиной, жива, пока я не вижу того, что не считаю нужным видеть. Может быть мне пора уже заметить её ушки и поступить по закону? Для таких, как она — дознание со всей строгостью и очищение со всем милосердием без пролития крови. Как вы защитите её, если вы лишь дух?       И тут я неожиданно обрела внутренний покой и увидела цель. Бесшумно переступая в своих потрепанных кроссовках, я выбралась из тёмного угла и подобралась к Саруману, стоящему на верхней ступени лестницы. Одним точным ударом швабры, так же, как сбивала со ступенек крыльца грязь, подбила его опорную ногу. И стала спускаться следом за грузно падающим телом, готовая нанести ещё столько ударов, сколько нужно. Не потребовалось. Лестница была каменная и крутая. И уже убедившись, что на ещё теплой, нелепо вывернутой шее не бьётся пульс, пояснила:       — Никогда не торгуйтесь с шантажистом.       А потом я подбежала к ведру с водой для мытья пола, и рассталась со всем своим небогатым ужином и большей частью желудочного сока. Всё-таки, хладнокровное убийство для меня дело непривычное. Когда спазмы затихли, Лисси помогла мне подняться и вытерла лицо.       — На север? — сказала она. Я согласно кивнула. Призрак, вежливо сожалея, что может помочь девом только лишь советом, показал вертикальный колодец, замаскированный под декоративную колонну. Там и упокоился бывший маг, бывший глава секретной службы, бывший Черный Властелин Саруман. Если эту шахту за четыреста лет не нашли, то есть шанс, что и дальше не найдут. Будет у Белого замка новый призрак.       Но прежде мы тщательно обшарили сарумановы карманы. Ключи, деньги, несколько печатей, перстни. Белый песок я тщательно собрала в крепкий кожаный мешочек. Часы накрыли чистой холстинкой, к которой прикололи булавкой объявление «Экспонат на реставрации». Когда в зале был наведен благопристойный порядок, мы с Лисси вернулись в особняк и вторглись в хозяйский кабинет. Там с помощью гербовой бумаги, дорогих арнорских чернил и печатей был сотворен паспорт на имя уроженки Эсгарота достопочтенной мастерицы Елизаветы Пруфф, путешествующей по делам торгового дома в сопровождении служанки Лисси. Саруман и раньше пропадал на несколько дней (по словам Лисси — бывало и на пару месяцев). Так что сразу его не хватятся.       В шкафах сумрачной и величественной гардеробной нашлись разнообразные женские одежды. Похоже, глава секретной службы брал работу на дом. Мы аккуратно уложили все нужное в корзины, с которыми обычно ходили на рынок. Призрак витал поблизости, откровенно сожалея о том, что не может помочь. Кулон, к которому был привязан неупокоенный дух, Лисси торжественно надела на шею и замаскировала косынкой. В ранних рассветных сумерках мы с Лисси вышли через черный ход и, прилично сутулясь, засеменили прочь с Замковой горы в сторону пробуждающегося рынка.