Капитан Форрикс и все эти люди

Охрененная картина - злобно думает Глен К. Форрикс, Первый Капитан, триарх и архонт. Нет, так нельзя. Неряшливость речи. Удручающая картина, так говорит настоящий офицер Легиона. Прискорбная и несообразная. Вот так. Но настоящий Железный Воин должен быть при этом честен сам с собой, потому признаемся: на самом-то деле это просто полное дерьмо. За его спиной Нильс Кроагер, сержант, изо всех сил борется с тошнотой. Тут надо понимать: Кроагер родом с тюремного мира, вырос в дружелюбной среде, как он сам тоже весьма неряшливо выражается, «мокрушников и шмар», и когда в четырнадцать лет его забрали в Легион, успел, как ему казалось, повидать уже все оттенки человеческой жестокости. Но к тому, что Повелители Ночи устроили на первом захваченном в совместной кампании мире лоялистов, он оказался очевиднейшим образом не готов. Это упущение Форрикс тоже счел бы прискорбным - если б хотя бы относительно был готов к этому сам. Он откашливается. Переводит взгляд на свои руки. Собирается с мыслями. Дожидается, пока все остальные тоже восстановят дыхание. - Сержант. Снимите это с фонарей, добейте по необходимости и сожгите. После приказа проходит несколько секунд бездействия. Форрикс сперва недоуменно подымает бровь, потом понимает, что Кроагер его лица не видит, и оборачивается. - Сержант?.. - Сэр - глухо говорит Кроагер. - А этим не может заняться армия? В первый раз за тридцать лет его протеже, лучший штурмовик Легиона, оспаривает его распоряжение. На мгновение Форрикс ощущает, что с ним заспорил собственный аугментический локоть. Он проглатывает несколько первых слов, пришедших на ум. Поворачивается теперь всем корпусом и делает настолько пертурабозное лицо, насколько возможно. - Я отдал вам приказ, сержант. Это было непонятно? По Кроагеру видно, что он уже сам понял, какую глупость сморозил. Выглядит он изрядно ошарашенным собственной неадекватностью. - Так точно, сэр. Конечно, сэр. Выполняю, сэр. Железо снаружи, сэр. - Железо внутри - со вздохом отвечает Форрикс. И, совершенно непедагогично и не по уставу добавляет: - Нильс, поймите, пожалуйста: главная задача в том и есть, чтоб ни один из наших смертных солдат этой пакости не увидел. На лице сержанта загорается понимание - и угрюмая решимость. - Уже бегу, сэр. Отделение! Марш! Под аккомпанемент хлюпанья, задушенных бессвязных стонов и одиночных выстрелов Форрикс движется дальше по городу в поисках человека, для разговора с которым он вообще спустился вниз. Сейчас это «спустился вниз» выглядит особенно актуально; с чистых черных небес в конвульсирующий алый и грязный ад. Никогда не понимал романтики крови. Вот еще со времен раннего Легиона - не понимал, хоть ты тресни. А эти, судя по всему, понимают, как никто. Трон и Терра! (Как неуместно теперь звучат эти слова. На что бы их заменить? «Гор и Око»? Нет, ну не звучит же, проклятье. О! Проклятье - это мысль) Проклятый Трон и грешная Терра! А я-то думал, что мы завтра перезапустим заводы, а через неделю дадим флоту первую партию снарядов. Нет, они что, они молодцы: Пертурабо велел им не трогать инфраструктуру - они и не тронули. А люди формально в инфраструктуру не входят. Запомнить: отродья Курца могут быть буквалистами не хуже нашего. Запомнить. Учесть. Еще два квартала, Глен, старина, ты сможешь, ты гребаный триарх. Тот, кто ему нужен, обнаруживается на площади у большого здания - бывшего театра или цирка. По пути попались пара его собратьев в полуночно-синем, забрызганном... чем-то; летали над крышами на ракетных ранцах, разбрасывали... фрагменты. С ними Форрикс заговаривать даже не пытался. Яго Севатарион, Первый Капитан Повелителей Ночи и советник примарха, сидит на ступеньках театра. Шлема на нем нет, он запрокинул лицо и любуется вечерним небом. Форрикс подходит и нависает. Это у него всегда получалось неплохо, да и терминаторская броня способствует. - Первый Капитан. - сухо говорит он. - Кидомор, дружище - лениво отзывается Севатарион. Он прекрасно знает, что Форрикс ненавидит свое среднее имя. Форрикс оскаливается. Под шлемом этого все равно не видно. - Дорогой брат - цедит он сквозь зубы. - Я посмотрю, вы тут повеселились. - Не притворяйся Абаддоном, все равно непохоже - хмыкает Яго. - Повеселились, как смогли. Ребятам давно было нужно выдохнуть. А мне их теперь тащить на другой край мира. - Что? Я думал, вы... и дальше отправитесь с нами? - Форрикс сам не знает, чего сейчас больше у него в голове - злобы или облегчения. С одной стороны, силами одного Легиона работать будет гораздо, гораздо труднее. С другой стороны, без такой «помощи», может быть, проще и обойтись... - Гор так сказал. - бесстрастно говорит Яго. - Мы нужны ему против Лиона. Будет у нас собственная охота. Но мне надо довести их дотуда в целости, а для этого, прости, нам надо сбросить пар. Мне жаль, что мы тебе подгадили, старик. Приберись уж за нами в последний-то раз. Ничего настолько похожего на извинения Форрикс не слышал от Севатара за все долгое и печальное время их знакомства. Он угрюмо качает головой. - И ведь вы ж не Пожиратели, а? Дыр-то в голове нету же?.. Повелитель Ночи подымает на него свои стеклянно-черные глаза. - У всех нас дыры в голове, старик - ухмыляется он. - Ну честно, что, ты сам не знаешь? Твои-то, что, неужто никто не порадовался вдоволь, когда вы жгли свою же планетку, а? - Нет. - твердо и уверенно говорит Форрикс. - Мы выполняли приказ и свой долг. Но это было тяжело и грустно. - Нееет, - улыбка не сходит с лица Севатара. - Ты не знаешь. Ты терранин. Ты узнаешь потом, когда вы доберетесь до нее. Когда вы принесете туда свое гребаное железо. Вот тогда... посмотришь. Чего тебе захочется. Чем ты будешь. Тогда, глядишь, и поболтаем еще о правилах и приказах. Давай, привет, не болей. Сказал, и встал, и активировал джет. Вот только что был - а теперь только вонь отработанного прометия да горелое пятно на ступенях. ...Подходит Кроагер. Запыхался. Грязен. Очень угрюм. - Полсердца за хорошую драку, сэр - устало произносит он - Хорррошую фрагову драку. Готов, не поверите, хоть Имперский дворец штурмовать. Его слова неприятно рифмуются с чем-то из Севатарова бреда и неожиданно цепляют Форрикса за что-то внутри. - Не торопился б ты - тихо отвечает он. - Что? Простите, не расслышал, сэр. - Неважно. - Форрикс трясет головой. - Идемте, сержант. Давайте начнем нормальную высадку наконец-то. Пока они, тяжело ступая, идут обратно через темный, опустевший, пропахший кровью и сырым мясом город, Кроагер, пользуясь тем, что субординация временно явно ослабла, спрашивает серьезно: - Эти ребята... Они правда уходят? Это же неплохо, сэр? - Неплохо - бормочет Форрикс. - Они ведь, похоже, наша самая большая проблема, сэр? Форрикс поворачивается к нему. Голос его холоден и спокоен, как прежде. - Не говорите глупостей, сержант. - он слабо улыбается, но и этого, к счастью, все так же не видно под шлемом. - Не самая. Далеко не самая. Переводит глаза на небо, где сгустилась бы тьма, если б ее не рассеивали огни медленно опускающихся кораблей; огромных, угловатых, черно-желтых. Они трубят в ночи, их двигатели рокочут. Мир становится все более осмысленным с каждой минутой. Несколько шаттлов уже приземлились, Кроагер всматривается в деловито снующие в полутьме фигуры, быстро оглядывается на Форрикса - можно, мол? - и, получив кивок, машет кому-то рукой и радостно кидается помогать. Форрикс глядит ему вслед. - По сравнению кое с кем, Нильс - говорит он, прекрасно понимая, что его уже никто не слышит, - эти ребята - не проблема вообще.